Глава 2. Гостья из Шэньяна

Глава 2. Гостья из Шэньяна

Звали её Ри Су-ён. Родилась 12 марта 1982 года в Пхеньяне, в районе Мунсу-дон — элитном квартале для партийной элиты. Отец — Ри Чхоль-мин, полковник госбезопасности, мать — Хан Ён-хи, преподавательница русского языка в Университете иностранных языков. В 1997 году, когда Су-ён было пятнадцать, её мать попыталась бежать в Китай через реку Ялуцзян. Её поймали на середине. Что с ней сделали, не знал никто. Отец после этого исчез — его либо расстреляли за измену, либо отправили в лагерь №14 (Кванчхон, где условия были чуть лучше ада, но без интернета).

Су-ён осталась одна. Но она была умна. Очень умна. И очень красива — а в Северной Корее красивая умная женщина может или погибнуть, или стать незаменимой.

Она стала незаменимой.

В 2005 году её отобрали для обучения в Шэньянском университете международных отношений (Китай) по программе обмена между Трудовой партией Кореи и Компартией Китая. Там она выучила мандаринский, английский и японский — в совершенстве, без акцента. Вернулась в Пхеньян, работала переводчицей на переговорах с ООН, Всемирной продовольственной программой, даже с американцами. Говорили, что именно она переводила на встрече Ким Чен Ира с Мэдлин Олбрайт — хотя официально эта встреча не подтверждена.

К 2020 году Ри Су-ён стала «серым кардиналом» северокорейской дипломатии. У неё был допуск к документам высшей степени секретности, она знала имена всех агентов Пхеньяна в Сеуле, Токио и Пекине. Но она также знала и кое-что другое. То, что собирала двадцать лет. Секреты южнокорейской элиты.

Она была шпионкой. Но не в том смысле, в котором обычно думают. Она не крала документы. Она слушала. И записывала.

И теперь она приехала в Сеул. Официально — в составе делегации Министерства объединения для предварительных переговоров по ядерным реакторам. Неофициально — чтобы продать то, что знала.

Кан сидел в кабинете управляющего «Пхэру Тауэр» — огромное помещение на 45-м этаже, всё в стекле и белом мраморе. Перед ним на столе лежало досье, которое подготовил Чхве за три часа — рекордная скорость, учитывая, что половина информации была с пометкой «Высокая степень достоверности, источник — Агентство национальной разведки».

— Значит, она была не просто переводчицей, — пробормотал Кан, листая страницы. — Она была куратором агентурной сети.

— Хуже, — сказал Чхве, сидя напротив и жуя кимбап из автомата. — Она была «чистильщиком». Если северокорейский агент в Сеуле проваливался, она приезжала и... как бы это сказать... закрывала вопрос. Иногда это означало вывоз. Иногда — ликвидацию. Её руки в крови, Сук-джин. Не меньше пяти человек.

— И кто дал ей разрешение на въезд в Южную Корею? Она же под санкциями.

Чхве усмехнулся.

— А никто не давал. Она въехала по китайскому паспорту. Имя — Ван Ли. Профессия — бизнес-консультант. Прилетела из Шэньяна рейсом CZ671 17 октября. Поселилась в отеле «Grand InterContinental Seoul Parnas» в Каннаме. Прожила там три дня, а потом — бац! — и она уже в «Пхэру Тауэр». В здании, которое принадлежит корпорации «Донхва Групп», чей владелец — Дон Хёк-чэ, третий из «Самидон».

— То есть она жила в отеле, который принадлежит врагу? Нелогично.

— Или очень логично, — поправил Чхве. — Ты когда хочешь убить крота, ты приходишь к нему в дом.

Кан отложил досье и потёр переносицу.

— В отеле она с кем-то встречалась?

— Да. Мы проверили записи с камер. У неё было три встречи. Первая — с женщиной лет тридцати, очень дорого одетой. Лицо скрыто. Вторая — с мужчиной в очках, за сорок. Он сидел к камере спиной. Третья — ни с кем. Она просто сидела в лобби, пила чай и... ждала.

— Ждала кого?

— Неизвестно. Но после третьей встречи она сразу собрала вещи и переехала в «Пхэру Тауэр». Кто-то дал ей ключи от апартаментов на 47-м этаже. Апартаменты оформлены на подставную фирму из Гонконга.

Кан встал, подошёл к окну. Дождь кончился, но небо оставалось серым, как пепел. Внизу, на улицах Каннама, кипела жизнь: миллионеры на «Mercedes», студенты на самокатах, продавцы жареного осьминога в тележках. Они не знали, что в здании над ними лежит женщина, которая знала все их секреты.

— Чхве, я хочу посмотреть её комнату в отеле. И встретиться с теми двумя, с кем она встречалась.

— Мы не знаем, кто они.

— Узнаем. Покажи мне лица.

Чхве открыл на планшете фотографии с камер отеля «Grand InterContinental». На первой — женщина. Тридцать лет, может, тридцать два. Чёрные волосы до плеч, стрижка каре, тёмные очки даже в помещении. Одета в бежевый тренч «Burberry» и туфли-лодочки. Высокая, стройная, походка уверенная. Не актриса — у актрис другая пластика. Скорее, чиновница высокого ранга или жена кого-то очень важного.

— Эта кто? — спросил Кан.

— Неизвестно. Мы прогнали через базу лиц — ничего. Может, пластическая хирургия. Может, никогда не попадала в объективы.

Второй снимок — мужчина. Лет сорок пять — пятьдесят. Дорогой костюм, но галстук повязан небрежно — признак того, что он либо очень устал, либо привык, что ему всё равно никто не делает замечаний. Волосы седые на висках, очки в тонкой золотой оправе. Сидит к камере спиной, но профиль чуть виден. Кан увеличил изображение.

— Подожди, — сказал он. — Это не обычные очки. Это «Lotos» с сапфировыми стёклами. Такие носят только люди, которым нужна стопроцентная защита от отслеживания взгляда.

— Параноик? — предположил Чхве.

— Или тот, кто знает, что за ним следят.

Кан сохранил снимок в свой блокнот (планшет он не доверял — взломать можно всё, а бумагу — нет). Затем переключился на другую вкладку — список звонков Ри Су-ён за последние три дня. Тридцать семь вызовов. Из них тридцать — на один и тот же номер. Номер был зарегистрирован на подставную фирму в Сингапуре, которая владела четырьмя сайтами по продаже криптовалюты и одним рыбным рестораном в Макао. Типичная «мусорная компания» для отмывания денег.

— Абонент B, — прочитал Кан. — Тридцать звонков за три дня. Это не переговоры. Это паника. Она кому-то звонила, чтобы сказать: «Я в опасности». И этот кто-то либо не отвечал, либо отвечал и успокаивал.

— Или приказывал, — добавил Чхве.

— Или приказывал, — согласился Кан.

Он закрыл планшет и посмотрел на часы. 10:23 утра. С момента убийства прошло чуть больше двенадцати часов. Убийца мог быть уже в любой точке мира. Или всё ещё в Сеуле.

— Организуй мне встречу с коронером, — сказал Кан. — Я хочу знать, как именно остановилось её сердце. И найди мне брата.

— Брата? — удивился Чхве. — У неё нет брата. По документам — она единственный ребёнок.

— У всех есть брат, Чхве. Просто не все документы пишут правду.