глава 2 "Случай"

1 января 2008 года.

Зимнее утро тихо дышало в окна, оставляя на стекле матовые пятна.  Я налил себе густой чёрный чай и слушал, как глухо гудит телевизор с небольшими помехами, перемалывая чужие судьбы. Пар, поднимаясь, закручивался тонкими спиралями и в эту неторопливую тишину звякнуло сообщение от моей дорогой...Эми. Она писала о своём любимом Стивене, он позвал её на свидание, а она уже который час крутиться перед зеркалом и никак не решит, какое платье выбрать. В груди нервно дёрнулось ревнивая струна но пальцы набрали знакомое, тёплое, "В любом платье ты прелестна". Она поблагодарила и покинула сеть. Я вернулся к чаю на своем столе и телевизору который начал выдавать  больше помех,до сегодняшнего дня с Эмили мы с близились от приятелей до близких друзей и за чего я узнаю самые ужасные и нет подробности их отношений,когда она начинает рассказывать про него, глаз может начать дёргаться а нога нервно постукивать по полу, когда мысли забиты только действиями.

К вечеру телефон снова вспыхнул, так ярко, что в висках ударил тугой, пустотелый звон. Я не помню, как застегнул ремень, натянул брюки, наскоро связал галстук. Адрес, который она прислала, горел тревожным маяком. Дорога тянулась чёрной лентой котороя казалась бесконечно длиной и долгой, припорошенной солью и снегом,  вскоре я увидел её. Она сидела на холодном бордюре в длиной атласной черной юбке до лодыжек котороя была покрыта не понятными пятнами на верху был одет бордовый тонко и плотно связанный бордовый свитер с открытыми плечами, перепачканным тёмной кровью, казалась такой хрупкой, что вот-вот растает вместе с последними снежинками. Я подхватил её  невесомую, дрожащую и бережно уложил на заднее сиденье.

— Он... я... я не хотела... я ослушалась... — слова падали, как осколки стекла.— Что он сделал? — спросил я, чувствуя, как под кожей сжимается ледяная злость.

Она закрыла лицо ладонями и только всхлипнула:— Он... он...

Этого было достаточно. Я нажал на газ и отвёз её в больницу.

Спустя три дня

Она позвонила с такой чистой радостью, что в трубке будто зазвенели серебряные колокольчики, её выписывали. Я сорвался с места, по пути заглянул в цветочный, выбрав  самые объемные нежно розовые пионы, и через четверть часа увидел её на крыльце. Ветер трогал её волосы, ресницы мерцали, и казалось, протяни ладонь и она растворится, как пар над чашкой.

— Алан... я так скучала! — она улыбалась, и в этой улыбке было солнце.

Я протянул букет— Милая, я тоже скучал. Очень.

Мы обнялись. Я коснулся её щёки лёгким, почти невесомым поцелуем и, не удержавшись от иронии, спросил:— Как там твой "принц на чёрном коне"?

Улыбка её стала тоньше.— Он не берёт трубку. Я очень переживаю..вдруг с ним что то случилось?

Я посмотрел ей в глаза и мягко сказал:— Не переживай. Карма найдёт его. И за это, и за то, что он сделал с тобой.

После неспешной прогулки по зимнему парку я отвёз её домой и поехал к себе.

Дома меня встретила знакомая тишина. Я снял перчатки, закатал рукава и бросил старую рваную футболку на пол принявшись вытирать пол от тёмно-бордовых, липких следов, от того, что не стоит называть вслух и не стоит знать не кому..особенно ей..