глава 3. Иллюзия удовольствия

Дверь открылась беззвучно. Он вошел. Не ворвался, не ввалился, именно вошёл, с той же неспешной, почти обволакивающей уверенностью, с какой хищник возвращается в свою логово, зная, что добыча на месте.

В руках у него был небольшой деревянный поднос, на котором аккуратным, почти вычурным порядком стояла фарфоровая чашка с дымящимся чаем и две печеньки на маленькой блюдце. Абсурдная, сюрреалистичная картинка домашнего уюта, врезавшаяся в реальность плена.

Он поставил поднос на тумбочку возле кровати, и движение его рук было плавным, точным, без единого лишнего звука. Потом выпрямился во весь свой рост, и я почувствовала, как воздух в комнате сгустился, стал вязким. Он скрестил руки на груди, широкой, мощной груди, хорошо читаемой даже под темной толстовкой. Его взгляд скользнул по мне, от спутанных волос до босых ног, впитывая каждую деталь - вздернутые плечи, сжатые кулаки, учащенное дыхание. И улыбнулся. Не широко. Уголки губ приподнялись, но глаза не улыбались ни на секунду.

В них плескалось что-то теплое и одновременно леденящее. Блядь. Знакомый сарказм, наглая собственническая снисходительность. Страх, мой старый, липкий, предательский страх от этой улыбки, который я пыталась задавить злостью, снова выполз из всех щелей, заполнив рот горьковатым привкусом.

- «Привет, цветочек. Ты спала так долго, я успел соскучиться.»

Голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, будто от невыспавшегося смеха. Это его прозвище, резало слух хуже любой ругани. Оно звучало как насмешка над моей беспомощностью, как напоминание, что я здесь - хрупкий, сорванный и поставленный в вазу объект.

Я молчала, пытаясь совладать с дрожью в коленях. Он же, не дождавшись ответа, слегка наклонил голову.

- «Ты боишься меня, да?»

Вопрос повис в воздухе, простой, почти будничный, но от этого еще более пронзительный. Что он хотел услышать? Правду, которая сделает его сильнее, или ложь, которая даст ему повод для игры? Гнев, внезапный и жгучий, на мгновение пересилил страх. Эта наглая, спокойная уверенность! Этот дом, эти закрытые окна, его присутствие.. Всё это было чудовищным нарушением всего порядка вещей. Да, я его едва знала! Что он творит?

: «Нет»

Выдохнула я, и собственный голос прозвучал удивительно твердо. Я сделала шаг вперед, потом еще один, повторяя его позу. Скрестила руки на груди, будто этим жестом могла отгородиться, построить хоть какую-то преграду.

: «Кто ты такой, чтобы тебя бояться? Бог?»

Я прищурилась, подняв подбородок, смотря на него снизу вверх, бросая вызов его физическому превосходству всем своим видом. Внутри все сжималось в ледяной ком, но я не отвела глаз.Он рассмеялся. Звучно, искренне, будто услышал лучший анекдот в жизни. Звук его смеха наполнил комнату, стал в ней материальным, давящим. Он повалился на край кровати, как будто ноги не держали его от веселья.

- «О, дерзишь? За что? Я же ничего не сделал.»

Он поймал мой взгляд, и смех мгновенно схлынул, осталась лишь та же мерзкая, хищная усмешка.

- «Будь хорошей девочкой и следи за языком. А если надо будет, я буду для тебя богом.»

От этих слов стало не просто хуже. Мир перевернулся. В его тихом, убедительном тоне не было безумия. Была абсолютная, неоспоримая уверность. Он не бредил. Он констатировал факт, который в его голове уже был истиной. Это леденило душу сильнее любой истерики. И одновременно... да, блядь, одновременно щекотало что-то на самом дне, какую-то запретную, темную струнку любопытства.

Кто он? Что он? Что он может сделать? Я знала только имя и возраст, знаю что подрабатывает.. Но он же не сказал где. Мысли были омерзительны, и я тут же прогнала их, залив новой волной ярости.

: «Ты, сука.»

прошипела я, и слово вырвалось хрипло, насыщенно, наполненное всей накопившейся ненавистью.

: «Отпусти меня домой, или...»

- «Или что?»

Он прервал меня так спокойно, будто переспрашивал о погоде. Поднялся с кровати. Один плавный, кошачий шаг. Другой. Дистанция между нами растаяла. Я увидела, как в его глазах, этих темных, почти черных глазах, вспыхнула искра. Не гнева. Азарта. Предвкушения.

- «Ты не в том положении, чтобы указывать или же угрожать, цветочек.»

Он ухмыльнулся, уже стоя прямо передо мной. Его дыхание коснулось моего лба. Запах чужой кожи, чего-то еще, металлического и холодного. Он слегка наклонился, сокращая последние сантиметры личного пространства, которого у меня уже не было.

И тут случилось нечто, чего я сама от себя не ожидала. Рука взметнулась вверх и с размаху, со всей силой, на которую я была способна, врезалась ему по щеке.Звук удара был резким, сухим, оглушительно громким в тишине комнаты. Его голова резко рванулась в сторону. Адреналин ударил в виски, и я отскочила на шаг назад, впервые за эти сутки почувствовав призрачный вкус контроля.Он медленно, очень медленно повернул голову обратно.

На его скуле проступал красный след. Он не прикоснулся к ней. Просто выпрямился, и его взгляд изменился. Исчезла насмешка, пропал намек на тепло. Осталась лишь пустота, холодная и бездонная. Из этой пустоты родился его голос, низкий, хриплый, лишенный всяких интонаций.

- «Тебя явно жизнь ничему не учит, да?»

Он сделал шаг. Я отступила. Моя спина уперлась в стену. Я видела, как его рука медленно, почти лениво поднялась. Кулак не был сжат. Ладонь была открыта. Но я знала. Знала костями, нутром, животным страхом, что один его удар, настоящий удар, может буквально убить меня..

: «Отвали»

Выдавила я, но это уже был не вызов, а последний, жалкий щиток.Я зажмурилась. Втянула голову в плечи. Сжала свои собственные кулаки так, что ногти впились в ладони, пригвоздив себя к реальности этой болью. Я ждала. Ждала взрыва, новой боли, унижения.

Тишина.

Я приоткрыла один глаз. Передо мной была пустота. Он развернулся и шёл к двери. Его спина была прямая, плечи расслабленные. Он дошел, взялся за ручку.Хлопнула дверь. Не громко. Аккуратно. Закрытый щелчок замка прозвучал громче любого хлопка.

И только тогда я позволила себе содрогнуться. Ноги подкосились, и я сползла по стене на пол. Внутри была не победа. Была ледяная, всепроникающая тяжесть. Что это было? Каков будет итог? Зачем я ему? Что он хочет? Деньги? Но он, кажется, в них не нуждался. Месть? Я ему ничего не сделала. Просто... скука? Извращенная игра?

Я поднялась, подошла к окну. За свинцовой пленкой морозного стекла шел снег. Красивый, чистый, бесконечный снегопад. Он падал на свободную землю.Почему он был спокоен? Абсолютно, нечеловечески спокоен. И это спокойствие было страшнее любой угрозы, любой вспышки ярости. Оно говорило, что он все просчитал. Что он не боится. Что он сильнее. Или просто не дорожит ничем, включая собственную жизнь.

Он вернулся через несколько часов. Я за это время успела съесть себя изнутри, пережевав каждый вариант, каждую "а что если" доведя себя до состояния выгоревшей, пустой скорлупы, внутри которой лишь нервы, натянутые как струны.

Дверь открылась. Он вошел, и в его движениях не было ни следа того инцидента. Он просто подошел, его рука, быстрая и неумолимая, как удав, схватила мою запястье, подняла меня с пола, куда я снова съехала.- «Ты хочешь адреналина? Почувствуй его.»

Удар.

Не в лицо. В живот, чуть ниже солнечного сплетения. Резкий, точный, сдержанный в силе, но от этого не менее болезненный. Воздух с хрипом вырвался из легких. Я согнулась пополам, ахнув, и упала на край кровати, обнимая себя за живот, где расходилась горячая волна боли. Не успев отдышаться, я почувствовала, как его руки снова схватили меня, впились в предплечья, притянули к нему, заставив выпрямиться.

- «На меня смотри»

Прорычал он, и его лицо было в сантиметрах от моего. Его дыхание обожгло мои губы.

- «На меня, я сказал!»

Я попыталась вырвать взгляд, но он держал меня мертвой хваткой. И тогда он задал вопрос. Тот самый вопрос, который прорезал весь туман боли и страха, как нож.

- «Любишь свою сестру?»

Весь мир остановился. Сердце, колотящееся в горле, замерло. Холод, острее любого лезвия, пронзил грудную клетку. Амелия. Маленькая, смешная.. Ей всего 8. Она боится темноты и любит клубничное мороженое."Да блядь" мысль пронеслась раньше, чем я успела ее осознать.Почему именно сестра? Чего он пристал к ней?

: «Даже не смей угрожать мне ею»

Мой голос прозвучал чужим, низким, полным такой ненависти, что я сама себя не узнала. Я рванулась, отталкивая его от себя. Он даже не пошатнулся. Просто удержал равновесие, и его пальцы снова сомкнулись вокруг моей руки, как стальные тиски.

- «А ты уверена, что она дома?»

Эти слова. Спокойные, неспешные, обволакивающие. Они не угрожали. Они констатировали. Они открывали дверь в самый черный, самый немыслимый кошмар. И этот кошмар затопил все. Страх, боль, рассудок - все смешалось в одно сплошное, белое, ревущее бешенство.Я закричала. Животный, раздирающий глотку вопль, и бросилась на него. Мои кулаки молотили по его груди, плечам, лицу, не целясь, просто били, выплескивая этот ужас.

Он явно этого не ожидал. Он отступил под этим каскадом беспорядочных ударов, споткнулся о край ковра и тяжело рухнул на пол. Я не помнила, как оказалась сверху. Я просто была там, поглощенная одной-единственной потребностью.. уничтожить. Уничтожить того, кто посмел прикоснуться к этой мысли. Кто посмел произнести её имя. Мы катались по полу в немой, жестокой борьбе.

Он пытался поймать мои запястья, схватить, обездвижить, а я извивалась, царапалась, пыталась дотянуться до его глаз, до горла. Сквозь красную пелену я видела его лицо. Не испуганное, а словно аинтересованное. Он видел это бешенство, этот абсолютный, неконтролируемый взрыв, и в его взгляде читалось что-то вроде удовлетворения, как у ученого, наблюдающего верную реакцию.

Затем он нашел слабину. Его кулак, короткий и жесткий, врезался мне в живот, чуть ниже ребер. Боль, острая и тошнотворная, согнула меня пополам. Крик захлебнулся, превратившись в хрип. И в этот момент его рука обвила мою шею, не давая воздуха, прижимая к полу. Он перевернул нас одним мощным движением, и теперь он был сверху, его вес придавливал меня к паркету, а пальцы впивались в горло, сжимая.

- «Послушай, цветочек»

Его голос был тихим, густым, как смола. Он дышал мне в лицо.

- «Успокойся прямо сейчас. Или будет хуже.»

Я только зарычала в ответ, выгибаясь под ним, пытаясь сбросить этот давящий груз. Адреналин еще пенился в крови, заглушая нехватку воздуха.

: «Оставь меня! Где моя сестра?! Мало того что ты похитил меня, ты еще и ее... Ты в своем у...»

Удар.

По щеке. По моей щеке. Мир на миг взорвался искрами. Я сжалась. Воздух врывался в легкие жгучими, рваными глотками. Он слегка наклонился еще ближе, так что наши носы почти соприкоснулись.

- «Я блядь сказал - спокойно»

Прошипел он, и впервые в его голосе прорвалось настоящее, неконтролируемое раздражение.

- «Еще одно движение и от тебя ничего живого не останется, цветочек. Ни-че-го. Поняла?»

Угроза висела в воздухе, тяжелая, осязаемая. Но не это заставило меня обмякнуть. Это была пустота в его глазах, когда он произносил эти слова. Он не блефовал. Это было просто следующее действие в алгоритме. Как стукнуть по телевизору, если он не включается.Я перестала вырываться.

: «тебя найдут и просто закапают заживо за это.»

Прошипела я. Но он ничего не ответил, лишь кивнул, слегка улыбнувшись. Боль в животе и в щеке пульсировала, привязывая к реальности, к этому полу, к его руке на моем горле, которая чуть ослабила хватку, но не убралась.

Он встал. Резко. Взял меня за руку и, не церемонясь, толкнул на кровать. Я отлетела на матрас, ударившись плечом о спинку. Он же начал ходить. Из угла в угол комнаты. Мерными, размашистыми шагами, будто вышагивая по палубе корабля в бушующем море, которое было внутри него самого.

- «Ты будешь здесь»

Начал он, не глядя на меня. Голос ровный, объясняющий, как учитель непонятливому ученику.

- «Не задавалась вопросом, где твой телефон? Так вот, его нет. Выбросил. Ты будешь со мной до тех пор, пока я сам не решу, что пора тебя отвезти домой. Поняла?»

Он остановился, скрестил руки на груди.

- «и меня явно, никто не за-ка-па-ет.»

Повторил он, словно маленькой девочке. Его взгляд был тяжелым, выжидающим. В нем не было вопроса. Был приказ к подтверждению.

: «Я не буду здесь оставаться»

Прошептала я. Голос сорвался, был сиплым от сдавленного горла.

- «У тебя нет выбора»

Он спокойно развел руками, слегка пожав плечами, как бы сожалея о таком простом, очевидном факте.

- «Ты будешь есть то, что даю я. Будешь делать то, что говорю тебе я. Или я просто заставлю тебя это делать. Пробовать сбежать, бессмысленно. Я найду тебя везде. На краю света найду. И тогда...»

Он не договорил, только снова улыбнулся. Та же улыбка. Теплая, саркастичная, безумная. И снова, этот страх. Первозданный, детский. Он пополз по спине ледяными мурашками, сжал горло, заставил сердце бешено колотиться о ребра. Я сжалась в комок на кровати, пытаясь стать меньше, незаметнее.Он наблюдал за этой реакцией несколько секунд, и в его взгляде мелькнуло что-то... одобрительное? Будто я наконец-то усвоила первый урок.

Я всегда была мягкой...Доброй. Слишком доброй.С грубым языком, да, но сердце... Сердце всегда было слабым, добрым.А отношения... Боже, какие отношения? Я их боялась. Панически. Помню папины слова, когда он застал меняза разговором с одноклассником у подъезда. Его лицо, не гневное, а... ледяное. И тихий, спокойный голос: "Элли, будь внимательнее. Не дай боже, я увижу тебя с каким-то пацаном...Я прострелю ему колени. Оба. И тебе потом ходить за ним ухаживать будешь"Он не кричал. Он просто сказал. И я поверила. И с тех пор...с тех пор это был еще один страх, еще одна запретная зона. А как выходить замуж? Как любить?Неважно.Сейчас важно то, что если отец узнает про Марка...Он не посмотрит, что это сын подруги тети. Он выполнит обещание. И Марк, кажется, знает это. И ему все равно. Ему, блядь, все равно.

Щелчок пальцев прямо перед моим лицом заставил вздрогнуть. Я моргнула, отрываясь от внутренней пропасти. Он выпрямился, смотря на меня сверху вниз.

- «О чем думала? Ты вообще слышала меня?»

Я сглотнула ком в горле, не находя слов.

: «Я...»

- «Помолчи и послушай до конца»Он перебил, махнув рукой.

- «Через неделю мы с тобой поедем на одно мое дело. Ты поедешь со мной. Для урока.»

Что за урок? Что он хочет мне показать? Ужаснуться? Привыкнуть? Стать такой же?Он улыбнулся снова, и на этот раз его рука потянулась ко мне, явно намереваясь погладить по голове, как собаку, которая наконец перестала лаять. Я рванулась назад и со всей силы ударила по его руке. Ладонь встретила его запястье с глухим шлепком. Он только закатил глаза с видом бесконечного утомления, повернулся и повалился на другую сторону кровати, спиной ко мне.

- «Спокойной ночи»

пробормотал он в подушку.И через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Он не разделся. Просто лёг в джинсах и толстовке, укрывшись краем одеяла. Как будто его присутствие здесь, в этой комнате, рядом со мной, было самой естественной вещью на свете.

------••------

Дни поплыли в серой, липкой череде. Он не давал ни шанса, ни надежды. Он был всегда дома. Я слышала его шаги, скрип крана на кухне, тихую музыку из гостиной. И разговоры. По телефону. Тихие, деловые, без эмоций. Но слова долетали обрывками, просачивались сквозь дверь и впивались в сознание зазубренными крючьями.

«...партия чиста, но стволы нужно проверить...»«...кровь там уже убрали,но след остался на балке, нужен пероксид...»«...не договорился- значит, проблема. Устраняем. Аккуратно...»«...пули брать с собой,все, что не родное, оставить...»

Оружие. Кровь. Убийства. Пули. Каждое слово заставляло меня сжиматься внутри, будто пытаясь стать невидимкой. Дрожь, мелкая, предательская, начиналась где-то в глубине живота и расходилась по конечностям. Он не был просто "психованым" Он был чем-то другим. Холодным механизмом в человеческой оболочке. И от этой мысли становилось еще страшнее.Но он ни разу не вышел из дома надолго. До того дня.

Я сидела в ванной, прислонившись к холодному кафелю, просто чтобы сменить обстановку четырех стен спальни. И вдруг услышала звонок в дверь. Сердце ёкнуло. Спасение? Полиция? Сосед?Потом звук открывающегося замка. Шаги. И... тишина. Не полная. Приглушенные звуки. Шепот? Тихий, женский смешок. Нервный, подобострастный.

Ледяная тяжесть опустилась на душу. Я медленно поднялась с пола, прислушиваясь. Тихие вздохи. Шуршание одежды. Мой желудок сжался в неприятный, тошнотворный комок. Я знала эти звуки. По фильмам, по намекам, по собственному смутному, никогда не реализованному любопытству. Но здесь, сейчас, в этом месте... это звучало кощунственно и постыдно.

Я вышла из ванной на цыпочках. Шаг. Еще шаг. Приглушенные звуки становились громче. Женский стон, протяжный. Руки сами сжались в кулаки. А внутри, к моему собственному ужасу, закипело что-то темное и яростное. Я сама не понимала, что..

Это было нагло. Наглое, похабное напоминание о том, что здесь его власть безгранична. Что он может делать что угодно, пока я заперта тут, как вещь.Я подошла к чуть приоткрытой двери в гостиную. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышно по всей квартире. Я прижалась к косяку и заглянула в щель.

Она сидела на нем. Вернее, скакала. Полуголая, в одном черном бюстгальтере, юбка задрана до бедер. Она двигалась быстро, жадно, с закрытыми глазами, издавая те самые стоны. Ее рука работала между их тел, сжимая его член, который был полностью обнажен. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, одна рука обнимала ее за талию, другая была в ее волосах, сжимая их на затылке, направляя ее лицо к своему для грубого, влажного поцелуя.

Я замерла. От шока, стыда, полного диссонаанса. Его лицо... оно было спокойным. Почти отстраненным. Его глаза были открыты, и он смотрел куда-то поверх ее плеча, в пространство, будто размышляя о чем-то своем. В его движениях не было страсти, не было желания. Была методичность. Исполнение функции. И это было в тысячу раз отвратительнее любой животной похоти.Я стояла так, не знаю сколько. Перед глазами проплывали не мысли, а обрывки моих мыслей.

Я очнулась от того, что звуки стали громче, ритмичнее. Она уже почти кричала, а его руки впились в ее бедра, помогая движению. Его взгляд на секунду встретился с моим через щель в двери. В его глазах не было ни удивления, ни смущения. Просто легкое раздражение, будто его отвлекли от важного дела.И это раздражение и стало последней каплей. Я резко толкнула дверь. Она с грохотом ударилась об стену. Обоих на диване дернуло. Девушка вскрикнула, испуганно оглянулась. Он же лишь медленно перевел на меня взгляд. Его лицо было непроницаемо.

: «Ты нормальный?!»

Выкрикнула я, и голос сорвался на визг. Я указывала на них, моя рука дрожала.

: «При мне блядь? Серьезно?»

Он не ответил. Только сжал пальцы в волосах девушки, заставив ее взвизгнуть от боли.

- «Не останавливайся»

Тихо приказал он ей, не отрывая глаз от меня.

: «Пока я здесь нахожусь, я даже не хочу слышать этого!»

Закричала я, и в крике было отчаяние, и бессилие, и та самая черная, кипящая ярость.

Он зажмурился. Напрягся. Будто пытался силой воли отгородиться от моего голоса, от моего присутствия. Но видно было, не получается. Попытка контролировать себя, контролировать ситуацию, в которую ворвался мой истеричный голос, провалилась. Он резко оттолкнул от себя девушку. Она ахнула, свалившись на пол. Он натянул джинсы на бедра, не застегивая, и пулей преодолел расстояние между нами.

Его рука, та самая, что только что сжимала волосы незнакомки, впилась мне в шею, прижимая к стене возле двери. Дыхание перехватило. Девушка на полу испуганно прикрылась одеждой, замершая, как мышь перед змеей.

- «Одевайся и иди нахуй отсюда»

Бросил он ей через плечо, не глядя. Его взгляд был прикован ко мне. Холодный, пустой, бездонный. Девушка быстро подобрала свои вещи, и через секунду я услышала, как хлопнула входная дверь. На мгновение в квартиру ворвался поток холодного воздуха с лестничной клетки. Свободного воздуха.И... дверь осталась открытой.Надежда, острая и пьянящая, как удар тока, пронзила весь страх. Она не закрыла ее...

Он же, не отпуская моей шеи, придвинулся вплотную. Его тело прижало меня к стене. Я чувствовала всю его силу, всю его подавляющую массу.

- «Ты лезешь туда, куда тебе не надо, цветочек»

Прошипел он.

: «Я!?»

Попыталась я вырваться, но его хватка была железной.

: «Да ты вообще идиот? Я...»

Он прервал меня, зарычав прямо в лицо, и с новой силой вдавил меня в стену. Задрожали даже картины в рамах.

- «Послушай раз и навсегда»

Рычал он.

- «Это мой дом. Ты здесь взаперти, поэтому здесь будут мои правила. Я буду трахать здесь кого захочу, и когда захочу. А ты не будешь мне мешать. Ты поняла меня? Заткнись и не высовывайся, пока я не скажу.»

Он отпустил мою шею и буквально отшвырнул меня от себя. Я пошатнулась, едва удержав равновесие, и спина ударилась о противоположную стену прихожей. Но я не чувствовала боли. Мой взгляд был прикован к той щели. К открытой входной двери. Всего несколько метров. Свобода. Он отвернулся, проводя рукой по лицу, устало выдохнув, будто после тяжелой, неприятной работы. Его внимание было отвлечено. Он был беззащитен спиной.

Это был шанс. Единственный.

Мой взгляд упал на массивную хрустальную вазу..