***

Сегодня состоялся разговор с новым клиентом. Обычно я не записываю такие вещи, однако это оказался весьма любопытный случай.

(Так я назвал Вас, господин Реган)

Я привык, что на меня время от времени накидывают мешок и бросают в повозку, и даже расслабляюсь в такие моменты. Наверное, не стоит быть столь самонадеянным, ведь это могут оказаться и полицейские, но и в этом случае отдохнуть перед боем не помешает.

Своего нанимателя я узнал – это был один из видных банкиров Дорогвона. Ничего нового – очередные тёрки среди сильных мира сего. Думал я. Пока банкир не объяснил мне сути своего поручения.

«Мне нужно, чтобы Вы убили писательницу Жанну Бастилию».

Я не был заядлым читакой, но знал, что она писала лёгкие эротические романы, поэтому не мог придумать другого мотива, кроме личной мести. Может быть, в новом опусе моего нанимателя изобразили с нелицеприятной стороны? Я даже выразил это насмешливое предположение своему клиенту, потому что считал, что убивать кого-то из-за такого рода обиды было слишком.

Банкир повернулся ко мне и со всей серьёзностью заговорил:

«Вы знаете, где сейчас находитесь? – я огляделся и по кушеткам и ширмам понял, что это было подсобное помещение больницы, о чём и сказал своему нанимателю. – Да, мы в больнице господина ****. А Вы знаете, почему я назначил встречу здесь? Потому что и я, и господин **** – последователи Людуса. Я не боюсь говорить об этом, больше не боюсь. Однако того, что нас перестали считать преступниками, недостаточно. Такие люди, как мы с господином **** и мой брат – Вы понимаете, о каком из них я говорю – можем изменить мир к лучшему, и мы изменим его. Мы... знаем того, о чём не знают другие – но это совершенно другой разговор. Так вот: госпожа Бастилиа может нам всё испортить».

Я в замешательстве ответил, что думал, что она «из ваших», потому что о пристрастии Бастилии к играм говорили с той же частотой, что и о нелепости её любовных линий – даже я это знал. На это мой клиент скривил рот.

«Нет, она не из наших. Она даже не знает о нашем существовании, иначе не стала бы обрекать нашу миссию на провал своими выходками. Месяц назад она выбила чуть ли не все окна в ресторане «Рандеву», крича на всю округу, что Людус может быть спасителем, а его практики – глубокими и очистительными, а вчера, знаете, что она сделала? Я уже всё выяснил: недавно она предложила своим меценатам новую рукопись, в которой размышляла о Людусе, а те, конечно, сказали, что это никуда не годится. Она сказала, что переделает, и назвала день и место, куда принесёт исправленный вариант. Когда меценаты пришли в назначенное место – в один из парков – они увидели горящую гору книг. Это был тираж всех произведений Бастилии со всех магазинов города. Я не знаю, как она достала эти книги... Сама Бастилиа вышла вперёд и начала говорить что-то вроде: «Вы ничего не получите, пока не признаете свою ошибку. Я готова и всю себя сжечь, но докажу, что...» и дальше много громких слов о Людусе. Ну скажите, как это заставит прислушаться тех, кто и так нас боится? А когда к ней подошёл полицейский, знаете, что она сделала? Взяла в руки горящую книгу, чуть ли не в нос ему её сунула и сказала, что это её собственность, потому что она написала это, выстрадала, а со своей собственностью она может делать всё, что захочет.

Это переходит все границы, Питер. Неужели она не понимает, что в попытках доказать, что Людус – не демон, а его последователи – не жестокие умалишённые, она стала именно такой? Нужно её остановить. Иначе она лишит светлого будущего всех, даже самых достойных своих собратьев».

Я слушал эту тираду всё с меньшим энтузиазмом и в конце ответил, что не берусь за убийства, связанные с верой.

«Это не касается веры, – тут же остановил меня банкир. Его глаза округлились. – Больше не касается. Впервые в руках последователей Людуса оказалась реальная власть. Мы можем повлиять на судьбу Суримы и всех живущих на ней, я это знаю. Просто они об этом ещё не догадываются, как и Вы. Как и Бастилиа. Но я – знаю, что нас ждёт, и не допущу провала. Только подумайте вот о чём: я ничего не потеряю, наняв для этой работы кого-нибудь другого. А вот Вы... Вы ведь понимаете, что я не выпущу Вас отсюда с тем знанием, что Вы получили?».

Я уточнил: «Вы хотите, чтобы у меня не осталось выбора, кроме как работать на Вас?».

Клиент ухмыльнулся. «Нет. В играх смерть – тоже выбор. Результат совершённых Вами поступков. Только последствия разные. Решайте, что для вас важнее: прекратить свою сложную, опасную и, я уверен, полную страданий жизнь, или ещё пожить и узнать что-то новое. Лишить ли Ваших близких любящего друга, брата и дяди, или остаться с ними».

Тут я, конечно, обязан был поступиться своими принципами и согласиться ради тебя. Свою жертву я не считал и не считаю сколько-нибудь важной для церкви, так что внутреннее сопротивление быстро прошло.

«Я понимаю, как нелегко Вам далось это решение. Награда будет достойной: я заплачу вдвое больше, чем полагается. И, скажите, есть ли наценка за конкретный способ убийства?». Я кивнул. «Отлично. Заплачу и её. Вы понимаете: это должен быть несчастный случай. Если общественность узнает, что Жанну Бастилиу, рьяную сторонницу Людуса, убили, это поселит скепсис в душах людей: мол, вы можете сколь угодно громко кричать о своей правоте, но всегда найдётся зверь покрупнее. Нет. Самый крупный зверь – это мы, и никто не должен думать иначе. Не теперь... Поэтому всё должно выглядеть совершенно естественно. Это же не вызовет трудностей?». Я сказал, что это самая частая просьба моих клиентов. Банкир заплатил мне щедрый аванс, и мы разошлись.

Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но это был самый необычный мой клиент.

(Думаю, нет нужды объяснять, почему я отдаю это Вам. Ну, по крайней мере теперь у Вас есть Ваши тезисы в письменном виде.)