Глава 49 : Исповедь

Я подъехала к кафе и припарковалась чуть дальше, чем обычно — почему-то было тревожно на душе, как будто предчувствие чего-то большого, важного. Кафе было почти пустое — ранний вечер, когда ещё не время ужинов, но уже не обед. Когда я вошла, в помещении было полутемно. Свет приглушённый, лампы на стенах едва рассеивали мягкий золотистый оттенок. Почти сразу я заметила её. Лиза сидела за самым дальним столиком в углу. Почти не видна. Сгорбленная, с руками, крепко сцепленными в замок. На ней был какой-то светлый, не по сезону тонкий свитер, который только подчёркивал, насколько она похудела. Лицо будто потеряло прежнюю живость — глаза потускнели, взгляд упирался куда-то в одну точку, будто она боялась оторваться от этой реальности, как будто любое движение могло снова разрушить её изнутри.

Я подошла медленно, не зная, как начать. Мы ведь давно не виделись. Многое изменилось. Всё изменилось.

— Лиза?.. — позвала я негромко, словно боялась спугнуть её.

Она подняла глаза. И в этот момент я поняла — это не та Лиза, которую я знала. Это не дерзкая, громкая, смеющаяся девчонка с колкими фразами и вечно сверкающими глазами. Это была другая Лиза. И, кажется, она прошла через ад. Лиза подняла на меня взгляд. Он был такой... опустошённый. Красные глаза, чуть дрожащие губы. Она не сказала ни слова. И я тоже — просто подошла и обняла её. Крепко. Как будто хотела удержать её в этом мире, в этой реальности, хоть за что-то зацепить, чтобы она не развалилась прямо здесь, на мелкие осколки.

Мы так и стояли в молчании. Время будто остановилось. Я слышала, как она тяжело дышала у меня на плече, как её пальцы вцепились в ткань моей кофты. Я без слов поняла — случилось что-то страшное. По-настоящему страшное. Я отстранилась совсем немного, чтобы посмотреть на неё. На её лицо. Разбита губа. Разбитая бровь. Лицо бледное, почти неживое, словно в нём больше нет крови, ни жизни, ни цвета. Под глазами — тёмные синяки, глубокие, как затмения. На руках — сбитые костяшки, тонкие пальцы дрожали. И мне захотелось кричать, потому что я никогда ещё не видела её такой. Разрушенной. Ломкой.

Я не хотела задавать вопросов. Не хотела давить. Но это глухое непонимание, незнание того, что происходит, медленно убивало изнутри. Мы сели. Я подняла руку, подозвала официантку и почти шепотом попросила два чая — зелёный и чёрный с лимоном. Лиза молчала, просто смотрела в стол.

Когда принесли чай, она взяла чашку обеими руками, как будто хотела согреться. И вдруг... начала говорить. Спокойно. Честно. Без пафоса. Без жалости к себе. Она рассказывала страшную, откровенную, жуткую историю. Настолько невозможную, что мне временами казалось — я слышу это не от своей подруги, а от кого-то из документального фильма. Она закончила говорить, и в кафе стало как-то слишком тихо. Только за соседним столиком кто-то размешивал ложечкой сахар. Я сидела, сжимая чашку чая, не зная, что сказать.

Лиза подняла на меня глаза, и голос у неё был такой тихий, будто она боялась, что кто-то ещё может услышать: — Я ушла от него. Я не хочу возвращаться. Но он меня ищет, Марин. Он уже звонил родителям... А я... я не могу туда пойти. Не хочу подвергать их опасности. Я не знаю, куда мне теперь. Куда бежать. Как будто весь мир сжался в один чёртов тупик.

Я почувствовала, как у меня что-то внутри сжалось. Хотелось встать и забрать её прямо сейчас, укрыть, спрятать, защитить от всего.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила я. — Только скажи.

Лиза опустила взгляд.

— Просто... просто не бросай меня. Я больше не могу быть одна.

Я кивнула.

— Не буду. Никогда.

И тут она, тихо, почти шепотом, вдруг сказала:

— Извини меня, Марин. За всё. Я так не хотела... я столько всего сделала не так. Я думала, что ты отвернёшься, если узнаешь.

Я взяла её за руку.

— Не нужно извиняться. Главное — ты жива. Главное — ты ушла. Остальное... Остальное мы переживём. Вместе.

Я только хотела что-то сказать Лизе, как экран телефона вдруг загорелся. Сообщение от Вики:

"Привет, Марин. Давай увидимся? Поболтаем. Давно не виделись."

Я прочитала это и замерла. Внутри всё щёлкнуло. Это знак. Это шанс.

— Лиз... — прошептала я, не отводя взгляда от экрана. — Погоди. Это может быть твоим выходом.

Она подняла на меня запуганные глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне только что написала Вика. Она в Швейцарии, работает с серьёзными людьми. У неё куча связей. Она может тебе помочь. Там ты будешь в безопасности. Никита тебя там не найдёт. Ты же бухгалтер по специальности?

Лиза кивнула.

— Да. И английский я знаю. Не идеально, но для работы — нормально.

Я уже нажимала вызов.

— Алло, Вика? Привет. Слушай, у меня есть к тебе очень серьёзное дело. Срочное. Не по телефону. Можешь подъехать? Я сейчас в кафе, скину тебе адрес. Пожалуйста. Это важно.

Она, как всегда, без лишних вопросов, просто ответила:

— Буду через полчасика.

Я сбросила и посмотрела на Лизу.

— Всё будет хорошо. Я не дам тебе остаться здесь.

Лиза сидела, сжав руки в кулаки, её губа дрожала.

— Я боюсь... но я хочу жить.

— Тогда мы сделаем так, чтобы ты жила. Свободно. Без него.

Мы с Лизой молча сидели и пили уже остывший чай. Я держала её ладонь в своей — тёплой, немного дрожащей, со сбитыми костяшками. Её губа была рассечена, под глазом начал расплываться свежий синяк, бровь — с рассечением, и лицо бледное, как мел. Я не знала, как утешать. Тут не было слов, которые бы хватило. Главное — быть рядом. Прошло около двадцати минут, когда в зал вошла Вика. Её шаги были быстрые, уверенные. Она сразу увидела нас и, как только заметила Лизу, замерла на секунду. В её взгляде — шок, боль и решимость.

— Господи... — выдохнула она, подходя ближе. — Что с ней?..

Я встала, чтобы обнять её.

— Это Лиза. Мы тебе всё расскажем. Садись.

Вика опустилась на стул, всё ещё не сводя глаз с Лизы.

— Можешь говорить? — мягко спросила она.

Лиза кивнула, не поднимая взгляда. Сначала несмело, затем — немного увереннее начала рассказывать. Коротко, но по существу. Что он сначала изолировал её, потом начал кричать, а потом — поднимать руку. Как бежала, как прыгала в окно, как боялась, что её поймают.

Вика слушала молча, не перебивая. Её лицо было каменным, но в глазах бушевала ярость.

— Ты не можешь оставаться здесь. Ни дня. Он тебя найдёт. Я всё устрою. У меня есть знакомая женщина — владелица пекарни. У неё всегда есть место для помощника. Жильё у неё есть, питание, оформление — всё официально. Главное — сделать загранпаспорт, открыть визу. Сможешь быстро всё собрать?

Лиза смотрела на неё как на спасение.

— Да. Да, я всё сделаю. Только... пожалуйста, помогите.

— Конечно, помогу, — твёрдо сказала Вика. — Мы всё сделаем быстро и тихо.

Я смотрела на них и понимала: это было правильно. Это был единственный путь.

Лиза вдруг посмотрела на меня и шепнула:

— Прости меня... за всё. За то, что было.

Я покачала головой и обняла её.

— Не нужно. Главное, что ты выбралась. Остальное — не важно.

Мы просидели еще минут десять. Чай давно остыл, но уходить не хотелось — казалось, что это редкое затишье в жизни Лизы, и мы не имели права его нарушить. Я посмотрела на неё:

— Лиз, может, я тебя подвезу? Или... хочешь, поживёшь пока у меня? У меня спокойно, безопасно.

Она тихо покачала головой:

— Нет, спасибо. Правда. Я пока остановилась у одной знакомой, он не знает, где это. Мне надо немного подумать... Но спасибо вам обеим. За всё. — Она перевела взгляд с меня на Вику и натянуто улыбнулась. — Если бы не вы...

— Не благодари, — твёрдо сказала Вика. — Мы тебя не оставим. Не бойся.

Лиза кивнула, вышла через чёрный вход, быстро, почти по-детски торопливо, будто боялась, что если промедлит, её поймают.

Мы с Викой остались вдвоём. Несколько секунд молчали.

— Это жесть, — тихо сказала я. — Я не думала, что она вот так... Что всё вот так.

Вика медленно вздохнула, глядя на дверь, через которую ушла Лиза:

— Я таких историй за жизнь наслушалась, но каждый раз — как будто по новой. Она почти девочка. И посмотри, как она вся изранена... Физически и внутри. Он её сломал, Марин.

— Но не до конца. — Я упрямо сжала губы. — Она же ушла. Значит, не до конца.

Вика кивнула.

— Да. И в этом ты тоже сыграла роль, между прочим. Не каждый бы поехал. Не каждый бы понял. А ты — молодец.

— Просто не могла не поехать. — Я опустила глаза. — Хоть и сама до конца не понимала, что происходит... Но сердце подсказывало.

Вика подалась вперёд, облокотившись на стол.

— Я свяжусь с женщиной в Швейцарии уже завтра. Скажу, что это срочно. Надо сделать всё быстро, пока он не вышел на её след. Ты можешь помочь ей собрать документы?

— Конечно. Всё, что нужно. И, если она передумает — может пожить у меня.

Вика кивнула.

— С такими подругами, как ты, у неё есть шанс начать всё заново.

Какое-то время мы ещё сидели, говорили ни о чём, о чём-то важном, о будущем Лизы, о жизни. Вика была спокойна, уверена, и её уверенность немного передавалась мне. В голове всё ещё гудело от всей этой встречи, но вдруг — резко и отчётливо — я вспомнила:

— Боже, я же Бусю не выгуляла! — вскинулась я. — Совсем из головы вылетело. Она ж там, бедненькая, сходит с ума.

— Идём, — спокойно сказала Вика. — Заодно немного проветримся.

Мы вышли из кафе. Я даже не успела вдохнуть полной грудью, как будто из ниоткуда, как ветер, на нас налетел он. Никита. Он выскочил прямо перед нами, как будто выжидал. Глаза — дикие, лицо перекошено, пальцы судорожно сжаты в кулаки. Внутри у меня всё оборвалось.

— Где она?! — заорал он, и голос его отозвался эхом в груди. — Где, блядь, Лиза?!

Я отступила на шаг, Вика встала передо мной, как стена, спокойная, но собранная.

— Уймись, — холодно сказала она. — Ты пугаешь людей.

— Не лезь не в своё дело, понялa?! — он почти зарычал. — Мне нужна Лиза! Она МОЯ!

— Она не твоя, — резко ответила я, и голос дрогнул, но я не позволила себе замолчать. — Ты её потерял.

Он бросил на меня взгляд, в котором было всё — ярость, ненависть, боль. Вика встала вполоборота, как будто защищая меня телом.

— Отойди— процедил он. — Я с ней поговорю.

— Только через мой труп, — спокойно сказала она, не двигаясь. — Ты с ней уже "поговорил". Мы всё видели. Она в безопасности. И ты к ней больше не подойдёшь.

Он сделал шаг вперёд — и тут же отступил, будто наткнулся на невидимую стену. Его голос стал ниже, опаснее:

— Вы не понимаете, с кем связались... Я вас всех нах... —

— Нет, ты не понял, — прервала его Вика. — Мы не боимся. И мы её не отдадим.

Несколько секунд тишины. Его грудь вздымалась от ярости. Он смотрел на меня, прямо, зло, будто хотел прожечь меня этим взглядом. А я — на него. Не отводя глаз. Главное — не бояться. Главное — стоять. Самое сильное, что может быть в такой момент — взгляд, уверенный, спокойный, стойкий. Даже если внутри всё сжимается от ужаса.

Я не шелохнулась. И вдруг — он сорвался. Одним резким движением швырнул Вику.

— А ну отойди на хрен! — рявкнул он.

Она не успела устоять, споткнулась и чуть не врезалась в чужую машину. Я вздрогнула, но не двинулась с места. Он шёл прямо на меня.

— Ты думаешь, ты смелая? Думаешь, сильная? — почти плевался он. — Сейчас посмотрим, как ты заговоришь!

Он замахнулся. И вдруг.

— Отойди от неё! — послышался знакомый голос.

Это был Саша. Откуда он взялся — не знаю. Будто появился из воздуха. Но он стоял между мной и Никитой, грудью, уверенно, как щит.

— Ты кто такой вообще?! — зарычал Никита, вытирая кровь с губы.

— Тот, кто не позволит тебе ударить женщину, — твёрдо сказал Саша.

Всё стало каким-то звенящим. Люди начали останавливаться, кто-то достал телефон, кто-то кричал «полицию!». Никита был в бешенстве, но, кажется, он впервые почувствовал, что не всем вокруг плевать. Что теперь — он не главный. Он стоял, тяжело дыша, растерянный, злющий, почти животное. Потом плюнул себе под ноги, развернулся и исчез. Просто исчез.

А я всё ещё стояла, не двигаясь. А потом руки Саши аккуратно коснулись моих плеч.

— Ты в порядке?.. — тихо.

Я кивнула.

— Спасибо, — прошептала я.