2. Разбитое зеркало

Сознание возвращалось медленно, будто поднималось со дна мутного аквариума. Пятый раз за две недели. Снова этот парк, этот туман, это ощущение, что за тобой наблюдают. Не страх, нет — назойливое, как комар, чувство беспокойства. Я встал, и первая мысль была не о сне, а о том, что  до сих пор не купил новый матрас. Спина отозвалась тупым протестом.

Ванная встретила меня привычным хаосом. Я поймал свое отражение в треснувшем зеркале — тот еще красавец. Тридцать с хвостом, щетина, которую лень брить, и волосы, в которых запросто могла поселиться семья мелких птиц. Но под этой маской небрежности все еще угадывались черты того парня, с которым женщины охотно оставляли номера в баре: выразительная линия скул, все еще прямой нос, глаза, которые в хороший день могли изобразить живой интерес. Сегодня был не хороший день.

Зубная щетка, которую я клялся выкинуть сразу после того, как расстался с Кристиной полгода назад, устрашающе торчала из стакана. Она давно превратилась в экологическую катастрофу локального масштаба, но я упорно делал вид, что не замечаю этого — мой скромный вклад в загрязнение планеты.

Я все же сунул ее в рот, разглядывая паутину трещин на стекле. Оно размножило мое лицо, создав с десяток искаженных двойников. Один небритый другой с потухшим взглядом и вечной легкой усмешкой в уголках губ. Словно зеркало предлагало выбрать, кем я хочу быть сегодня. Варианты были так себе.

Квартира за спиной дышала тишиной — не умиротворяющей, а ленивой. На вешалке у входа висел смятый пиджак с того самого свидания две недели назад. Тогда я еще заставлял себя улыбаться и шутить. Сейчас же единственным моим собеседником был экран телефона, заваленный мемами от приятелей и парой неотвеченных сообщений от женщин, с которыми когда-то было хорошо, но сейчас не было сил поддерживать даже легкий флирт.

Я сплюнул пасту и плеснул в лицо холодной водой. Чертовы сны. Что ж, пора признать: мой мозг явно перерабатывает чувство экзистенциальной пустоты в дешевый хоррор. Туман в голове рождал туман в снах. И, черт возьми, эта теория казалась мне куда правдоподобнее, чем любая другая.

Потянувшись за полотенцем, я почувствовал головокружение — резкое, выворачивающее наизнанку.  Потемнело в глазах. Ноги перестали слушаться, неизбежно подкашиваясь подо мной.

Пол в ванной ушел из-под ног. Вместо него под сапогами глухо похрустывали ветки и промозглая осенняя грязь. Влажный воздух ворвался в легкие, пахнущий гнилой древесиной и чем-то медным, знакомым до тошноты.Звон в ушах сменился оглушительной тишиной леса, в которой собственное сердцебиение отдавалось гулким барабанным боем.

Я стоял. Но это был не я. Мышцы напряженные, как тугие пружины. Мои — нет, его — пальцы сжимали что-то холодное в кармане куртки. Я чувствовал это сквозь ткань.

И я смотрел. Он смотрел.

Впереди, в разрыве тумана, металась фигура. Спина, сгорбленная от страха, знакомый силуэт... Мой силуэт. Мы преследовали меня.

Резкий порыв ветра, сорвавший с головы мой... его капюшон. Он, раздраженно, рывком поднес руку к лицу, чтобы смахнуть мокрую прядь волос.

И я увидел.

На сгибе его запястья, чуть выше перчатки, четко. Татуировка. Стилизованная черная змея, замершая в вечном движении, кусающая себя за хвост. Уроборос. Каждая чешуйка была видна, будто ее выжгли раскаленной иглой.

ЩЕЛЧОК.

Резкая боль в затылке. Я дернулся всем телом, отшатываясь. С силой ударился лопаткой о косяк двери в ванной. Я стоял, тяжело дыша, опершись о стену, чувствуя под босыми ногами липкий кафель.

На лице не было ничего, кроме ледяного ужаса. В голове ничего, кроме выжженного изображения змеи. Оно было реальнее, чем я сам.Я только что видел свой собственный страх глазами того парня.