Часть 4

Похорон было немноголюдным. Серое небо плакало мелким дождем, вторя общему настроению. Немногочисленные коллеги Аси, несколько соседей, может быть, пара дальних родственников, о существовании которых она сама, возможно, уже и не помнила. 

И Алла. Четырехлетняя девочка стояла, прижимаясь к чьей-то ноге милой, пышной женщины, социального работника, с широко распахнутыми глазами, в которых читалось непонимание. Она видела много черных зонтов и слышала приглушенные голоса, но не могла осознать, куда исчезла мама, почему она лежит в этом странном закрытом ящике, и почему все такие грустные. Она тихо шмыгнула носом, чувствуя холод и общую атмосферу безысходности, которая, не будучи понятной умом, давила на маленькую душу.

Оглядываясь назад, многие потом говорили, что видели признаки. Просто не хотели замечать. Или не знали, как реагировать. Их история, начавшаяся как романтическая сказка о случайной встрече художника и его музы, на самом деле с самого начала не была идеально здоровой. В их отношениях всегда присутствовало неравновесие. Алексей, поглощенный своим талантом и мечтами о великом искусстве, часто воспринимал Асю не как равного партнера, а скорее как элемент своего мира – поддержку, вдохновение, модель, часть быта, который должен был обеспечивать ему условия для творчества.

Ася же любила. Любила его талант, его увлеченность, ту искру, которую увидела при первой встрече. Ради этой любви и своей веры в него она была готова на многое – на компромиссы, на принятие его погруженности в себя, на то, чтобы брать на себя всё больше и больше забот. Она оправдывала его холодность "натурой художника", его отстраненность – "творческим процессом", его финансовую безответственность – "непризнанным гением". Со стороны это могло выглядеть как преданность и понимание, но на самом деле было медленным растворением её самой в его мире, в его потребностях, в его проблемах. Она теряла свои интересы, свои желания, свои силы, пытаясь быть идеальной опорой для человека, который, казалось, этого уже не ценил. Нездоровые отношения – это не всегда крики и скандалы. Иногда это тихое угасание одного человека в тени другого, поглощенного самим собой. 

Просто тогда этого никто не разглядел за ширмой "творческого брака".

Расследование обстоятельств смерти Аси привело к Алексею. Подробности той ночи, предшествовавшей трагедии, так и не стали полностью известны широкой публике, но многим и так было все понятно...

Избиение. Изнасилование. Утопление. Первое особенно жестокое. Следы от колец на руках Алексея видны у прекрасной, белоликой Аси, по всему лицу. Правда было не понятно, утопилась сама в ванной или все же он её...

Носуд был быстрым, приговор – суровым. Алексея признали виновным и отправили в тюрьму на долгие годы. Его мир красок и холстов сменился миром бетонных стен и решеток. Лишенный своего искусства, лишенный свободы, он остался наедине со своими демонами и последствиями своего эгоизма и одержимости. Его судьба стала печальным финалом для художника, который потерял не только свою музу и семью, но и самого себя в погоне за призрачным величием.

Алла попала в детский дом. Сначала временное убежище, потом – казенные стены, чужие люди, жизнь по расписанию, без маминой колыбельной и папиных, пусть и редких, улыбок. Девочка, чье рождение принесло разочарование отцу, лишилась обоих родителей из-за его действий и обстоятельств той страшной ночи. Она – самое невинное и самое пострадавшее звено в этой цепочке трагедии. Дочь художника и его музы, чья история любви обернулась кошмаром, росла теперь без семьи, не понимая до конца, почему её мир так внезапно и жестоко разрушился. Перед ней была долгая и трудная дорога, отмеченная печатью прошлого, которое оставило глубокий шрам на её маленькой душе и точку в этой истории.

Или может это ещё не конец?