Пролог. Чеканная плата

1798 год. Бескрайняя пустыня.-Ария Авантюриста-

Песок под ногами был горячим даже сквозь плотную ткань балахона.

Я стоял на краю провала, глядя в черноту, уходящую вглубь холма. Гробница. Свежая, судя по следам — грабители наведывались сюда не больше недели назад. Значит, внутри пусто? Или нет. Грабители редко уходят далеко, если будят не то, что спало тысячу лет.

Ветер трепал края моего балахона — серого, невзрачного, закрывающего всё тело. Практично. Солнце здесь убивает быстрее любого проклятья, а яркие одежды привлекают не только взгляды, но и тварей, которые эти взгляды понимают как «обед».

Я поправил кинжал на поясе, проверил мешочек с солью и смолой и шагнул вниз.

3 месяца ранее..:-Ария рассказчика-

Ах, три месяца назад. Люблю это время. Тогда надежда еще теплится в глазах, прежде чем реальность выжжет ее дотла.

Молодой парень. Авантюрист, полный амбиций, но пока что никому не известный.

Какая жалость.

Нет, вы посмотрите на него! Идет по Мимфису, задрав голову, будто уже видит свое имя на стенах храмов. А в кармане — ветер, за пазухой — пустота, а впереди — долгая, нудная дорога к пониманию, что героями не становятся. Героями либо рождаются, либо... Впрочем, не буду говорить на перёд.

Он рассчитывал на быстрый заработок в Мимфисе. Мечтал, что его имя прогремит на всех черных рынках от Суэца до Александрии. Что старейшины гильдий будут кланяться и умолять: «Возьми наш заказ, о великий!»

Смешно. Я видел, как кланяются старейшины. Только перед золотом. Или перед смертью. А этот мальчик не носит в карманах ни того, ни другого.

Но мечты разбили об горячий как уголь песок, показав: чтобы выбиться в люди, нужно быть рукастым, видным и внушать доверие.

Доверие. Смешная штука. Люди доверяют тем, кто похож на них. А этот...

У него не было репутации. Не было связей. Не было даже крыши над головой.

Первые две недели он ночевал в старой лодке. В лодке! Посреди пустыни! Если бы я не был богом, я бы рассмеялся вслух. Хотя... почему «если бы»?

Ха.

Ха-ха.

Ох, как же давно я так не веселился.

Он бегал на подработки — таскать ящики, чистить канавы, помогать погонщикам за миску похлебки. Потому что настоящие заказы ему не давали.

— Ну не знаем, — говорили ему. — У тебя опыта нет.

А где его взять, этот опыт? В лодке? В миске похлебки?

Глупые люди. Смешные. Я создал их такими. И каждый раз удивляюсь: ну почему, почему вы не видите дальше своего носа?

Предвзятое отношение. Странные взгляды в спину. Шепотки за углом.

— Из чужаков нынче авантюристы? Пусть сначала докажет, что не сдохнет в первой же яме.

И он докажет. Я уже знаю. Я все знаю.

Но им-то откуда?

Он здесь был никем. Не из этих мест. Его здесь не знали.

Поэтому для них он — грязь.

А знаете, что самое забавное?

Он действительно считал себя героем.

Нет, вы только вдумайтесь: этот мальчишка, ночующий в лодке, доедающий объедки, прячущий лицо в дешевом балахоне, — он всерьез полагал, что способен на что-то великое. Что он — главный герой своего романа под названием «Счастливая жизнь». Что может свернуть горы. Что способен стать героем, как те, про кого слагают легенды. КАК ТЕ, КОГО СРАВНИВАЛИ С НАМИ!

Ха.

Жизнь — это вам не роман, построенный на мифах. Жизнь — это нечто липкое, темное, невзрачное. С запахом гнили по углам. Но иногда... Иногда в ней проскальзывают нотки чего-то острого. Настоящего.

Вопрос лишь в том, сумеет ли он этот аромат уловить.

Или так и останется носом в сырости.

Ох... Какая же это жалость.

Была бы.

Если бы я не знал, что его ждет впереди.

Сами узнаете, что будет)

По прошествии 1 месяца: -Ария Рассказчика-

Ого.

Мы приблизились к нашей первоначальной точке. Целый месяц пролетел — для меня, конечно. Для него, уверен, каждый день тянулся как год в Долине Мертвых.

Парень уже понял, что к чему. Осанка уже не та — не прямая, грудь не колесом. Плечи втянуты, будто он постоянно ждет удара в спину. Самооценка? Ниже плинтуса. Ниже тех амфор, что он таскает в подворотне у Чака.

Хм.

Вот вам и акция: переедь в Мимфис за богатством и известностью, а получи понижение веры в себя и полное обесценивание своей личности. Заинтересовало? Нет? Жаль. Довольно выгодная сделка, не находите? Особенно если смотреть со стороны.

Хотя... в сторону лукавство.

Я ведь и сам знаю, что вы пришли не за сделками. Вы за историей. За ним. За этим мальчишкой, который все еще не понимает, что я слежу за ним не просто так.

Давайте о нем и поговорим. Вы же... за этим пришли, верно? Даже если нет — мне плевать. История моя. Я здесь главный. Я — Тот, и я решаю, о чем рассказывать.

Так вот.

Паренек этот уже начал понемногу вникать в суть человеческой натуры. И, надо сказать, разочаровался в ней капитально. А ведь до этого его глаза сверкали ярче, чем все костры этой столицы вместе взятые.

Хах.

Он не первый, кого тушат. Как уже выкурившую себя сигарету — остается только горький пепел и пустота внутри.

Чтобы прокормиться, он работает за гроши. Грузчик в конторе у толстого, вечно потного Чака. Таскает ящики, подметает пол, бегает за водой. «Мальчик на побегушках» — вот его новая должность. Не авантюрист, не герой, не тот, кого запомнят.

А ведь он думал, что будет стоять над серой толпой обывателей!

Но пока что обыватель из всех — только он.

Жалкое зрелище.

Интересно, а что он сам об этом думает?

Сейчас узнаем. Я ведь вижу всё. Даже то, что он прячет в самой темной глубине своей израненной души.

-Ария Авантюриста-

Я начал свою жизнь с чистого листа в Мимфисе. Столица. Много перспектив. Мне только пару месяцев назад исполнилось девятнадцать... а я уже работаю за гроши в какой-то вонючей конторе, где занимаюсь грязной работой. На побегушках.

— Зайд, сделай то!— Зайд, принеси это!— Зайд, не стой столбом, шевелись!

И почему я решил, что если столица, то всё будет легко? Не знаю. Не знаю... Но пути назад уже нет. Возвращаться не с чем и не к кому.

Руки сильно болят от рабочих мозолей. Ладони стерты в мясо, пальцы не разгибаются к вечеру. Но брюзга Чак, мой драгоценный начальник, всё же проявил «милосердие» — дал бинты. Чтобы я быстрее работал, конечно. Чтобы не ныл от боли и таскал больше ящиков.

Милосердие, мать его.

Платят пару медных монет в неделю. Хватает на лепешку и воду. Иногда — на финик, если повезет.

Про жилье даже заикаться не буду. Ночевал в старой лодке, пока какой-то бродяга ее не спалил ради тепла. Теперь сплю у стены старой мечети, под навесом. Под головой — узелок с вещами. Рядом — кинжал. На всякий случай.

Хотя я пытаюсь экономить. Откладываю по монетке. Может, через полгода накоплю на комнату. Или хотя бы на шалаш. Как повезет, в общем.

Все смотрят на меня свысока. Даже простые рабочие, такие же, как я. Для них я — чужак. «Не здешний», — фыркают они и плюют под ноги.

Мда... Горячий прием гостя.

Я хотел стать авантюристом. Мечтал охотиться на тварей в гробницах, приносить трофеи, получать чеканные монеты. А в итоге таскаю коробки с каким-то хламом!

Почему?!

Почему мне не доверяют заказы?!

Из-за одежды? Потому что я в балахоне, а не в шелках? Или из-за того, что у меня нет репутации? Так дайте мне шанс, и она появится!

Я умею драться. Я прошел пустыню один. Я могу долго быть в пути, не жрать, не пить, терпеть. Почему я хуже остальных?

— Не имеешь опыта, — говорят они.

ТАК ДАЙТЕ МНЕ ЭТОТ ОПЫТ!

Придурки... Идиоты... Кретины...

Зачем я вообще сюда приперся?

Тоже мне... «Город торговли и авантюризма».

От авантюризма — одно название. Все тут напыщенные индюки, которые ни разу в жизни не заходили дальше порога черного рынка. Стоят в своих шелках, поправляют золотые пояса и рассуждают о том, как надо бить упырей. А сами при виде тени вздрагивают.

Хотя...

Вчера на рынке я видел девушку. Темные волосы, светлый платок, тихий голос. Она смотрела на меня не так, как остальные. Не свысока. Будто видела... человека.

Наверное, показалось.

Таких здесь не бывает.