Глава первая. Оливия

До Рождества остается полтора месяца. За окном мелькают серые, незнакомые пейзажи. Последние километры пути только бесконечные лужи и грязь под колесами. Я сжимаю телефон в руке, просматриваю фотографии и тихо слушаю музыку в наушниках. Палец замирает на снимке, где мы с друзьями дурачимся после спектакля.

Мы планировали провести рождественские выходные на горнолыжном курорте. Я откладывала деньги, уговорила родителей отпустить меня еще в июне, с того самого момента, как в наш театральный кружок пришла эта безумная идея. Мама уже согласилась меня отпустить. Почти. Оставалось уговорить только папу. Но его проблемы на работе разрушили все.

Мы едем в Хилбрук, южный город, в нескольких сотнях километров от моей прошлой счастливой жизни.

Эмили, моя старшая сестра, сидит рядом и с интересом листает журнал, купленный в последней гостинице. Она погружается в идеальную жизнь с глянцевых страниц и, кажется, совсем забывает о настоящей. И почему это меня так раздражает?

Папа делает радио громче, и оно перекрывает мою музыку. Тишина в машине его напрягает всегда, а в нашем молчании тем более. Мама подпевает заводной популярной песне, оборачиваясь к нам, стараясь поднять настроение. Сестра тяжело вздыхает и перелистывает страницу. Я отворачиваюсь к окну.

Отцу по неизвестным мне причинам пришлось уволиться. Найти новое место в старом городе не вышло, а в Хилбруке его взяли сразу. Со слов папы, это была не самая перспективная должность, но хоть будет приносить деньги.

Сестра выдергивает из моего уха наушник. Смотрит на меня пустыми глазами и ничего не говорит. Ее губы дрожат. Если она сейчас заплачет, я тоже разревусь. А плакать при родителях нельзя.

- Ты как? - склонившись к уху, шепчет она.

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд первой. Снова надеваю наушник и включаю музыку погромче. Эмили кладет голову мне на плечо.

Минут через двадцать я выключаю музыку, начинаю дремать и вскоре засыпаю.

- Мы приехали? - сквозь сон раздается неуверенный голос сестры.

Я открываю глаза и вижу ее озадаченное лицо.

- Это ненадолго. Обещаю! - говорит папа, ловя наши взгляды в зеркале заднего вида.

Сестра обиженно отводит взгляд. Я натягиваю дежурную улыбку.

- Перестаньте кривляться. - Он вздыхает и потирает переносицу. - Выходите и возьмите по чемодану. - Голос его звучит тверже, и кажется, мы вот-вот нарвемся на неприятности.

- Это служебное жилье, девочки. Не все так плохо, как могло быть, - мама оборачивается к нам и улыбается.

- Может, лучше в частную закрытую школу? - стонет сестра.

- Девочки, - все еще сохраняя спокойствие, мама сжимает губы. - Перестаньте капризничать. Да, мы живем в худших условиях, чем были, но это не повод так себя вести. Если еще раз увижу ваши кислые мины, оставлю без телефона на неделю.

- Это посягательство на личное пространство! - Эмили скрещивает руки на груди.

- Ваше личное пространство появится, когда вы перестанете вести себя подобным образом. Телефон! - Мама резко протягивает руку к нам, между передними сиденьями.

Эмили надувает губы в ожидании, что та передумает. Но мама настроена серьезно. Она смотрит на свою ладонь, потом на сестру.

- Эмили, не вынуждай меня идти на крайние меры.

Сестра кладет телефон на ее ладонь с таким видом, будто отправляет близкого человека на эшафот.

Мама выходит из машины первой. Отец поворачивается к нам и сердито качает головой.

- Пап... - выдыхаю я.

Он ничего не отвечает и выходит из машины, громко хлопая дверью.

Сестра смотрит на меня, возмущенно приподняв бровь.

- Оливия Вэнс! - не скрывая раздражения, кричит сестра. - Ты меня раздражаешь. Могла бы отдать и свой телефон.

- Ага, сейчас. Не сдерживаешь обороты ты, а отвечать и мне?

Открываю дверь, наступаю на мокрый асфальт и перешагиваю лужи. Теперь мне открывается картинка улицы.

Вдоль дороги расположились двухэтажные жилые дома. Район совсем не похож на тот, где мы жили раньше. У подъезда папа останавливается и пожимает руку мужчине в синей куртке. Мы с сестрой подходим ближе.

- М-да. Плохо, что грузовик с вашей мебелью сломался. Мы привезли вам новые матрасы на первое время. Квартира пустая, обставлена только кухня. Надеюсь, завтра ваши проблемы решатся. Ключи, - он протягивает связку, и папа забирает ее.

Мужчина не уходит. Похлопывает отца по плечу.

- Может, переночуете в гостинице? Я сейчас позвоню, забронирую номер.

- Нет, спасибо, - папа трет висок. - Я устал от гостиниц. Как-нибудь перекантуемся.

- Хорошо. Я договорился, завтра тебе дают выходной. Разберешься с мебелью.

- Спасибо, Джон.

Они жмут друг другу руки, и папа заходит в подъезд. Мама смотрит вслед удаляющейся синей спине, поджимает губы и идет за ним.

Мы с сестрой возвращаемся к машине, берем по чемодану и поднимаемся на второй этаж.

В нос ударяет запах сырости и безысходности. Там, где должна быть огромная уютная гостиная, на полу лежат три матраса.

- Шик! - раздраженно шепчет сестра, закусывая нижнюю губу.

- Ага, - поддерживаю я и прохожу на кухню.

На кухне картина лучше: кухонный гарнитур почти новый.

Две остальные комнаты совсем пустые. Никаких признаков жизни в квартире. Такое ощущение, что прошлые жильцы забрали с собой всю утварь и тепло.

Отец стоит на пороге прихожей, руки опущены вдоль тела. Мама гладит его по плечу.

- Мы сходим за продуктами и приготовим ужин. Ночь поспим на матрасах, постельное белье у нас есть. Завтра начнем обживаться.

- Здорово, поражаюсь твоей способности искать плюсы! - Эми опирается на стену и вытаскивает из сумки журнал.

Она листает его уже сотый раз. Я знаю, что она там прячется. Сама бы спряталась, если б было куда.

- Да хватит уже! - вырывается у меня. С трудом подавляю желание выхватить журнал и порвать на мелкие куски.

Сестра недовольно смотрит на меня, но молчит.

- Перестаньте, - просит мама. - Это служебная квартира. Как только мы продадим дом, присмотрим что-нибудь получше. - Она вздыхает и поглаживает папу по плечу. - Для всех нас сейчас очень важна поддержка.

Продадим? Это ранит сильнее, чем сам переезд. Если у меня и была ложная надежда на возвращение, то теперь нет и этого.

Папа, уже взявшись за дверную ручку, замирает. Медленно оборачивается. Смотрит на нас и от этого взгляда у меня сжимается горло.

- Вы хоть иногда думаете, что не у вас одних жизнь рухнула? - обреченно, с хрипом произносит он, и выходит.

Дверь закрывается за ним с глухим стуком.

Я стою посреди пустой комнаты, и слова отца все еще звенят в голове. «Не у одних вас». Он прав? Я эгоистка? Я так много думала о своем сорванном отдыхе, о своих друзьях, о своей жизни, которую у меня забрали...

Я смотрю на сестру. Она наконец оторвалась от журнала. Задумчиво сжимая губы, смотрит на закрытую дверь.

- Я хочу есть! - говорю я.

Хотя на самом деле хочу уйти. Нет. Хочу вернуться обратно. В прошлый дом.

- Найду какое-нибудь кафе, - схватив сумку, иду к двери.

- Ты совсем не знаешь город! - взгляд мамы теплеет, она тянет руки ко мне, но момент упущен.

- У меня есть телефон, а в нем карта. И хорошая память. Разберусь! - перед тем как закрыть дверь, разворачиваюсь. - Простите. Мне нужно побыть одной.

У машины я вижу папу. Он не замечает меня и я пользуюсь этим моментом.

Холодный воздух обжигает щеки. Я иду быстро, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этой квартиры. Дышать становится легче только через пару кварталов, когда дом с матрасами и отцовскими словами остается где-то далеко позади.

Улица узкая, дома разделяет лишь двухполосная дорога. Она расширяется у каждого подъезда, образуя два парковочных места. Большинство из них еще пустуют. У кого-то дома скулит собака, и так же тоскливо хочется завыть и мне.

Уткнувшись носом в телефон, я настраиваю маршрут до кафе у ближайшей высотки и совсем не смотрю на дорогу. Поскальзываюсь и, не удержавшись на ногах, падаю на грязный асфальт прямо в слякоть. Пытаясь спасти телефон, ударяюсь коленями и локтями, при этом чудом избежав удара лбом.

- Черт! - ругаюсь я, убираю телефон в карман и пытаюсь встать, но только пачкаю ладони.

Все еще сидя на коленях, рассматриваю испачканную куртку. Рядом затихает гул мотоцикла. Раздается щелчок визора.

- Ты в порядке? - громко спрашивает мужской голос.

- Нормально, - кричу я, чтобы он меня услышал.

Он слезает с мотоцикла, подходит ко мне и протягивает руку. Я протягиваю в ответ перепачканную ладонь. Он хватает меня за запястье и помогает подняться.

- Помощь нужна? - Я мотаю головой. - И куда ты пыталась долететь?

- До цивилизации, - бормочу я, не обращая внимания на его шутку.

- Где, по-твоему, находится эта цивилизация?

Протягиваю ему телефон. Он наклоняется, рассматривая карту.

- Мне по дороге, могу подвезти. Идти будешь долго, а с твоими попытками летать еще дольше.

- Не смешно! - говорю я, но улыбаюсь. - Спасибо за помощь, сама дойду.

- Ну как знаешь, - он идет к мотоциклу.

- Подожди! - останавливаю его я. - Я поняла, ты второй раз не предлагаешь!

- А ты соглашаешься только со второго?

Ничего не отвечая, я открыто рассматриваю его. Кожаная куртка с утепленным воротником обтягивает плечи, темные джинсы и черные ботинки. Вроде на ненормального не похож. И в случае опасности с мотоцикла всегда можно спрыгнуть. Наверное.

- Налюбовалась? Поехали уже.

- Я просто смотрела...

- Есть ли у тебя шанс?

- Шанс чего?

- Быть со мной!

- Шутник, это у тебя шансов нет. И вообще, у тебя есть шлем? - отряхиваю руки от липкой грязи.

- Есть, для друга прихватил.

Он снимает рюкзак и вытаскивает оттуда черный шлем. Подходит ко мне, а я отступаю.

- Давай помогу, или ты умеешь? - протягивает он.

- Нет, мне еще не приходилось ездить на мотоцикле.

Он подходит ко мне со спины.

- Нужно убрать волосы, - говорит он, и я следую инструкции, убираю волосы за уши. - У тебя же нет сережек? - произносит он у моего уха. Я мотаю головой, но мне кажется, он и сам в этом убедился.

Кончики его пальцев касаются моего затылка. Он осторожно собирает волосы, надевает шлем. Обходит, склоняется ко мне, и я наконец вижу его усталый, поникший взгляд. Глаза карие, в обрамлении густых ресниц. Он застегивает ремешок под подбородком.

- Теперь ты в безопасности. - Он кладет ладони на мои плечи и смотрит мне в глаза. - Готова?

Я киваю.

Он закрывает мой визор.

- Теперь точно готова.

Он отходит к мотоциклу. Я хочу отправить сестре геолокацию. Обычно я всегда так делаю, если соглашаюсь на что-то безбашенное. Она единственная, кому я еще доверяю. Но вспоминаю, что мама забрала ее телефон. К черту безопасность. Разве моя жизнь может стать еще хуже?

Мы садимся на мотоцикл, и прежде чем завести мотор, он поворачивается ко мне.

- Держись крепче. Если станет страшно, можешь прижаться ко мне.

Я показываю ему фигу, хотя хочется ответить что-то другое. Вот еще! Размечтался!