Бог, Влюбившийся В Перевозчика Душ

Я встретил ее, как только солнце зашло за горизонт.

— Поговорим?— Я вас знаю? — спросила девушка.

В ее широко раскрытых глазах читалось неподдельное любопытство и… страх?

— Нет, не знаете, — просто ответил я.— Познакомиться хотите?— Что-то вроде того.— А вы куда идете?— Да, собственно, никуда, — пожал я плечами, и, заметив ее недоверчивый взгляд, добавил, — извините. Просто вас увидел и все вылетело из головы.

Она улыбнулась. Красиво.

— Ладно, давайте, пожалуй, пройдемся.

Несколько минут мы шли молча, не зная, как подобраться друг к другу, с какой темы начать разговор. Я ей понравился. Я точно знал. А она, уверен, точно знала, что понравилась мне.

— А хотите легенду?— А давайте.

***

Илэйя, богиня солнца, ступала изящной походкой по своему небесному замку из голубого кирпича. Приветствовала она своих подданных теплом губ своих и светом ярко горящих глаз. В ответ люди тоже приветственно улыбались и махали, и не было для нее дара слаще, чем искренняя любовь ее земных детей.

Но была у богини и тайна. Тайна, что сковывала сердце оковами тяжёлыми, что резала слух и застилала глаза. С завистью наблюдала богиня за теми, кто благами любви пользовался. Печально смотрела она за поцелуями и объятиями и вздыхала — тогда ветер проносился над землёй; грустила она, когда слышала тихие признания в любви и стук влюбленных сердец, и плакала — тогда дождь омывал землю.

Была Илэйя так красива, что обжигала глаза тех, кто осмеливался смотреть на нее дольше мгновения. Разве ж можно за один миг полюбить? Красота Илэйи и стала ее проклятием…

***

— Бедная Илэйя… — вырвалось у девушки.— Ага. Любящая, но не любимая. Вернее, любимая, но не так, как… Э…— Продолжайте легенду, — улыбнулась она.— Слушаюсь!

***

Однажды, прислушиваясь к шепоткам, Илэйя услышала свое имя. Все отчётливее и отчётливее оно звучало. Все громче и громче. Она направила свой пылающий взор на зовущего. То был молодой лодочник из царства Ламаоса, бога мертвых.

Всех забирал в свой Сад Теней Ламаос. Всех, до кого мог дотянуться. Хотел он забрать к себе и Илэйю, вот только слишком высоко был ее небесный дворец. Знала о нем Илэйя. Боялась она смерти. Боялась не увидеть больше своих подданных на земле, не услышать их смеха, не увидеть улыбки, а потому редко обращала она свой лик к подземному царству.

Однако же, ее звали, и звали настойчиво, потому она поднялась со своего трона на Востоке и лёгкой походкой прошла до Запада, где открывались врата в Сад Теней.

«Зачем зовёшь ты меня, лодочник?» — спросила она, глядя на него с любопытством.«Хотел поглядеть на тебя, прекрасная Илэйя, в последний раз», — ответил лодочник, не сводя с нее заворожённых глаз. — «Погиб я, а потому решил, что не спалит твоя красота глаза мертвеца».

Он по-прежнему не отрывал от нее взгляда.

«Правду говорят, богиня. Воистину прекраснее тебя нет на свете никого», — вздохнул лодочник, а после взял весла и поплыл прочь по мертвой реке в Сад Теней.

«Постой!» — окликнула его Илэйя.

Сердце богини забилось быстрее, все ярче разгоралось ее пламя. Неведомое чувство. Она толкнула врата, отделяющие ее дворец от Сада Теней.

Тут же прогремели слова Праотца:«Не ходи, Илэйя. Останься со своим народом. Тот, кто вхож в Сад Теней, выбраться не сумеет из него!»

Призадумалась богиня. Не одну тысячу лет гуляла она по пустому Небесному Дворцу, не одну тысячу лет дарила она тепло и улыбку людям. И не одну тысячу лет мечтала она о том, кто подарит тепло ей, о том, кто заставит ее улыбнуться.

Фигура лодочника отдалялась, унося с собой и все ее надежды. Богиня с болью смотрела на него и…

Мир поглотила ночь.

***

— И все? Умерла?— Да, — подтвердил я,  — Умерла.— Из-за какого-то мужчины…— Единственного, кто смотрел на нее не как на богиню, а как на любимую женщину.

Девушка хмыкнула. С разочарованием вздохнула.

— Но какое-то продолжение ведь есть у этой истории?— Рад, что смог заинтересовать.

***

Ноги богини тонули в густом и вязком иле, вода тушила пламя, которым она горела тысячи лет. Столп пара поднялся над двумя мирами, став туманом.

«Постой!» — кричала богиня, — «Подожди меня!»

Но ответом ей была тишина. Лодочник все так же уплывал от нее, медленно загребая мертвую воду веслами.

Наконец, он остановился и хмуро на нее поглядел. Скорбью полнились его глаза.

«Я люблю тебя, богиня, но все это обман. Ламаос заставил заманить тебя в Сад Теней, но не могу я молчать больше. Ступишь дальше — тенью его верной станешь. Повернешь назад — останешься в междумирье навсегда. Нет тебе пути в Небесный Дворец, но и в Сад Теней пустить я тебя не могу», — сказал лодочник.

«Что мне, милый, Небесный Дворец, если в нем не будет тебя», — ответила ему богиня, — «Как прекрасно будет междумирье, если будем вдвоем мы с тобой».

Но не суждено было сбыться ее мечтам.

Грянул гром и услышали они сверху голос Праотца: «Вернется Илэйя в Небесный Дворец. Так сказала я, Бог Жизни».

Ответил ему вкрадчивое, тихое змеиное шипение Ламаоса снизу: «Останется Илэйя в междумирье. Так сказал я, Бог Смерти».

«Богиня сама вольна решать, где быть и как ей поступить», — крикнул лодочник.

«Предатель наземного и подземного мира смеет говорить с Богами?» — обрушились на него голоса, — «Отныне обречён ты будешь вечно переправлять души в Сад Теней через мертвую реку, дабы избежать примера Илэйи. А ты», — они обратились к богине, — «Рождаться и умирать будешь каждый день, проводя время в двух мирах».

Так и стало. Восход предвещает рождение Илэйи, ее подъем из Сада Теней, а закат — смерть Солнечной Девы, спуск к перевозчику. Луна — отражение пути ее по мертвой реке.

Обречена Илэйя забывать лицо милого перевозчика каждое утро, а каждый вечер обречена, влюбляясь, следовать за ним в междумирье.

Обречён перевозчик помнить каждую ночь, проведенную с богиней и обречён каждый день быть забытым ею.

***

— Вау, какая грустная история…— Ага, — сказал я, — Очень грустная. А ещё наполненная кучей метафор, или просто перевранная.— В смысле, перевранная?— Ну, например, лодочник. Это метафора. Не было никакой мертвой реки. «Переправить», значит, заставить богиню вспомнить ее прежнюю жизнь. Спасти от забвения.— Ого. Прикольное сравнение. Типа по реке памяти переправляет?— Типа того. Суть в том, что ему очень нравится быть с ней, но все, что он может сделать — это дать ей вспомнить.

Я поглядел на часы на руке. 4:37. Пора. Я остановился.

Из под кожи девушки пробивался тусклый свет, становясь все ярче и ярче. Она непонимающе смотрела на меня, а когда заметила сияние, непонимающе уставилась на свои руки, медленно помахивая ими. Я видел, как искра осознания зажигается в ее глазах, как она в слезах бросается ко мне.

Я обнял ее. Запах ее волос. Тепло ее тела. Нежность ее губ.

Поцелуй вышел смазанным.

Илэйя посмотрела наверх и рассыпалась миллионами жёлтых всполохов.

Солнце взошло.

***

Я встретил ее, как только солнце зашло за горизонт.

— Поговорим?— Я вас знаю? — спросила девушка.

Как же я ее люблю.