Глава 2

Первым стал Якуш. Его нашли в канаве без чувств и пульса. Никто не мог поверить в произошедшее. Еще вечером он был живым, может, не совсем в адеквате, но живым. По первоначальной версии Якушу приписали смерть по неосторожности: мол, парень был настолько пьян, что с утра в темноте не разобрал дороги, свалился в канаву, а встать уже не смог. Но это был бы не Якуш, если бы он так и остался умирать в канаве. Если он вчера смог дойти до праздничного стола и даже не свалиться с лестницы, то сегодня тем более выбрался бы из ямы.​— Марк, ты еще тут? — позвал голос Мавры.​Она позвонила парню во время лекции, пришлось отпроситься и снять трубку. Лучше бы он остался сидеть в аудитории. Марк оказался совершенно не готов услышать такие новости. Голова закружилась, начало подташнивать. На ватных ногах он опустился по стенке и сел на холодный пол. Марк сбросил звонок, понадеявшись, что Мавра сама все поймет. И она поняла, ведь больше не перезванивала, только отправила короткое сообщение: «Завтра похороны».​Марк просидел бы так еще несколько долгих минут, если бы Ева.​— Марк, ты здесь! — воскликнула та и дотронулась до его плеча. В иной ситуации от прикосновения Евы он бы растаял, но сейчас будто бы окаменел. Он повернул голову в сторону подруги и посмотрел на нее пустым взглядом. Слезы блеснули в уголках глаз. Ева испуганно взглянула и опустила рядом, обняв за плечи. — Тебя долго не было, я решила выйти и проверить...а ты здесь, сидишь, вот. Я подумала, что...может, ты...​Ева звучала очень обеспокоенно, ее речь еле-еле связывалась во что-то внятное.— Что-то случилось, Марк?​— Якуш умер.​— Якуш?​Всего пару секунд девушка медлила и напряженно изучала лицо Марка, а потом, будто бы сообразив, что же за таинственный Якуш, протянула:​— Якуш — вечный пьяница? Якуш, который спит до обеда и возиться в траве будто муравей?​Казалось, она хотела усмехнуться от того, какое нелепое выходит описание Якуша, но быстро опомнилась.​— Мне так жаль, Марк. Как он умер?​— Его убили.​Ева почти вскрикнула. Повезло, что в коридоре было пусто.​— В нашем городе завелся убийца?! Тогда почему этого нет в новостях?​— Причина смерти устанавливается, убийство не подтверждено, все придерживаются версии, что он сам...ну, ты понимаешь.​— Понимаю. А он не мог, ты в этом уверен?​— Не мог.​Ева больше ничего не сказала, а Марку большего и не нужно было. Они просидели так до конца лекции. Нехотя парень все-таки поделился:​— Завтра назначили похороны.​Девушка быстро уловила намек.​— Прикрою тебя в университете. И, Марк, мне очень жаль.​А дальше все было как в тумане: не помня себя, Марк поплелся домой, упал на диван и провалился в сон. Ему снилось, как пьяный Якуш сам шагает в гроб, а он захлопывает крышку. Из сна парня выбила назойливая мелодия — такую он поставил на контакт Барбары, чтобы ни с кем не спутать. Марк взял трубку, но говорить ничего не торопился. Барбара оборвала тишину:​— Ты не пришел на наше место.​В ее голосе в целом было сложно хоть что-то прочитать. Но неужели сейчас она говорила с обидой? Или это был простой укор? С другой стороны как она смеет порицать его в чем-то в день, когда их друга нашли мертвым в канаве?​— Якуша убили, — оповестил подругу Марк.​— Знаю.​— Тогда чего ты от меня ждешь?​— Ты не пришел на наше место, — повторила Барбара так, будто бы от этого ход их разговора изменился.​— Я не пришел на наше место.​Спорить с Барбарой бесполезно: ей все равно будет плевать на твои причины не разделять ее позиции, легче согласиться и полагаться на то, что она переключиться на что-нибудь другое. Но сегодня Барбара была особенно настойчивой.​— Я все еще тут. Жду тебя на нашем месте.​Марку захотелось кинуть телефон об стену, чтобы тот больше никогда не включался, а Барбара никогда не звонила, но жто тоже оказалось бы тщетно. Подруга пришла бы к нему домой лично и потащила на их место.​— Через двадцать минут жди.​«Их» местом была выбрана заброшенная больница, удаленная от жилой площади. Конечно, больница не изобиловала  вариантами, где можно комфортно разместиться, однако друзья любили это место, которое обнаружили около года назад: здесь не водилось людей (по понятным причинам), царила тишина, было очень много пространства. Признаться честно, поначалу Марка пугала эта больница, ему казалось, что если и не люди, то какая-нибудь нечисть здесь точно сидит. Барбаре же, наоборот, заброшенное здание сразу же приглянулось, но, видя, что друг с неохотой в него отправляется, девушка разузнала, как провести обряд очищения. Марк был не уверен, что они в итоге творили в тот день, читая наскоро записанный набор слов (иногда он размышлял, а не призвали ли они какую-то тварь), но в конечном итоге посторонние звуки исчезли, а если есть результат, значит, не так уж и важно, как он был получен.​Марк обнаружил Барбару на ее привычном месте. Она скучающе изучала свои руки. Почувствовав приближение друга, девушка развернулась.​— Ты долго.​— Все сыплется из рук, не мог собраться и выйти.​Барбара вдруг прижала свою руку к участку шеи Марка, где пульсировала вена.​— Тебе страшно, — преспокойно констатировала та.​Сердце бешенно забилось, вот только теперь не от страха, а от обиды и злости. Как она могла оставаться настолько спокойной после смерти товарища?!​— Да, Барбара, черт тебя побери, мне страшно! Если ты, дура, настолько бесчувственна, что смерть Якуша для тебя пустой звук, то нам не о чем говорить! — взъелся Марк. Каждое слово он будто пробовал на вкус, а затем выплевывал.И как бы он ни старался, Барбара лишь вздернула вверх правую бровь. Даже сейчас ее выражение лица отражало не удивление, а скорее: «Закончил наконец свой спектакль?».​— Закончил? — она будто мысли прочла.​— Да.​Эмоции разом схлынули. На их место пришло привычное после таких всплесков чувство — вина. Марк закусил язык и принялся мысленно перебирать каждое сказанное слово. Он назвал Барбару дурой. Какой позор. Обозвать свою умную подругу тупицей это хуже любых оскорблений для него. Так низко опуститься, а из-за чего? Из-за того, что Барбара не способна проживать эмоции как все нормальные люди! Но ведь это даже не ее провинность.​— Я погорячился. Извини, — тихо промямлил Марк.​— Забудь. Я не собираюсь на тебя обижаться из-за таких мелочей.​— Но я же назвал тебя... — Марку очень не хотелось еще раз произносить это слово.​— Как назвал, так назвал. Может, по заслугам мне. И я вообще не за этим тебя звала.​Интересно, а зачем еще можно позвать своего друга встретиться в день смерти другого товарища? Точно не кофе пить.​— Как прошел первый день в университете?​— Что, прости?​— Ты услышал.​Услышать-то услышал, но как можно так буднично спрашивать о его первом дне? Про него Марк может рассказать только то, что разрыдался в коридоре прямо во время лекции. А потом сидел с Евой и надеялся, что никто не стал свидетелем этого случая.​— Не люблю нарушать традиции. Расскажи о сегодняшнем дне.​Под традицией Барбара имела в виду сбор в этом криповом месте раз в неделю с целью поделиться новостями. Так как учились Марк и Барбара в разных университетах и жили в приличном расстоянии друг от друга, каждый день они не виделись. А за неделю накапливалась уйма новостей, в частности она была от Марка.​— Барбара, ты позвала меня, чтобы узнать, как прошел мой первый день?​— Мы договаривались встретиться, — напомнила та.​Договаривались, не договаривались, какая разница теперь? Якуш мертв, его близким сейчас придется организовывать похороны, а этой лишь бы хны.​— Тебе действительно нет дела до его смерти? — в лоб задал вопрос Марк.​— Мне не все равно, и ты это знаешь. Но ты бесишься, потому что я не умею это показывать так, как ты, Марк.​Попала в самую точку. Сейчас Марк мечтал о том, чтобы в одно мгновение можно было стереть все эмоции и с виду оставаться таким же хладнокровным, и неважно, что будет твориться на душе. Но он так не умел, и это огромная проблема. Завтра его, конечно, станут обо всем расспрашивать в университете, польются бесконечные сочувствия и предложения чем-нибудь помочь. Беспощадно скрыть эмоции не получится, возможно Марк разрыдается прямо на глазах у одногруппников.​— Ты права, и это меня тоже жутко раздражает.​Барбара выдавила что-то отдаленно напоминающее улыбку.​Еще несколько часов они просидели на своем месте, половина из которых заняло молчание. Оно не было неловким, но и комфортным не назвать. На прощание Барбара легко потрепала Марка по волосам и удалилась также бесшумно, как обыкновенно появлялась.

Крышка гроба с грохотом захлопнулась, тело Якуша скрылось от людских глаз навсегда. К удивлению, его лицо и тело не были изуродованы, даже кожа не выглядела бледной — гримеры постарались. На Якуша надели очень дорогой костюм, при жизни он таких не носил (то ли это было не в его стиле, то ли слишком затратно для студента), поэтому было решено раскошелиться по максимуму.​Когда гроб закопали, в сердце что-то сжалось. Говорят, что после закапывания умерших, становится легче, но это не так. Паника охватило все тело Марка, в легких закончился весь кислород, а тело задрожало. Он судорожно нащупал дерево возле себя и схватился за него рукой, чтобы не упасть. Глазами Марк нашел Барбару, и только это помогло ему не потерять сознание. Девушка выглядела спокойной и сосредоточенной, Марк попытался повторить ее выражение лица. Это сработало, он отвлекся и смог задышать нормально.​Однако без внимания парень не остался: к нему подошла заплаканная Августина. Даже сегодня девушка решила быть при параде, что, конечно, стало ошибкой: макияж потек, и Августина стала напоминать страшную куклу из фильмов.​— Держи.​Августрна протянула Марку чистую салфетку. Сначала он не понял для чего, а после обнаружил, что из глаз льются соленые слезы. Он аккуратно протер лицо и кивнул девушке в знак благодарности. Большего ни он, ни она предложить друг другу не могли.​За похоронами последовали поминки. До них товарищи ехали на такси — в машине для близких разместилась семья Якуша, его девушка и Цимон, именно он был лучшим другом Якуша.​На прощальном обеде было так же плохо, как и на кладбище. Еда не лезла в горло, к концу мероприятия Марк так и оставил на тарелке не тронутую пищу.​Как бы члены семьи ни пытались разогнать хмурую атмосферу и вспомнить хорошие моменты, проведенные с Марком, ничего у них не вышло. Все так и продолжили понуро прожигать  пустоту.​Казалось бы, все закончилось, теперь надо только переживать утрату, но Марк всем нутром чувствовал, что это только начало. И он оказался прав.