Глава 2. Память, которой не существует

Сирена не включилась.

Именно это испугало Лею сильнее всего.

Обычно любое нарушение протокола сопровождалось оглушительным сигналом тревоги, блокировкой дверей и появлением дежурных операторов безопасности. Хранилище любило порядок. Даже паника здесь происходила по инструкции.

Но сейчас вокруг стояла почти уютная тишина.

Только плавился кристалл.

Лея смотрела, как серебристая пластина медленно оседает внутри приёмника, превращаясь в густую чёрную массу, похожую на расплавленный металл. От неё поднимался тонкий дым.

Она встала из кресла.

— Система, открыть журнал доступа.

Молчание.

— Открыть журнал доступа, уровень D-17.

Ничего.

Тогда Лея впервые за много лет почувствовала настоящий страх.

Не тревогу.Не напряжение.Не профессиональную осторожность.

Страх.

Потому что Хранилище никогда не молчало.

Система отвечала всегда.

Она сделала шаг назад и заметила, что потолочные камеры больше не двигаются за ней. Красные индикаторы погасли.

Кто-то отключил наблюдение.

Или...

Кто-то отключил именно её сектор.

Лея резко схватила рабочий планшет со стола. Экран мигнул несколько раз, прежде чем загрузился интерфейс архива.

ПАКЕТ ПРОВЕРКИ 73-АСТАТУС: НЕ НАЙДЕН

Она замерла.

Снова ввела запрос.

Тот же результат.

Номер пакета исчез.

Будто его никогда не существовало.

Лея почувствовала, как холодеют пальцы.

— Нет... — прошептала она.

Она открыла историю последних операций.

Пусто.

За последние два часа система показывала отсутствие активности.

Хотя Лея прекрасно помнила, как вошла сюда.

Помнила лоток.

Кристалл.

Запись.

Мужчину.

«Ты не должна была это открыть».

Она резко обернулась к приёмнику.

Чёрная масса внутри уже застыла.

Ни следа серебристой пластины.

Лея медленно подошла ближе.

И увидела кое-что ещё.

На поверхности расплавленного кристалла отпечатался символ.

Круг.

А внутри — вертикальная линия.

Она знала этот знак.

Каждый житель города знал.

Символ Министерства Коррекции.

Самой закрытой структуры государства.

Лея автоматически оглянулась по сторонам, словно одно упоминание министерства уже могло быть опасным.

О нём почти не говорили вслух.

Официально Министерство Коррекции занималось психологической стабилизацией населения после Войны Памяти — конфликта, случившегося задолго до рождения Леи. В школах рассказывали, что именно министерство помогло обществу восстановиться после массовых нейронных эпидемий и информационного хаоса.

Но среди архивистов ходили другие слухи.

Что министерство не лечит память.

А переписывает её.

Лея всегда считала это бредом.

До сегодняшней ночи.

Внезапно планшет в её руках коротко завибрировал.

На экране появилось сообщение.

НЕ ИЩИ ЗАПИСЬОНИ УЖЕ ЗНАЮТ

Сообщение исчезло через секунду.

Лея застыла.

Потом быстро открыла журнал уведомлений.

Пусто.

Ничего.

Словно текст ей почудился.

— Отлично... — тихо сказала она. — Теперь я начинаю сходить с ума.

Она попыталась усмехнуться, но вышло плохо.

Воздух в секторе словно стал тяжелее.

Лея выключила планшет и направилась к выходу. Дверь открылась сразу, без проверки допуска.

Это было ещё одним нарушением.

Коридоры Хранилища ночью выглядели бесконечными. Белые стены. Мягкий свет. Ни окон, ни часов.

Только редкие сотрудники в серой форме.

Но сейчас коридор оказался пуст.

Абсолютно.

Лея ускорила шаг.

Ей хотелось выйти наружу, под дождь, в шум города, к живым людям. Хотелось услышать хоть что-нибудь нормальное — музыку из уличных кафе, ругань таксистов, объявления метро.

Что угодно, кроме этой тишины.

За поворотом она едва не столкнулась с человеком.

— Осторожнее.

Низкий мужской голос.

Лея резко остановилась.

Перед ней стоял начальник внутреннего архива — Эдгар Вейн.

Высокий, худой, идеально прямой, словно позвоночник ему заменили металлическим стержнем. Его форма была безупречно выглажена, а серебряный значок Министерства Архива блестел даже в тусклом свете.

Но Лея смотрела не на значок.

На его лицо.

Шрам на щеке.

Точно такой же, как у мужчины из записи.

На секунду мир вокруг словно качнулся.

Вейн спокойно посмотрел на неё.

— Архивист Лея Марен, — произнёс он. — Почему вы покинули сектор до завершения проверки?

Она не ответила сразу.

Потому что сердце вдруг начало биться слишком громко.

Это невозможно.

Мужчина из памяти был старше.

Измождённее.

Но это был он.

Или человек, невероятно на него похожий.

Вейн чуть склонил голову:

— С вами всё в порядке?

Лея заставила себя выдохнуть.

— Да. Просто устала.

— Ночные смены вредны для психики.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

— Проверка завершена? — спросил он.

Вот оно.

Вопрос прозвучал небрежно, но внутри него скрывалось что-то острое.

Опасное.

Лея почувствовала это мгновенно.

— Да, — соврала она. — Обычная повреждённая запись.

Вейн несколько секунд смотрел ей прямо в глаза.

И улыбнулся.

Совсем слегка.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда забудьте о ней.

Эти слова ударили сильнее, чем крик.

Потому что именно так говорили корректоры.

Не «закройте дело».

Не «удалите файл».

А именно:

«Забудьте».

Вейн уже собирался пройти мимо, когда вдруг остановился.

— Кстати, Лея...

Она медленно подняла глаза.

— Вы когда-нибудь замечали, — тихо спросил он, — как легко человек путает настоящие воспоминания с теми, которые ему внушили?

Коридор будто стал холоднее на несколько градусов.

Лея ничего не ответила.

Вейн смотрел на неё ещё секунду.

А потом ушёл.

И только когда его шаги растворились вдали, Лея поняла одну страшную вещь.

Она больше не могла вспомнить лицо своего брата.