Глава 14. Предательство Чхве: друг становится врагом

Глава 14. Предательство Чхве: друг становится врагом

Они ехали в Пхохан три часа. Джун-хван очнулся через час, но был слаб и не мог говорить. Юн вела машину молча. Кан сидел и смотрел в окно на утренний пейзаж: рисовые поля, горы, маленькие деревни. Корея просыпалась, не зная, что в её сердце только что была предотвращена катастрофа — или, наоборот, запущен механизм самоуничтожения.

В Пхохане они остановились в той же гостинице «Пхохан Ист». Старуха-администратор подняла бровь, увидев компанию из трёх человек (один из которых был в крови), но ничего не сказала. В таких гостиницах не задают вопросов.

Кан снял два номера: для Юн и Джун-хвана — один, для себя — другой (304, тот самый). Он уложил Джун-хвана на кровать, дал ему воды и обезболивающего (купил в круглосуточной аптеке по дороге).

— Тебе нужно в больницу, — сказал Кан.

— Нет, — ответил Джун-хван, морщась от боли. — В больнице они найдут меня. У них везде люди.

— Тогда отдыхай. Я позвоню Чхве, он пришлёт доверенного врача.

Кан вышел в коридор, достал телефон. Сеть ловила плохо — один, два деления. Он набрал номер Чхве.

— Чхве, ты не поверишь, что случилось. Мы были в бункере. У меня есть копия архива. Но Сон жив, и он знает, что мы там были.

Чхве молчал.

— Чхве? — переспросил Кан.

— Я знаю, что вы были в бункере, — голос Чхве был чужим. Холодным. Официальным. — Потому что это я сказал Сону, что вы туда пойдёте.

Кан замер. Телефон выпал из рук, повис на шнуре (он использовал проводную гарнитуру — дешёвую, китайскую). Он поднёс его обратно к уху.

— Что ты сказал?

— Я работаю на «Самидон» уже десять лет, Сук-джин, — голос Чхве дрожал, но он продолжал. — Не потому, что хочу. Потому что у меня нет выбора. Моя дочь больна. Рак крови. Операция стоит триста тысяч долларов. «Самидон» заплатили. А взамен я должен был следить за тобой.

— Ты... ты подставил меня в казино? — спросил Кан. — Ты сказал Сону, что я буду там?

— Да. И в бункере тоже. Я надел на тебя маячок. В тот день, когда мы встретились в «Пхэру Тауэр». Я положил его в подкладку твоей куртки. Он всё ещё там.

Кан сорвал с себя куртку, обыскал карманы, подкладку. Нашёл. Маленькое устройство, размером с рисовое зерно, пришитое к внутреннему шву.

— Ты предатель, — сказал Кан.

— Я отец, который хочет спасти свою дочь, — ответил Чхве. — Я не горжусь этим. Но я сделал выбор.

— Теперь твоя дочь умрёт, потому что ты работаешь на убийц, — сказал Кан и раздавил маячок каблуком.

— Может быть, — согласился Чхве. — Но ты тоже умрёшь. Сон уже едет в Пхохан. Он будет там через час. Он знает, где вы остановились. Старуха-администратор — тоже наша. Она скажет ему ваш номер.

Кан посмотрел на дверь номера. За ней были Юн и Джун-хван. Раненый. Безоружные.

— Ты чудовище, Чхве.

— Прощай, Сук-джин. Ты был лучшим другом, которого я предал.

Чхве отключился. Кан стоял в коридоре, сжимая телефон. Время было 9:47. Через час Сон будет здесь. У них есть шестьдесят минут, чтобы сбежать.

Он вбежал в номер.

— Вставайте! — крикнул он. — Сон едет сюда. Нас предали.

Джун-хван вскочил, несмотря на боль. Юн побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Машина? — спросила она.

— Внизу. Но Сон знает номер. Он будет искать её.

— Тогда лодка, — сказал Джун-хван. — Порт в пяти минутах. Я знаю одного рыбака, который вывезет нас в море. За деньги.

— У меня есть деньги, — сказала Юн, доставая из сумочки пачку стодолларовых купюр. — Хватит на билет в любую страну.

— Не в любую, — ответил Кан. — В ту, где нет экстрадиции в Корею.

Они выбежали из гостиницы через чёрный ход. Старуха-администратор сидела в своей каморке и смотрела на них с каменным лицом. Кан знал, что через минуту она позвонит Сону.

У них было пятьдесят девять минут.