Глава 12. Правда о чемпионате мира 2002 года

Глава 12. Правда о чемпионате мира 2002 года

Сон Чжэ-вон не стрелял сразу. Он хотел говорить. Такие люди, как он, всегда хотят говорить — им нужно, чтобы их жертвы знали, почему умирают. Это делает их богами в собственных глазах.

— Встань, Кан Сук-джин, — сказал Сон, опуская пистолет. — Я не буду стрелять в лежачего. Я не животное.

Кан медленно поднялся. Руки были пусты — пистолет Джун-хвана валялся на полу в двух метрах. Не достать.

— Ты знаешь, что такое «Самидон»? — спросил Сон, прохаживаясь по бункеру. — Это не организация. Это идея. Идея о том, что страной должны управлять не политики, которые меняются каждые пять лет, а люди, которые понимают, как работает реальный мир.

— Ты говоришь о диктатуре, — сказал Кан.

— Я говорю о стабильности, — поправил Сон. — В 1997 году Корея обанкротилась. МВФ пришёл и поставил нас на колени. Люди продавали золото, стояли в очередях за гуманитарной помощью. А в 2002 году мы вышли в полуфинал чемпионата мира. Знаешь, как мы это сделали?

— Договорные матчи, — ответил Кан. — Девочка записала ваш разговор.

— Девочка записала не разговор, — Сон усмехнулся. — Девочка записала решение. Мы встретились с представителями ФИФА, с судьями, с организаторами. Мы заплатили им. Не деньгами. Влиянием. Мы пообещали, что Корея поддержит их кандидата на пост президента ФИФА. Мы пообещали, что корейские компании построят стадионы в Катаре. Мы пообещали, что северокорейский вопрос не будет подниматься на международной арене в обмен на полуфинал.

— Это стоило жизни девятнадцатилетней девочки, — сказал Кан, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Её смерть была случайностью, — голос Сона стал тише. — Она не должна была ничего узнать. Она случайно подключилась к нашей частоте. Это была трагическая ошибка. Но система дороже одной жизни.

— Ты веришь в то, что говоришь? — спросил Кан. — Или ты просто оправдываешь себя?

Сон остановился. На его лице впервые появилось выражение — не спокойствие, а боль.

— Я верю, — сказал он. — Потому что если я перестану верить, то окажется, что я убил десять женщин и одну девочку просто так. А это слишком тяжело. Легче верить, что я служу высшей цели.

Джун-хван, который всё это время лежал на полу, притворяясь раненым, резко вскочил. Он бросился к пистолету, но человек в маске оказался быстрее. Он ударил Джун-хвана ногой в живот, тот согнулся пополам, и маска ударила его рукояткой пистолета по голове. Джун-хван упал и не двигался.

— Глупо, — сказал Сон. — Очень глупо. Теперь твой друг, вероятно, мёртв. А ты следующий.

Он поднял пистолет и нацелился в голову Кана.

— Подожди, — сказал Кан. — Ты хочешь меня убить. Но сначала скажи мне одну вещь. Третий. Кто третий член «Самидон»? Тот, чей голос на записи. Тот, кто отдал приказ убить девочку.

Сон замер. Его рука с пистолетом дрожала.

— Ты не хочешь этого знать, — сказал он.

— Хочу.

Сон посмотрел на человека в маске. Тот кивнул. Сон глубоко вздохнул.

— Третий — это председатель «Донхва Групп» Дон Хёк-чэ. Но это только прикрытие. Настоящий третий — его старший брат. Дон Хёк-су.

— Дон Хёк-су? — переспросил Кан. — Я не знаю такого имени.

— Потому что он сменил имя. Сорок лет назад. Он был студентом, участвовал в демократических движениях, был арестован, потом перешёл на сторону правительства и стал... — Сон запнулся. — Он стал президентом. Действующим президентом Южной Кореи.

Воздух в бункере стал плотным, как вода. Кан не мог дышать.

— Президент Пак Мён-су? — прошептал он. — Это он?

— Его настоящее имя — Дон Хёк-су, — сказал Сон. — Он основал «Самидон» в 1998 году, ещё до того, как стал президентом. Он контролирует всё. Суды, прокуратуру, армию, разведку. Он — система.

Кан закрыл глаза. Вот почему голос был знакомым. Он слышал его по телевизору сотни раз. Президентские обращения. Интервью. Пресс-конференции. Тот же ледяной тон, та же уверенность в своей правоте.

— Ты работаешь на президента, — сказал Кан. — Ты убивал женщин по его приказу.

— Я убивал женщин, которые угрожали стабильности страны, — поправил Сон. — Да, по его приказу. Но я не чувствую вины. Эти женщины были шпионками, предательницами, шантажистками. Ри Су-ён хотела уничтожить Корею, выложив архив в интернет. Ты понимаешь, что было бы, если бы эти файлы стали публичными?

— Свободные выборы, — сказал Кан. — Честные суды. Настоящая демократия.

— Хаос, — сказал Сон. — Гражданская война. Северная Корея напала бы в тот же день. Миллионы погибших. Я не мог этого допустить.

— Ты убил одиннадцать женщин, чтобы предотвратить войну, которой, возможно, не случилось бы.

— Возможно? — Сон повысил голос. — Ты знаешь, что такое Северная Корея? Там миллионная армия, там ядерное оружие, там люди, которые ждут только сигнала, чтобы напасть. Если бы архив открылся, южнокорейское правительство рухнуло бы за неделю. Север напал бы на пятнадцатый день. И мы бы не выиграли. Мы бы проиграли. Потому что у нас не было бы лидеров. Только трупы.

Кан молчал. В словах Сона была своя логика. Ужасная, циничная, но логика. И это было самое страшное.

— Всё равно, — сказал Кан. — Это не оправдывает убийства девятнадцатилетней девочки.

— Возможно, — согласился Сон. — Но я уже сделал выбор. И теперь я должен сделать ещё один.

Он поднял пистолет.

— Прощай, детектив Кан. Ты был хорошим полицейским. Просто родился не в то время.

Он нажал на спусковой крючок.