любовь, крапива и осока

он проростал сквозь крапивулучом серебристой осоки.сквозь козни властолюбивыхего обнимали боги.ладони сжимали на талиии долго кругами водили.за годы они исхудалии много всего пережили.как сильно жалеть их нужно?так, чтоб разрывалось сердце?с ним боги слабы, безоружны,себе не находят места.он их убивает глазами,где серые стынут ночи.когда листья станут цветами?как скоро их в пыль растопчут?лучи на кровавых рассветахвникали под нежный стебель,но он не нуждался в советах.он никому не верил.как скоро конец этих гонокза место под его солнцем?любовь, в лабиринте бетонок,душила в ладонях космос.он рвался сквозь тонкие пальцы.из глаз тек слепым слезами.мир дремлет под одеяльцем,укутанный горькими снами.пусть луг, где растет крапива,путь боли его закончит.пусть станут его могилойбогов равнодушные очи. как вод устающих течение,звучит его тихий голос.сквозь горе в ужесточение.в бескрайний, далекий космос.в любовь, что терзала душу,но принуждала к молчанию.он никогда не слушалпричины своей печали.от этого столько шрамовна нежном стебле осоки.так много людей в его храмах,но их игнорируют боги.осока, с чего ты плачешь?любовь никого не жалеет.она ничего не значит.никто в нее и не верит.не быть ей с тобой в моменты,когда тебя унижают.не быть путеводным светомк богам, что тебя обнимают.слабы ее тонкие рукии космос в себе не удержат.он ведь не со зла. от скукиснимает с тебя одежду.виски обжигает дыханием.холодным. под стать оковам.осока лишь вторит молчанием.в нем нет ни единого слова.им нет ни единого шансазакончить свой путь богами.он молча попросит остаться,захлебываясь слезами.пусть слезы прожгут его кожу.до самой последней капли.любви не бывает, но все же...что, если любовь бывает?что, если он улыбнется,накрыв его мир одеялом.объятий под ликом солнцаоднажды им станет мало.сквозь козни властолюбивыхнастанет момент осознаться.никем никогда не любимыйзахочет в любви признаться.шипы гладят нежную кожуи режут, как острые иглы.она настрададась тожеи тоже никем не любима.дорога страданий и боли.дорога к покорным позам.любовь твоя на танцполесжигает в ладонях космос.глаза у нее закрыты.дыхание, как птиц свирели,и груди почти не прикрытына бархатном ее теле.его обнимает крапиваи колит своими шипами.она молода и красива.укутана горькими снами.холодной и темной ночьюкуда-то сквозь сон уходит.осока, рви сердце в клочья.оно тебя лишь изводит.как долго здесь солнце сияет,в затылок глядя прохожим?любовь на тебе заживает,как шрамы на гладкой коже.со временем ты, осока,поймешь, что она не вечна.язвительна и жестока,и ни от чего не лечит.нет боли в сухой крапиве.как храм покидают люди,так станешь в разы пугливейчем свет, что с тобой пребудет.сегодня она гулялапо питерской магистрали,и за руку крепко держаламонументальные здания.все то, чем вы были когда-тогниет до сих пор в ее ранах.трагедия как расплата.в тени своих интригановчужой. никому не нужный.никем никогда не любимый.печальный и непослушный.наивный и крайне ранимый.любовь твоя спит, осока,в чужом серебристом свете.она обнимает бога.он тлеет в ее сигарете.опять твоим страхом стала,чтоб просто забыться в боли.душить в центре этого заламотивы своей тревоги.сценарий наивной сказкикак храм, что покинули люди.запачкана алой краской.конца твоим страхам не будет.осока, ты так с ней нежен.с той, что избегает разборок,что угасаешь неспешно,как все, кто тебе был дорог.так все, кем она дорожила,сейчас лишь пустое место.она это заслужилаи ждет твоего манифеста.когда ты ложишься в космос,сквозь сон пропуская память.подумай, что ее голос,однажды рискует оттаять.что с вами тогда случится?вернее, что станет с тобою?осока, твои ключицыпронизаны адской больюи трутся железные костиуже битый час друг об друга. любовь демиургу приноситостатки погибшего бога.

твоя боль невыносима.сжимаешь в своих рукахостывший кусок резины.

я жду тебя

в своих снах.