Подземный мир

Желтые и красные всполохи играли на теле Томеша. Пламя лизало бездыханное тело. Сначала медленно, будто пробуя на вкус, стесняясь. Потом — вспыхнуло, на мгновение осветив лица мамы, папы и Лейши. Они жадно жались к оконцу, за которым горело тело Томеша, и грелись. Впитывали каждую частицу тепла, каждую искорку жизни, которой делился с ними покойник.

Когда, наконец, последний уголёк дотлел, семья Томеша позволила себе заплакать. От пепелища вверх медленно уходило едва заметное полотно дыма. Это душа Томеша. Она поднималась на поверхность. Лейша, задержав дыхание, смотрела, как дымок струился, завиваясь в колечки, и скорбь почему-то отступала. Томеш никогда не давал ей грустить, и даже после смерти отвлекал ее от реальных мыслей.

Мама обняла ее, содрогаясь всем телом. Папа навалился сверху. Ноги подогнулись. Лейша знала, что им тяжело, поэтому терпеливо ждала, когда родители всхлипнут последний раз и не твердой походкой отправятся домой по темным коридорам. 

***

— … и теперь он, наверное, ходит один по поверхности, пока не замёрзнет, — закончил Слоун, полненький мальчишка, с которым Лейша частенько гуляла.

— Тебе-то откуда знать? — Лейша не хотела верить в это: чем Томеш заслужил такую жуткую участь?

— Ну… Так все говорят. Почему тогда, когда их сжигают, их души наверх улетают? — с умным видом заметил Слоун.

— Может, там и не холод вовсе, а что-то приятное…

— Ага, держи карман шире. Было бы там что-то приятное — мы бы и живые наверх поднялись давно и жили бы там.

Спорить со Слоуном было тяжело. Лейшу раздражало, что у него вечно находились аргументы.

— А я все равно думаю, что там не так уж и плохо. Души ведь тоже не дураки, идти туда где плохо.

— А кто их спрашивает, души-то? Одно ясно — делать им среди живых нечего, вот они и улетают туда, где места побольше, — он ткнул пальцем вверх, — на поверхность.

— Вредный дурак, — вырвалось у Лейши.

Захотелось сделать Слоуну неприятно. Чтобы он тоже почувствовал обиду. Чтобы не одной ей было тошно от этого разговора.

— Сама дура! — сказал Слоун, развернулся и пошел прочь, пнув попавший под ноги кусочек угля. 

Его силуэт быстро растворился в узком коридоре.

Лейша корила себя. Детей ее возраста в ближайших тоннелях было не много, глупо было ссориться со Слоуном. Пусть он и бывает иногда страшно занудным, общаться ей больше было не с кем. 

«Сам виноват, придурок!» — она тут же одернула себя, не позволяя обиде раствориться. Хотелось позлиться на мальчишку подольше.

***

— Ну прости! Слышишь? Прости! — канючил Слоун.

Лейша ликовала. Она несколько раз проходила мимо норы Слоуна, как бы не нарочно: делала жутко сосредоточенное лицо и старалась не смотреть в его сторону. На четвертый раз, он, наконец, сам заметил ее и заговорил. Победа!

— Нечего говорить гадости всякие о Томеше, ясно? — назидательно спросила Лейша.

— Не буду, — согласился Слоун, но чуть слышно добавил, — хоть это и правда.

— Договаривать было необязательно! 

Слоун стоял надувшись и потупив голову. Лейше стало смешно. Она давно его простила, но не хотелось первой начинать разговор. Девочка крепко обняла друга. Слоун облегчённо выдохнул.

— Раз уж мы теперь снова дружим! — затараторил Слоун, — Я тут на днях поднимался на пятьдесят третий этаж…

Лейша пригнулась от изумления и испуганно зашептала:

— Пятьдесят третий? Как тебя туда вообще занесло? Это же почти двадцатью этажами выше!

— Слушай дальше! — отмахнулся Слоун, но на лице его заиграл румянец: он был явно доволен тем, какое впечатление произвел на подругу, — Там, в общем, приборы какие-то странные. Да и сам этаж — заброшенный будто. Пыльное все, застывшее, как будто давно никто не был там. Вот, глянь, чего стащил!

Мальчик порылся в набедренной сумочке, вытащил руку и раскрыл кулак. В его ладони лежал странный предмет. Белый стержень сужался к концам, а по бокам торчали, плотно-плотно прилешая друг к другу, разноцветные усики. Каждый усик был аккуратно окрашен, так что вместе они сливались в красивый градиент: от нежно-бежевого к темно-коричневому. Лейша завороженно провела по усикам. Мягко. Палец будто утопал, а усики послушно сгибались под подушечкой пальца, а потом снова выпрямлялись. 

— Смотри, чего ещё покажу, — улыбнулся он, взял штуку за стержень снизу и пушистой стороной провел по носу Лейши.

Девочка чихнула. 

— Щекотно, — засмеялась она.

Слоун, довольный собой, снова зарделся.

— Что это? 

— Пе-ро, — по слогам ответил Слоун, — Так было написано на коробочке, в которой оно лежало.

— И для чего оно нужно?

— Не знаю… — задумался Слоун, потом пощекотал пером у себя под носом и тоже громко чихнул. 

— Щекотаться и чихать? — предположила Лейша.

— Не может такая красивая штука была сделана для таких глупостей, — отрезал Слоун.

— А из чего она? Никогда не видела ничего подобного.

— Знать бы… Сегодня и узнаю, — тихо сказал Слоун.

— Ты собрался…

— Да. На пятьдесят третий.

— А если поймают?

— В прошлый раз он показался мне заброшенным. А там столько всего интересного! 

Лейша задумчиво посмотрела на перо в руках у Слоуна. Томеш бы одобрил. Он любил такие рискованные штуки.

— Я пойду с тобой.

— Отлично! — просиял мальчишка, — Тогда встретимся тут, когда после отбоя.

***

К удивлению Лейши, добраться до пятьдесят третьего этажа труда не составило. Тоннели пустовали, а о приближении старых зевающих охранников их оповещало гулкое эхо. Оно и не мудрено: почти все жители империи спали. Она задалась вопросом: почему сюда никто не заходит? Охраны особо нет, да и сигнализация давно вышла из строя. Видимо, люди больше боятся налета таинственности, чем реального наказания.

Коридор пятьдесят третьего этажа освещали редкие лампы, которые больно резали глаз. Слишком яркие, непривычно резкие для детей, привыкших к тусклому мягкому свету на нижних этажах. Стены коридора было покрыты россыпью разных дверей. Часть была открыта, часть — заперта намертво. Некоторые двери открывались бесшумно, некоторые — зловеще скрипели, и тогда дети испуганно взимали головы в плечи и оглядывались по сторонам: вдруг на шум прибежит сторожевой?

Полупустые комнаты, тем не менее, все больше и больше удивляли их странными штуками. Первой они посетили комнату, в которой Слоун нашел перо.

— Ор-ни-то-ло-ги-я, — прочёл по слогам длинное слово мальчик, листая старую книгу.

Некоторые страницы слиплись, поэтому он их пропускал, а некоторые и вовсе рассыпались в пыль прямо у него в пальцах. Лейша вдруг увидела картинку на странице и ткнула в нее:

— Гляди! Что это? 

— Ка-на-рей-ка, — опять прочёл Слоун.

— Гляди, сколько у нее перь-ев! — выпвлила Лейша.

— Ага. Кажется, они растут на этих странных штуках, — задумчиво протянул мальчик.

— Никогда их не видела. Для чего они?

— Ну что ты заладила? Я-то почём знаю? 

Лейша насупилась, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. Не стоит Слоуну так с ней разговаривать! 

Ее обида, впрочем, продлилась недолго. Она подбежала к стеллажу напротив стола с перьями, что-то схватила и подбежала к Слоуну.

— А вот на это глянь!

В ее руках лежал прозрачный шарик, на каменной подставке. Внутри шарика была странная коробочка, с треугольным верхом. В коробочке была прямоугольная дырка. Кто-то закрасил ее жёлтым.

— Ого! — протянул Слоун, завороженно глядя на находку, — Дай гляну!

— Ну уж нет! Найди себе свою! — девочка попятилась, пытаясь спрятать шарик за спину, но Слоун ее догнал и потянул за руку.

Шарик вздрогнул.

— Ва-а-ау! — протянули дети в унисон.

Каким-то чудом, вокруг коробочки теперь плясали крохотные белые искры, переливаясь разными цветами. Кружась в своем замысловатом танце, они медленно оседали вниз, покрывая коробочку и землю перед ней.

Лейша быстро убрала шарик в сумку.

— Дома рассмотрим! Давай дальше искать что-нибудь клевое, — ответила она на жадный взгляд Слоуна.

Он кивнул.

Они двинулись дальше по коридору.

Следующей была комната, полная книг и пергамента. 

— У-у-у! Это для такого заучки как ты, как раз, — протянула Лейша, — А я пошла дальше.

— Ну останься! — жалобно заканючил Слоун.

Его разрывало от желания прочесть как можно больше (столько всего интересного!), и от предчувствия, что если он отпустит Лейшу одну, то она снова найдет что-то крутое, и ему ничего не останется.

Лейша вздохнула и плюхнулась в огромное кресло. В воздух взметнулось облако пыли. Дети закашлялись.

— Ладно, подожду. Только побыстрее давай!

— Спасибо! — просиял мальчик и распахнул ближайшую книгу.

Он перерыл уже с десяток книг, когда наконец заговорил. Лейша вздрогнула и проснулась: скука была такая, что она задремала под мерное бормотания Слоуна.

— Представляешь! Тут написано, что мы все жили на поверхности!

— Бред.

— Но тут так написано!

— Я тоже всякое написать могу. Так что же? Это правда сразу будет?

— Чего-о-о? Может она. Да ты и писать-то не умеешь!

— А разница какая. Все равно правдой не станет.

Слоун замолчал. Лейша, довольная собой, закинула ногу на ногу. Выиграла в споре! Наконец-то ей это удалось. Радость, тем не менее, длилась недолго Слоун опять обложился книгами и забормотал. Мука.

— Ну и чего там. Про поверхность?

— Думал уж и не спросишь. Говорят, города там были. Не в тоннелях, представляешь? А… Ну, места полно было. Куда ни глянь — влево, вправо или вверх. 

— Что-то не верится.

— Ага! А ещё написано, что холод потом пришел. И слева, и справа, и сверху холодно было. Умирали все. А потому люди начали вниз строить города. Вот мы и живём теперь — под землёй.

— Какая-то религиозная хрень. На поверхности же души и все такое. И мертвецы замёрзшие… — она вдруг подумала о Томеше.

— Да это же я так сказал… Я не уверен был… — кажется, Слоун почувствовал себя виноватым.

— Ага, а раз не написано, значит неправда, да? — решила подразнить его Лейша.

— Но вообще, все сходится. Говорят там холод жуткий, на поверхности, вот души и мерзнут. И в книге написано, — он потряс страницей, — что холода пришли. Может, и правда.

— Все равно бред какой-то. 

— Ну звучит странно, да, — согласился Слоун, — Ладно, пойдё…

Их внимание привлекли шаги, доносившиеся из коридора. Дети встали и замерли. Шаги приближались. Слоун медленно закрыл книгу и прижал палец к губам. Его грудь тяжело вздымались. Лейша старалась не дышать, но живот предательски заурчал. Казалось, его было слышно на пятнадцать этажей вверх и вниз. 

К счастью, звук шагов их миновал. Слоун медленно на цыпочках двинулся к двери, выглянул зах нее и помахал Лейше. Она подкралась к выходу.

Они аккуратно шли по коридору, переваливаясь с пятки на носок. Иногда туфельки Лейши издавали тихий скрип, и тогда она замирала и извиняющееся смотрела на Слоуна. Тот качал головой, мол, ничего страшного.

И вот, когда они уже почти добрались до выхода с этажа..:

— Эй вы! А ну стоять!

— Бежим! — истошно завопил Слоун, схватил за руку Лейшу и бросился наутёк.

Сердце билось так сильно, что, казалось, вытащи его из груди — и оно поскачет вперёд быстрее Слоуна. Когда они пробежали мимо выхода из этажа, Лейша затормозила и обернулась. Можно было успеть вернуться, нырнуть в спасительный коридор, но к ним стремительно приближалась фигура пожилого сторожевого.

— Нет времени, бежим! — Слоун дёрнул ее за руку и они помчались дальше.

Спустя несколько минут (а может и часов!) бега коридор закончился. Впереди была дверь с раздвижными створками. Слоун бросился к ней и попытался открыть, но дверь не поддалась.

— Черт! — выругался он.

Лейша огляделась. Из пола торчал стальной прут.

— Отойди!

Лейша схватила прут, воткнула его между створками и навалилась всем телом. Двери поддались. Слоун толкнул Лейшу внутрь и прошмыгнул сам. Двери за ними с мягким стуком захлопнулись. Лейша огляделась.

Комната оказалась маленькой. Тут едва поместилось бы четверо взрослых. На одной из стен были пронумерованные кнопки. От первой до пятидесяти третьей. 

— Что же делать! — причитал Слоун.

— Ждать, — ответила Лейша.

Грудь жгло. Она никак не могла отдышаться. В висках пульсировало.

— Он нас найдет. Он нас точно найдет! — продолжал Слоун.

— Если не заткнешься, то почти гарантированно! — зло выпалила Лейша и уставилась на кнопки.

Сама не зная, зачем, она ткнула на первую. Сначала ничего не произошло, а потом… комната заходила ходуном.

Коленки подкосились, когда ее резко прижало к полу. Она едва устояла на ногах, схватившись за руку Слоуна. Он стоял как вкопанный, потерянно глядя на нее.

— Мы… едем?

— Что ты натворила? 

— Какое странное чувство…

— Куда ты нажала, Лейша?

— Сюда… — девочка показала пальцем на кнопку с цифрой один.

— О, нет… 

— Мы едем, Слоун? Куда?

— Об этом писали в тех книгах. Кажется, мы едем наверх.

Слова мальчика оглушили ее. Как это, наверх? К духам? На поверхность? Где даже мертвые замерзают намертво?

— Я не хочу наверх, Слоун. Сделай что-нибудь. Останови! — закричала Лейша.

— Я не знаю… Не знаю, как… — сказал он шепотом, обречённо глядя наверх.

Что за ужасное изобретение! Кто вообще придумал штуку, поднимающую живых людей на поверхность?

У Лейши вдруг заболели уши. Она закрыла ихиз ладонями. И посмотрела на Слоуна. Из его рта тянулась дымка, как полотно извиваясь в воздухе и уходя вверх. Такая же, какая покидала обугленные останки Томеша.

— Твоя душа… — выдохнула Лейша испуганно.

Она заметила, как из ее рта, в такт словам, тоже вылетел прозрачный сгусток. Она испуганно закрыла рот, чтобы душа не покидала ее тела. Слоун последовал ее примеру. Лейша заплакала. Она вовсе не хотела умирать.

***

Комната снова вздрогнула и замерла. Послышался лязг. Створки открылись.

Лейша испуганно выглянула и тут же зажмурилась. В мире мертвых было очень  ярко. В нос ей ударил странный запах. Дышать было… вкусно? Она шумно вдохнула. Приятная прохлада пробежала по ее горлу, отдаваясь мурашками по спине. Воздух двигался ей навстречу, играя с ее волосами, посвистывая в ушах. Она неосознанно улыбнулась и открыла глаза. Ослепительно белый. Везде. Слоун был прав: тоннелей не было. Только они и куча свободного места справа, слева и сверху. 

Лейша сделала шаг из комнаты наружу. Под ее ногами скрипнула странная белая земля. Она наклонилась и зачерпнула горсть. Холодно. Земля почти сразу превратилась в воду у нее в руке. Странно. Она знала, как глина спадает вниз комьями, видела, как песок сыпется, видела, как уголь падает твёрдыми осколками. Но чтобы земля проливалась вниз водой… Странное место.

— Все как и в книге… — прошептал Слоун.

— Все таки правда написана, — согласилась Лейша.

Она подняла голову.

Высоко-высоко над ней, на фоне синего потолка пролетали белые пушистые штуки. «Души», — догадалась девочка. 

— Наверное, им одиноко одним, вот они и сбиваются в такие летающие города, — подтвердил ее теорию Слоун.

— Значит, не замерзают, — обрадовалась Лейша.

— Значит, не замерзают, — кивнул Слоун.

Громкий лязг. Дети обернулись.

Створчатые двери комнаты закрывались. Они быстро шагнули обратно. Слоун нажал кнопку пятьдесят три. Комната дернулась и поползла вниз. 

Слоун снова что-то бормотал, записывая что-то в блокнот, а Лейша стояла и думала.

«Рада, что Томеш в таком замечательном месте».