Глава 6

                                          Леа

Я лежала в своей комнате, глядя в потолок, и чувствовала, как воздух в квартире стал другим. Тяжёлым. Наполненным тем, что мы не сказали друг другу.

Я слышала её дыхание за стеной. Она не спала — я знала это по тому, как она дышала. Не ровно, не глубоко, а коротко, прерывисто. Как будто она тоже лежала и думала о том же.

О моих словах: «Ты ошиблась».

Я закрыла глаза, и передо мной встало её лицо — когда я сказала это. Как она побледнела. Как её глаза потемнели. Как она сжала губы, чтобы не заплакать.Я сделала ей больно, — поняла я. — Я нарочно сделала ей больно, чтобы она ушла.

Но она не ушла.

Она сидела на полу у моих ног и ждала. И я гладила её по голове, и не могла остановиться. Её волосы были мягкими, чуть влажными, и пахли чем-то лёгким — может быть, дождём или тем мылом, что стояло в ванной. Я не знала, зачем я это делаю. Я просто не могла убрать руку.Я провела пальцами по губам — там, где вчера были её губы. Я всё ещё чувствовала их. Мягкие. Тёплые. Нежные. Я хотела, чтобы это повторилось. И ненавидела себя за это желание.Я перевернулась на бок и зарылась лицом в подушку.Что я делаю? — спросила я себя. — Что я с собой делаю?Ответа не было. Только тишина и её дыхание за стеной.Я вышла на кухню, и она уже была там.Она сидела за столом с кружкой кофе в руках, глядя в окно. Утренний свет падал на её лицо, делая его мягче, спокойнее, почти нереальным. Она была в свежей футболке, и её волосы ещё не просохли после душа — тёмные пряди касались плеч, оставляя влажные следы на ткани.Она не повернулась, когда я вошла, но я видела, как её пальцы чуть сильнее сжали кружку.

— Доброе утро, — сказала я тихо.

Она медленно повернулась. Её глаза встретились с моими — и я увидела в них усталость. Но не злость. Не обиду. Только тихое ожидание.

— Доброе, — ответила она.

Её голос был мягким, без привычной лёгкости. Она ждала. Я чувствовала это — как она ждала, что я скажу что-то, что исправит вчерашнее. Но я не знала, что говорить. Я вообще не знала, как говорить с ней теперь.Я открыла рот, чтобы сказать что-то правильное, но слова застряли в горле. Я не умела просить прощения. Я не умела признаваться.Я просто села за стол напротив неё и взяла свою чашку.

Мы молчали.

Но это молчание было другим. Не враждебным. Не холодным. Оно было... растерянным. Как будто мы обе знали, что нужно сказать, но боялись начать.Я смотрела в свою чашку, но видела только её лицо.Через минуту она подняла голову.

— Ты сегодня работаешь? — спросила она, и голос её звучал ровно, без напряжения.

— Нет, — ответила я. — У меня выходной.

Она кивнула.

— Тогда, — она помедлила, — может, погуляем? Я не хочу сидеть дома. И, наверное, мне не хочется быть одной. Слишком много мыслей.

Я подняла на неё глаза. Она смотрела на меня открыто, без защитной улыбки.Я хотела отказаться. Мне хотелось сказать — нет, я не могу, я не готова, мне нужно время.Но я посмотрела в её глаза и не смогла произнести это.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Пойдём.

Она улыбнулась. Едва заметно.И я поняла, что снова делаю шаг в ту сторону, куда боялась идти.

Мы шли по набережной, и Таня хранила молчание. Кажется, она не хотела меня беспокоить.

Ветер был тёплым, с лёгкой солёной ноткой — будто Сена дышала рядом с нами. Солнце уже поднялось, отражаясь в воде миллионами искр. Где-то вдалеке гудел город, но здесь, на набережной, было тихо. Только шаги по камню и крики чаек над головой.

Я смотрела на воду, но видела только её лицо. Она шла рядом, чуть позади, и я чувствовала её взгляд на своей спине. Иногда я замечала, как она украдкой смотрит на меня, когда думает, что я не вижу, но я делала вид, что не замечаю этого.

Было сложно забыть о том, что произошло тем вечером. Этот момент снова и снова всплывал в моей памяти с самого начала.

Я не знала, что чувствую. Я знала только, что рядом с ней воздух становится другим. Тяжёлым. Сладким. Опасным.

Вдруг я заметила, что Таня засмотрелась на что-то вдалеке. Обернувшись, я увидела цветочную лавку. Там были представлены разнообразные красивые букеты.

Я всегда любила цветы. Я часто покупала их для подруг, для себя, для дома. Но я никогда не получала их от женщины. Эта мысль пришла внезапно и заставила меня замереть.

В этот момент Таня взяла меня за руку и подвела к прилавку. Её ладонь была тёплой и уверенной, и я не отняла руку — я просто позволила ей вести меня, хотя внутри всё кричало, что это неправильно.

Она выбрала букет из синих цветов.

— Посмотри, этот букет тебе подходит, — сказала она, показывая его мне.

— Да, милый букет, — согласилась я.

Она достала кошелёк, и я хотела остановить её — сказать, что не нужно, что она уже слишком много сделала для меня. Но она проигнорировала мой жест и оплатила цветы.

— Это тебе, — произнесла она, протягивая букет.

— Ты не должна так тратиться на меня, — возразила я.

— Могу и хочу. У меня более чем достаточно денег, — ответила она.

— Упрямая.

— Вот такая я.

Она улыбнулась, и я поняла, что этот момент останется со мной навсегда.

Она подарила мне букет — мой первый букет от женщины. Я была в таком восторге, что не могла найти слов, чтобы описать свои чувства. Синие цветы — нежно-голубые, васильковые, с тёмными прожилками на лепестках — пахли свежестью, летом и чем-то далёким, почти забытым. Они не кричали о любви, они дышали ею тихо и спокойно. Как и она.

Мы сели на скамейку, откуда открывался вид на Сену. Вода была спокойной, отражая небо и облака, медленно плывущие над головой. Где-то проплывала лодка, и я смотрела на неё, но видела только отражение Тани в воде — искажённое, но такое же тёплое.

Тишина между нами уже не казалась холодной. Я чувствовала её присутствие рядом, и мне захотелось коснуться её руки. Я хотела узнать, как она отреагирует. Я хотела почувствовать её кожу под своими пальцами — даже если это был бы просто мимолётный жест.

Я незаметно протянула руку, но, остановившись в нерешительности, отдернула её. Я была слишком напугана. Напугана тем, что если я коснусь её, я не смогу остановиться. Что я снова захочу поцеловать её, а потом снова убегу и разобью ей сердце.Она не заметила моего жеста.

Ночью, когда я уже собиралась войти в комнату, я услышала голос Тани:

— Спокойной ночи, Леа.

Её голос был тихим и мягким. В нём не было ожидания. Только что-то тёплое, родное, почти безнадёжное. Она не ждала, что я отвечу. Она просто хотела, чтобы я знала — она здесь.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сжимая в руке цветы, я задумалась: хочу ли я, чтобы это продолжалось?

Я поднесла букет к лицу и вдохнула его запах. Он был тихим и спокойным — как она. Как тот момент, когда она стояла у прилавка и выбирала цветы специально для меня, не потому что должна была, а потому что хотела.

Я смотрела на синие лепестки и понимала: я боюсь. Боюсь, что если позволю себе поверить, что если позволю себе чувствовать — я потеряю контроль над своей жизнью. Но я также боялась, что если я оттолкну её, я потеряю нечто более важное.

Я закрыла глаза и прижала букет к груди.

Я не знаю, что я хочу, — подумала я. — Но я знаю, что я не хочу, чтобы она уходила.И это было страшнее всего.