Глава восьмая. Оливия

Сумерки сгущаются за окном, раскрашивая небо в тревожные оттенки фиолетового и серого.

Мама появляется в дверном проеме моей комнаты. Я не поднимаю головы от учебника, вернее, от его имитации, под которой спрятан смартфон.

- Папу вызвали на работу. Может поговорим? То, что случилось сегодня... - начинает она, и по спине пробегают мурашки.

Я знаю, что за этим последует. Симфония нотаций о моей безответственности, о том, как я подвожу родителей, о моем будущем, которое, по ее мнению, неумолимо катится под откос. Меньше всего хочется слушать это сейчас. Утыкаюсь носом в учебник, надеясь, что она отстанет.

- Я устала, мам. Можно завтра? - бормочу я, не отрывая взгляда от несуществующего параграфа.

- Нет, нельзя, - ее мягкий голос набирает обороты. - Это важно. Ты понимаешь, что прогулы...

- Я всё поняла! - перебиваю я, резко вскакиваю и направляюсь к кровати. - Просто дай мне немного покоя!

Она открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но потом просто кивает и выходит. У двери задерживается на секунду. Она сглатывает. Ныряю под одеяло, поворачиваюсь спиной к двери. Шаги удаляются. Как только скрипит и закрывается дверь в её спальню, выдыхаю.

Надеваю наушники, почти до предела прибавляю громкость, чтобы заглушить не только мамины слова, но и любые другие звуки извне. Музыка, оглушительная и агрессивная, растворяет тревогу. Она грохочет прямо в мозгу, заставляя весь мир сужаться до ритма басов. Внезапно она замолкает. Телефон в руке вибрирует, вырывая из оцепенения. На экране, большими буквами, словно прожектор, освещающий темноту, виднеется имя «РАЙАН». Мы успели обменяться номерами по дороге домой.

- Да? - уголки губ дрожат в улыбке.

- Привет, - слышу его мягкий голос, и легкая дрожь пробегает по телу.

- Здоровались, - смущенно отвечаю я.

- Я думал о тебе, - произносит он, и от этой простой фразы во мне что-то оживает.

Молчу. Что сказать на это? Не хочется его обманывать, что я о нём тоже думала, потому что на самом деле последние часы были полны лишь мыслями о предстоящем наказании и собственной глупости. Райан молчит.

- Я хочу увидеть тебя... снова, - наконец, шепчет он.

- Мы попрощались пару часов назад, - холодно произношу я, пытаясь вернуть привычную маску безразличия, но внутри расползается теплом.

- Я могу за тобой подъехать? - бормочет он, возможно, боясь отказа, но в его голосе слышится решимость.

- У меня возникли проблемы, - стараюсь придать голосу лёгкости. - Родители узнали, что я прогуляла школу. И на этот раз вызволить принцессу из башни не получится.

- Жаль, - разочарованно произносит он. - Но если будет хоть шанс, обязательно сообщи.

- Обещаю.

- Тогда увидимся в школе?

- Хорошо, - быстро отвечаю я и завершаю разговор. Щёки предательски горят.

Музыка в наушниках снова играет, но теперь она кажется слишком громкой, даже навязчивой. Откидываю их, словно освобождаясь от наложенных на себя ограничений, и выхожу из комнаты.

Тишина накрывает меня, от чего подкашиваются колени. В коридоре стоит лёгкий полумрак. Слышу шуршание на кухне и выдыхаю.

Прохожу мимо приоткрытой двери родительской спальни. Внутри, в свете тусклого ночника, стоит кровать. На стенах поклеены новые бежевые обои с блестящим узором, которые в этом свете выглядят почти призрачно. В воздухе всё ещё витает резкий, но уже подсыхающий запах обойного клея. Осмотрев обстановку, возвращаюсь в свою комнату.

Хочу поделиться новостями с Сарой.

Я:

«Привет, как дела?»

Она отвечает почти мгновенно.

Сара:

«Сидим у Рикки. Вспоминаем, как ты на Хэллоуин в кровище ходила. Скучаю. Рассказывай, как школа?»

Обычно мы небольшой компанией с близкими друзьями проводили время у него дома. И можно ли сейчас называть их близкими? Если за неделю до отъезда между нами возникли холод и непонимание. Общие группы замолчали, а оказалось, что они создали новые, теперь без меня, заранее вычеркивая меня из собственной жизни, пока я еще была рядом. Обо всём этом я узнала от Сары.

Во мне загорелась искра обиды. Как она может продолжать общаться с людьми, которые предали ее лучшую подругу? Здравый смысл, где бы он ни был, твердит, что изменилась моя жизнь, а не ее. Она остаётся в нашем городе, с нашими друзьями, а я уехала. Так нельзя. И хоть мне по-прежнему обидно, я не позволяю обиде портить отношения с подругой, когда нас разделяет множество километров.

И, да. Я почти уверена, что они не вспоминают обо мне. Просто она не хочет меня ранить сильнее.

Я:

«Школа как школа. Как и везде.»

Сара:

«Неужели ни с кем не познакомилась? Ты же у нас королева знакомств. Помнишь, как ты сплотила всю театральную труппу всего за неделю?»

Я:

«Я сегодня прогуляла школу с одним парнем...»

Сара:

«Так-так. Это тот, который тебя подвозил? Сейчас закроюсь в комнате и позвоню тебе. Не смей ничего писать, пока не позвоню!»

Мы болтаем почти час, сначала о моем прошедшем дне, потом о её. Вспоминаем совместные моменты и смеемся, потом прощаемся.

Проваливаюсь в короткую дрему около восьми.

Просыпаюсь от лекого, почти невесомого прикосновения, кто-то осторожно гладит меня по руке. Тёплый, знакомый жест, от которого по коже бежит волна спокойствия, даже прежде чем я осознаю, что происходит.

- Оливия... - голос отца звучит тихо, с непривычной мягкостью.

Приоткрываю глаза. В комнате царит полумрак - только лунный свет пробивается сквозь приоткрытые шторы, рисует на полу бледный прямоугольник. Силуэт отца вырисовывается в этом свете - плечи чуть опущены, лицо в тени.

- Ты чего? - сажусь, потирая глаза, и сонливость тут же сменяется настороженностью. Отец редко заходит так поздно. Что-то случилось?

Он опускается на край кровати. Пружины едва слышно скрипят.

- Нужно поговорить, - говорит он, и в его голосе нет привычного раздражения, только усталость, будто он долго собирался с духом. - Ты отказалась разговаривать с мамой... тогда поговори со мной.

Вздыхаю, провожу ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна и тревоги.

- Прямо сейчас? - голос звучит резко. - Перенести разговор не получится?

- Сказал же, что нет.

Замолкаю. В тишине слышно, как тикают часы на тумбочке. Мерные, монотонные удары, будто отсчитывают секунды до чего-то важного.

- Ладно, - соглашаюсь я.

Отец глубоко вдыхает, словно перед прыжком в холодную воду. Его пальцы нервно теребят край одеяла.

- Послушай... - он замолкает. - Я знаю, что ты злишься из-за переезда. Мы с Эми уже поговорили, а с тобой никак не можем. Ты приходишь домой, а мы только ругаем тебя.

Он поднимает взгляд. В лунном свете его глаза темнее, но в них читается что-то тёплое.

- Я буду с тобой предельно честен, - продолжает он. - На прошлой работе я был невнимателен, из-за чего компания понесла убыток. Возможно кому-то было необходимо мое увольнение. Ошибка полностью на мне. За десятилетний опыт в этой компании это единственная ошибка, которая повлекла за собой разрушительные последствия. Мой промах быстро стал достоянием общественности, и ни в одну компанию по профессии меня не брали.

Он замолкает. Невольно задерживаю дыхание. Никогда прежде он не говорил о своих неудачах так открыто.

- На протяжении полугода я получал отказ за отказом, - тихо добавляет он. - Пришлось соглашаться на единственное, что нашёл, - здесь. Работа нужна была срочно, выходить через неделю. А дом... мы надеялись продать его быстро, но что-то пошло не так.

Его голос дрожит на последнем слове. Впервые вижу, как сильно он устал: тени под глазами, едва заметные морщины у рта, которые раньше казались просто частью его лица, а теперь выглядят как следы пережитого.

- Я понимаю твое недовольство. Но твоя жизнь только начинается, и это не самое худшее, что могло произойти. Хотя... - он усмехается безрадостно, - надеюсь, что это самое худшее, что произойдет в твоей жизни.

В горле подступает ком. Отворачиваюсь к окну, глядя, как ветер шевелит голые ветви дерева.

- У меня же там остались друзья... счастливая жизнь, - шепчу я, и слова звучат жалко даже для меня самой.

Отец кладёт руку мне на плечо. Ладонь теплая, тяжелая. Хочется прижаться к нему, как в детстве.

- Переезд и смена друзей - это не конец жизни, хотя сейчас тебе кажется именно так, - продолжает он. - Будто лучше ничего уже не будет. В век технологий можно со старыми друзьями поддерживать связь и получать быстрый ответ.

- Ага, если бы они ещё хотели этого, - бормочу я, глядя на свои сцепленные пальцы.

Он слегка сжимает моё плечо.

- Вся наша жизнь построена на приобретениях и потерях, - добавляет отец. - Со сколькими друзьями ты еще потеряешь связь? Друзей разделяют не только расстояние, но и ссоры, занятость, семья, работа. Но ваши счастливые моменты всегда останутся в твоих воспоминаниях... Нам всем непросто даётся этот переезд.

Впервые за долгое время я вижу в нём не строгого родителя, а растерянного, уставшего человека, старающегося сделать всё правильно.

Не говоря ни слова, прижимаюсь к нему. Он обнимает меня за плечи, и напряжение, накопившееся неделями, понемногу отпускает.

- Спасибо, что поговорил со мной, - шепчу я.

Он кивает, не отпуская. Где-то вдалеке проезжает машина, её фары на миг освещают стену, а потом снова наступает спокойная и теплая тишина.

- Знаешь, - тихо говорю я, не отрываясь от его плеча, - мне всё ещё тяжело. Но теперь хотя бы понятно, почему так вышло.

Отец слегка поглаживает меня по спине. Как делал, когда я была совсем маленькой и боялась грозы.

- Всё наладится, - шепчет он. - Обещаю.

Закрываю глаза. В груди больше нет колючей обиды, только невесомое чувство, похожее на надежду.

Эмили возвращается около одиннадцати. Шаги быстрые, нервные. Она бросает сумку на пол, и та глухо ударяется о паркет. Папа минут тридцать назад вышел из комнаты.

- Ну как? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Эми замирает у окна, будто не решаясь повернуться. Свет уличного фонаря падает на ее напряженное лицо.

- Нормально, - бросает она, но голос выдаёт: слишком высокий, слишком торопливый.

Она идёт к ноутбуку, включает его. Экран вспыхивает, озаряя её лицо бледным светом.

- Хочешь найти Коула в соцсетях? - догадываюсь я.

- Да! - Она щёлкает мышкой, но пальцы дрожат. - Просто хочу посмотреть...

Подхожу, мягко опускаю ладонь на крышку ноутбука.

- Эми, не надо. Ты же не хочешь стать одной из тех, кто лайкает каждый его пост и ждёт ответа?

Она резко поднимает глаза. В них - смесь обиды и растерянности.

- А что, нельзя даже посмотреть?

- Можно. Но ты ведь не просто смотришь. Ты же хочешь что-то найти.

Сестра отворачивается, но я успеваю заметить, как она кусает губу.

- Он меня не поцеловал, - выпаливает она вдруг. - Ни в щёку, ни куда-то ещё.

В комнате повисает пауза.

- Может, он стесняется? - пытаюсь подобрать слова.

- Коул? - Эми горько усмехается. - Нет. Не верю.

Голос дрожит. Понимаю: дело не в поцелуе. Дело в уверенности, которую она теряет, впервые сталкиваясь с тем, что кто-то не хочет её так, как она хочет его.

- Слушай, - сажусь рядом, беру её за руку. - Ты классная. Но если парень не проявляет интерес, может, он просто не твой?

- Легко тебе говорить, - шепчет она. - У тебя Райан есть.

Телефон вибрирует в кармане. Сообщение от Райана, как по заказу.

«Можно я завтра за тобой приеду?»

- Нет у меня никакого Райана. Я знаю его третий день, - отвечаю я, но пальцы сами набирают ему ответ.

«Спасибо, но я наказана. Отец теперь возит в школу».

Сестра вдруг оживляется:

- А давай я напишу Коулу? Типа: «Спасибо за вечер!»

- Не надо! - Хватаю её за запястье. - Ты же не хочешь выглядеть навязчивой?

- А как тогда выглядеть? - Она резко встает. - Как ты? Холодной и недоступной?

Слова бьют точно в цель. Потому что она права: я боюсь. Боюсь довериться, боюсь ошибиться. А вдруг мы снова переедем.

- Прости, - говорю тихо. - Я просто не хочу, чтобы ты страдала.

Эми смотрит на меня долго, потом кивает.

- Ладно. Но я всё равно подпишусь на него.

Замечательно! Она меня совсем не слышит.

Надеваю ночные шорты и майку, выключаю свет и забираюсь под одеяло, продолжая наблюдать за сестрой.

- Он подписался на меня! - вскрикивает она, и её голос звучит как триумфальный клич, заполняя тишину комнаты.

Показываю ей большой палец, но одновременно закатываю глаза. Хорошо, что в кромешной темноте, которая теперь царит в комнате, она этого не видит. Мой телефон коротко вибрирует на тумбочке, отвлекая нас обеих. Мы с Эмили одновременно поворачиваем головы к нему.

- Кто это? - спрашивает она, не отрывая взгляда от ноутбука. Тот сейчас кажется единственным источником света: он отбрасывает бледные тени на её лицо, подчеркивая блеск в глазах.

- Наверно, Райан, - отвечаю я задумчиво.

Без всякого желания протягиваю руку к телефону. Пальцы скользят по прохладному стеклу. На экране повисает оповещение:

Сообщение от пользователя @KoylMorgan:

«Привет, Колючка! Говорят, ты сегодня прогуляла?»

Смотрю на экран - внутри всё закипает. Колючка? Серьёзно? Этот тип, который динамит мою сестру, теперь еще и клички мне раздаёт?

@Liv-kitty

«Позлорадствовать решил?»

Быстро печатаю я, не ожидая ответа.

- Что пишет? - доносится голос сестры.

Смотрю на неё. Она, облокотившись на спинку стула, накручивает светлый локон на палец. В этом жесте вся Эмили: любопытная, мечтательная, готовая додумать то, чего нет. Вздыхаю, подбирая красивую, убедительную ложь.

- Всё банально, - говорю я, стараясь придать голосу скучающие нотки.

Если скажу, что это Коул, ей это не понравится.

Эми отталкивается от пола и едет на кресле к моей кровати. Колёсики со скрежетом царапают пол.

- А мне Коул ничего не пишет, - вдруг вздыхает Эмили, упираясь локтями о мою кровать и кладя подбородок на кулаки. В её голосе искренняя печаль, почти детская обида.

- Может, он занят? - отвечаю я лживо, хотя в голове крутится мысль: он не «занят».

- Может... - произносит она расстроенно.

Телефон снова вибрирует. Резко хватаю его, убирая подальше от любопытных глаз сестры, которая уже почти заглядывает мне через плечо.

@KoylMorgan

«А ты думала, пожалеть?»

Вот наглый тип. Он что, издевается? В этот раз игнорирую его. Полностью.

- А у тебя есть его фото? - пытается заглянуть в мой телефон Эми, но я уже успеваю выйти из всех приложений.

- Кого? - не задумываясь, спрашиваю я.

- Райана, конечно.

- А-а-а! Нет.

Кладу телефон под подушку. Эмили, поняв, что ничего не добьётся, встаёт. Шуршит ткань пижамы, она шаркает ногами по полу. Щелчок крышки ноутбука, как финальный аккорд.

Она явно расстроена. Смотрю на нее и глубоко вздыхаю. Нужно будет прочертить «линии предела» для Коула. Ей, может, и хорошо с ним, но она слишком влюбчивая и легко теряет голову.

Сестра быстро засыпает. По тёмной комнате разливается её тихое безмятежное сопение.

Беру телефон, яркий экран ослепляет. Пальцы сами набирают:

@Liv-kitty

«Так и сказал бы, что забыть не можешь! Запал на меня?»

Отправляю и почему-то жду ответа.

Он присылает лишь смеющийся смайлик.

Смотрю на экран, пока он не гаснет. В темноте улыбаюсь и закрываю глаза.