Глава 20. Прощание. Конец 1 тома

Август.

Последние два месяца прошли довольно тяжело для маленького трио. Тренировки с мечом, занятия искусством, точные науки и уроки Чу Ваньнина каждый день сильно выматывали их, однако старания дали плоды. Мо Жань начал учиться у него раньше всех, и сейчас его сил хватало, чтобы зажечь спичку. Это был хороший результат, и маленький принц даже удостоился похвалы от своего учителя.

Дальнейшие девять месяцев им придётся заниматься самим, без конца зарывая свои головы в учебники, потому что Чу Ваньнин запретил использование заклинаний. Конечно, эта новость не порадовала мальчиков, но юноша не оставлял им другого выбора, а ослушаться они бы не рискнули.

Потихоньку листья начали менять свой цвет, ветер стал холоднее, а трава — желтее. Принцу настала пора уезжать.

В дни его отъезда у Сюэ Мэна всегда было плохое настроение. Он весь день дулся и капризничал, ворчал без всякого повода и злился. Ши Мэй редко показывал своё раздражение или печаль, но в этот день даже он вёл себя тише обычного, не останавливая Сюэ Мэна от беспричинной агрессии. Мо Жань же обычно чувствовал облегчение, лёгкую радость, словно его груз наконец-то исчезал и он мог позволить себе расслабиться.

Почему-то сейчас он не ощущал привычной лёгкости. С момента пробуждения его тело было напряжённым, а настроение — мрачным. Когда Сюэ Мэн начинал ругаться, он не подкалывал его как обычно, а приказывал заткнуться. За такое поведение он получил подзатыльник от матушки и укоризненный взгляд юноши в белом.

После завтрака этот человек ушёл в библиотеку. Он листал некоторые книги, а те, которые привёз с собой, упаковывал. Чу Ваньнин был сосредоточен и даже не отреагировал на подошедшего сзади Мо Жаня. Тот не стремился скрыть своё присутствие. Чтобы привлечь к своей персоне хоть какое-то внимание, он громко прокашлялся, и это сработало. Чу Ваньнин отвлёкся от своих бумажек и посмотрел на него. Глаза-феникса словно светились в этой скучной, серой обстановке.

— Мо Жань, ты что-то хотел?

— Эм... да, да. Ты не мог бы оставить немного книг для моих занятий? Всё-таки, пускай тебя и не будет рядом, я не должен забрасывать уроки. — Мо Жань заговорил на первую тему, что пришла ему в голову. Вряд ли он вообще откроет эти книги.

— В этом нет необходимости, — Чу Ваньнин потянулся за каким-то блокнотом, торчавшим из-под стопки книг, которую он разбирал. — Вот. — Он протянул блокнот Мо Жаню.

Тот не спеша открыл его, пролистывая пару страниц и быстро читая.

— Это... — Принц Мо не успел договорить, как его перебили.

— Это план занятий для вас троих. В моё отсутствие следуйте ему. — С этими словами он отвернулся и продолжил складывать вещи.

— А! Да. Хорошо. Как скажешь. — Попытка заговорить провалилась. Ну ничего попробуем ещё раз!

Он прислонился к книжному стеллажу и смотрел за действиями Чу Ваньнина, постоянно пытаясь заговорить, на , порой, совершенно абсурдные темы. Со временем это начало напрягать второго. Движения стали более резкими и быстрыми. Терпение иссякло.

— Тебе что-то ещё нужно? — в конце концов, не выдержав, спросил Чу Ваньнин.

— Н-нет... — Мо Жань был удивлён столь резкой реакцией. За считанные секунды его мозг начал прокручивать события сегодняшнего дня, чтобы понять, что он сделал не так и чем разозлил принца.

— Тогда уйди.

— Но...

— Вон! — Чу Ваньнин повысил голос на Мо Жаня.

Мо Жань резко отвернулся и широкими шагами направился к выходу. Он хотел удалиться как можно быстрее, чтобы этот человек не увидел, как в его глазах начала скапливаться влага. Шмыгнув носом, мальчик громко хлопнул дверью, так что с другого конца библиотеки Чу Ваньнин услышал грохот.

Ваньнин остался в помещении один. Абсолютная тишина, не нарушаемая никем. Тут не было ни слуг, вечно спешащих куда-то, ни охраны, что вечно гремела своими массивными доспехами, ни королевы Мо с госпожой Ван, которые, словно птицы, щебетали без конца, ни трёх мальчишек, вечно смеющихся и улыбающихся. Остались только книги и он. Раньше ему нравилось такое уединение, оно было привычным: ведь дома он был предоставлен сам себе. Но в этом месте, в королевстве Сышен, постоянно кто-то был рядом. Это не вписывалось в его привычное уединение.

По началу это раздражало: его постоянно пытались вывести на разговор, пытались залезть в его душу и рассмотреть её со всех сторон, но люди быстро отступали. Так происходило со всеми, кто к нему приближался. Даже если он любил их, то всё равно боялся открыться, а они не хотели пытаться дальше. Так продолжалось очень долго, пока трое глупых детей не стали прилипать к нему, словно он мёдом намазан! Он был холоден, порой груб, и, пускай не хотел, задевал этим их чувства. А они всё возвращались, не желая сдаваться. Глупые. На их месте другие уже давно бы ушли. Однако они остались. И сейчас он обучал этих троих магии, посвятил в свой секрет и защищал ценой собственной жизни. Благодаря им он чувствовал себя менее одиноко.

Задумавшись об этом, Чу Ваньнин приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул. Пристальный взгляд Мо Жаня напрягал, но ему не стоило кричать на ребёнка. Возможно, он переборщил. Возможно, надо извиниться. Но как? Что нравится Мо Жаню? Единственное, что он знал, — еда, причём очень острая, настолько, что жгло не только рот, но и внутренности. Какая гадость. Ладно, он что-нибудь придумает.

---

Мо Жань вышел из библиотеки в не лучшем настроении. Он был зол, и эта злоба явно отражалась на его лице — даже воздух вокруг него становился на пару градусов холоднее. Слуги видели, что с их принцем что-то не так, однако никто не решился его остановить и узнать, в чём проблема.

Из дворца он направился в сад. Погода была прохладная, ветер приятно обдувал лицо, заставляя его остыть. Принц уходил в сад всё глубже, чтобы затеряться в чуть пожелтевшей, но всё ещё густой листве. Здесь никто не видел его гнева. Тут он мог делать всё, что хотел, потому что здесь редко кто появлялся — даже стража не часто заходила столь далеко в сад.

Принц Мо тяжело дышал, а кулаки были плотно сжаты. Он ударил по ближайшему дереву — удар отдался тупой болью. Мо Жань нанёс ещё один удар. Ещё удар. Ещё.

«А я ведь думал, что ты не так ужасен, как я о тебе думал! Думал, что ты можешь быть хоть немного добр! Думал, что мы можем быть друзьями! А ты! Ты!» — Он посмотрел на свои руки с разбитыми костяшками. Дыхание остановилось. — «ДА КАТИСЬ ТЫ К ЧЁРТУ СО СВОЕЙ МАГИЕЙ!!!»

В его руке вспыхнуло сильное пламя, которое с новым ударом столкнулось с деревом.

БУМ

При столкновении случился взрыв. Его отбросило назад; перекатившись, он приземлился на бок. Тупая боль в руке стала резкой и жгучей. Мо Жань с трудом приподнялся на локтях. Голова шла кругом, звук был не громким, однако ощутимым. Когда он смог прийти в себя, а мир перед глазами перестал вертеться, неприятное чувство в руке начало нарастать. Мо Жань наконец-то сел и посмотрел на источник своей боли. Костяшки были разбиты, а на ладони красовался яркий ожог. Он выглядел так же страшно, как и болел. В этот раз на лице принца выступили слёзы не из-за злобы или обиды.

Сам объект его гнева пострадал не меньше: в некогда прекрасном и цветущем дереве появилась вмятина, в центре которой виднелись следы огня.

Сразу после шока наступил страх. Он боялся, что кто-то увидит, что кто-то может прийти. Надо убираться отсюда. Сейчас.

Прикрыв раненую ладонь длинным рукавом, Мо Жань рванул со всех ног, желая только добраться до своей комнаты. Он не слышал ничего вокруг себя. Последнее, что он запомнил, — звук захлопнувшейся двери. Мо Жань прислонился к ней, а затем сполз вниз, тяжело дыша. Восстановив дыхание, принц вытащил платок из кармана, разорвал его на части, сделал нечто вроде бинта и обмотал рану. Закончив, Мо Жань встал и устало побрёл к кровати.

Наверно, он проспал бы до следующего дня, если бы в дверь не постучали.

---

Чу Ваньнин отыскал королевского повара, чтобы попросить того об услуге.

Человек был очень удивлён. Все эти годы он спокойно работал на кухне, даже не думая заговорить с приезжим принцем, только иногда любуясь утончённым юношей издалека, а тут он сам подошёл! Конечно, он приступил к учёбе со всем усердием!

Первые пару раз всё выходило не очень. Как оказалось, талантливый и одарённый принц одарён не во всём. Другими словами, он в первый раз видел столько израсходованных впустую продуктов. С каждым проваленным блюдом несчастный повар пытался упростить рецепт, но ничего не выходило. Всё получалось то пересоленным, то подгоревшим, да настолько, что в пищу это нельзя было употреблять ни в коем случае!!! Было ощущение, будто пытали не еду, а его!!!

Королевскому повару пришлось потратить много жизненных сил, чтобы у Чу Ваньнина получилось приготовить маленькое и незатейливое блюдо — пельмешки.

Поблагодарив человека за доброту и терпение, Чу Ваньнин ушёл.

«Наконец-то он ушёл...» — У повара подкосились ноги, и он упал на мешок муки, что стоял рядом.

---

Мо Жаня разбудил стук в дверь. На улице только начинало темнеть.

Маленький принц не успел ответить, как человек уже вошёл. Взглянув на пришедшего, он не мог поверить своим глазам! Чу Ваньнин стоял в дверях с подносом, на котором стояла тарелка с чем-то дымящимся. Принц подумал, что ещё спит, и начал усердно тереть глаза. Человек не исчез, даже наоборот — приблизился!

— Мо Жань, — голос звучал несвойственно Чу Ваньнину мягко, но не менее твёрдо, — я присяду?

Он заболел? У него галлюцинации? Или это Чу Ваньнина подменили?

— Мо Жань, — ещё раз сказал Чу Ваньнин уже более раздражённо.

Не желая испытывать судьбу, Мо Жань быстро освободил часть кровати. Чу Ваньнин присел, положив поднос на колени. Тогда Мо Жань увидел, что тарелка была наполнена только что приготовленными пельмешками. Изо рта потекли слюни, а живот неудержимо запел. В этот момент он вспомнил, что пропустил обед, а ведь уже близилось время ужина.

— Ты не вышел на обед, а королева не стала тебя будить, дав поспать. Скоро вечер, ты, наверное, голодный. — Чу Ваньнин протянул ему поднос с едой. Глаза скрывали нежность: ему было стыдно за то, что накричал на Мо Жаня. Этот ребёнок не сделал ничего плохого. Виноват только он.

Мо Жань встал в ступор. Слишком много информации... надо провести анализ. Чу Ваньнин — гордый принц, который смотрит на него свысока, пришёл к нему в комнату и принёс еды, думая, что он голодный. Что-то тут не так. Это точно он?

Чтобы проверить это, он тихонько позвал юношу по имени:

— Чу Ваньнин.

— М?

— Спасибо.

Мо Жань не смотрел на Чу Ваньнина и не увидел слегка покрасневшие уши и счастливые глаза. Вместо этого он потянулся за едой, забыв про раненую руку. Она поспешила напомнить о себе. Прокряхтев что-то, он отдёрнул её обратно, но спрятать не успел — Чу Ваньнин аккуратно и крепко держал её. Он притянул ладонь ближе к себе и развернул так, чтобы лучше видеть ущерб. Реакция не заставила себя долго ждать. Атмосфера в комнате быстро накалилась. Лицо старшего принца омрачилось, а дыхание стало более тяжёлым, словно он всеми силами пытался не убить Мо Жаня. Мо Жань уже успел забыть про боль — сейчас он только наблюдал за выражением лица Чу Ваньнина, не желая получить новый выговор. Даже сделать вдох было сравнимо с привлечением внимания голодного волка.

Однако взрыва так и не последовало.

Чу Ваньнин вздохнул, отпустив его руку. В его речи чувствовалось напряжение:

— Ожоги. С явными следами магии. Я для этого согласился тебя обучать? Чтобы ты себя калечил? Так твоя цель — не защищать свой народ и земли, а сделать из себя инвалида?

Мо Жань прижал руку к груди. Он знал, что виноват. Знал, что поступил импульсивно. Разозлился из-за какого-то пустяка и причинил себе вред. А если в следующий раз случится что-то более серьёзное, он себя руки лишится?!

После речи Чу Ваньнина Мо Жань решил оправдаться:

— Я... я разозлился и потерял контроль. Я не хотел использовать заклинание. Оно само получилось. — Маленький принц не смотрел юноше в глаза, чувствуя непомерное унижение и стыд.

Он хотел сказать что-нибудь ещё, но тут ощутил прикосновение к своей раненой руке. Чу Ваньнин действовал аккуратно: он размотал те тряпки, которыми Мо Жань пытался остановить кровь, и внимательно осмотрел ожоги. Его движения были нежными, словно весенний ветерок, что, по мнению Мо Жаня, совсем не свойственно Чу Ваньнину.

Ровно как и в тот день, когда родилась их тайна, Мо Жань увидел свет, затем его тело пронзило тепло — и вот уже его рука цела и невредима. Маленький принц повертел её в разные стороны, прежде чем сказать «спасибо». На это Чу Ваньнин кивнул, затем снова протянул тарелку с едой. На этот раз Мо Жань охотно её принял без всяких проблем.

Немного освоившись, Мо Жань начал проявлять инициативу в разговоре. Сначала ответы принца были короткими и односложными, но со временем разговор заинтересовал его, и Чу Ваньнин стал говорить более открыто. Гнетущая атмосфера рассеялась. Мо Жань улыбался и порой даже смеялся — ему было весело. Тёплая миска грела его маленькие руки, а разговор — душу.

Так прошло два часа.

В комнату постучали. Внимание двух принцев быстро переключилось на дверь.

— Ваше высочество, принц Чу, пора выезжать, — произнёс слуга в вежливом поклоне.

Точно! Мо Жань уже и забыл, что юноша уезжает сегодня!

— Иди вперёд. Я сейчас выйду. — Слуга, поклонившись ещё раз, удалился. Чу Ваньнин повернулся к нему и неожиданно ласково посмотрел. — Помни, о чём я говорил. И присматривай за братом и Ши Мэем во время занятий. Будь аккуратен.

Чу Ваньнин погладил Мо Жаня по голове. До этого он видел, как часто этого удостаивается Сюэ Мэн, а сейчас — и он. Тепло, мягко. Рука Чу Ваньнина вся в мозолях от тренировок, но при этом такая мягкая и приятная, такая нежная. Думая об этом, щёки мальчика заалели. Однако как только рука исчезла с его макушки, всё тепло пропало.

Чу Ваньнин развернулся и ушёл.

Мо Жань остался сидеть в комнате как истукан.

Чу Ваньнин такой странный. Грозный и нежный, сильный и добрый. Раньше ему казалось, что он — воплощение зла, до безумия жестокий и беспощадный зануда. Но разве будет жестокий человек защищать троих детей, рискуя собственной жизнью? Будет ли злой человек приносить обиженному ребёнку еду и лечить его руку? Нет. Конечно, его высокомерие и самолюбие всё ещё раздражали Мо Жаня, но теперь он не считал Чу Ваньнина плохим.

Мо Жань встал и, надев обувь, побежал со всех ног за юношей. Он не знал зачем — просто хотел увидеть его перед отъездом.

Чу Ваньнин уже попрощался со всеми и начал заходить в карету, как вдруг что-то врезалось в него и заключило в кольцо объятий. Тонкие ручки крепко впились в его тело. Обернувшись, ребёнок, что его обнимал, улыбнулся — так ярко, словно маленькое солнышко.

— Хорошей дороги! — воскликнул Мо Жань, не отпуская его.

Чу Ваньнин незаметно улыбнулся и обнял Мо Жаня в ответ, тихо прошептав ему на ушко:

— Спасибо. Увидимся следующим летом.

Юноша в белоснежных одеждах отстранился и наконец сел в карету. Постепенно она удалялась. Когда стук копыт уже был не слышен, а транспорт скрылся за густой листвой деревьев, люди начали расходиться.

— Молодец, сынок. Я уже думал, что ты опять не выйдешь проводить принца! Не подвёл отца! Неужели наконец-то взрослеешь? — Король одобрительно улыбнулся сыну, хлопнув его по спине.

— Возможно, — ответил Мо Жань, не отрывая взгляда от места, где только что скрылась карета с четвёркой белоснежных лошадей.

— Увидимся следующим летом, Чу Ваньнин.

Конец первого тома