Откуда Берется Пыль?

Парис одним ловким движением свернул шею последнему стражнику. Увалень даже не заметил, что произошло: щелчок, и его жалкая жизнь оборвана. Парис оглянулся и с отвращением посмотрел на груду тел, лежащих у входа.— Элитнейшая охрана в Эфесе, — произнес он пренебрежительно и сплюнул, — и получаса не продержались.Парис распахнул дверь и парадным шагом вошёл в «самый защищённый дворец».

Дочь Ксера, одного из богатейших колдунов Эфеса, в страхе прижалась к стене. В ее трясущейся руке сверкал фамильный меч. Парис даже не удостоил оружие вниманием: они оба понимали, что ей это не поможет.— Где мой отец? — прокричала она надрываясь.— Где-то среди них? — убийца улыбнулся, сделал шаг в сторону, открывая девушке вид на разбросанные у входа тела.Девушка зашлась в рыданиях и осела на пол. Меч выпал из ее руки. Звон стали о каменный пол стал символом слабости. Клан Ксера пал.

— Только сделай это быстро, — девушка, кажется, приняла неизбежное и покорно склонила голову, оставаясь на коленях.Парис бегло осмотрел залу. Того, за чем он пришел нигде не было видно. Впрочем, он и не сомневался, что такую вещь хранили бы на виду.— Сначала ты поможешь мне кое-что найти, — он оскалился.Девушка подняла ненавидящий взгляд. — Так это Кайсар тебя послал? Вот как он решает свои проблемы.— Заткнись, девчонка, — устало протянул Парис и опустился на мягкую клинию, раскинув ноги.Он посмотрел на столик рядом, заметил кубок недопитого вина, одним глотком его осушил и взял гроздь винограда.— Он тебя использует, — ядовито прошептала она.— Это явно не твоя забота. Давай, неси скорее, — он нетерпеливо помахал рукой, и закинул в рот несколько виноградин.Девушка не сдвинулась с места.— Не глупи,  — добродушно улыбнулся он, — найдешь вещь раньше, чем гроздь опустеет — убью тебя быстро. А не успеешь… Этой свинье, — он кивнул на входную дверь, — повезло, что у него родилась такая прелестная дочурка. Мы с тобой как следует повеселимся.

Девушку его слова убедили. На трясущихся ногах она встала, дошла до расписанного золотом сундука, откинула крышку, затем достала тонкую апельсиновую палочку и ткнула куда-то. Сбоку отъехала металлическая пластина, и из выемки выпала грубо сделанная скрижаль.Девушка подхватила каменную плитку и принесла Парису.— Надеюсь на твое слово, господин, — со смирением сказала она, повернулась спиной и откинула волосы, обнажая белоснежную шею.

— О нет, голову я тебе не снесу, — весело ответил Парис, пряча скрижаль за пазуху.Он резко дёрнул за лёгкое ситцевое платье. Лямки не выдержали и платье опало на пол, обнажая округлые ягодицы. Девушка в ужасе обернулась. Парис помахал перед ней гроздью, на которой не осталось виноградин.— Не успела, — пропел он, скалясь.

***

Когда Парис вернулся, Кайсар все так же сидел за столом. Парис небрежно кинул ему скрижаль, пинком отодвинул стул и сел, закинув ноги на стол.— Золото у входа, можешь быть свободен, — пробормотал Кайсар, не отрываясь от писанины.— Да подожди ты, старик, — отмахнулся Парис, — Дай передохнуть.— Я же говорил, что его охраняет сильнейшая стра…— Да срать я хотел на стражу, — перебил его Парис и мечтательно улыбнулся, — А вот дочка его…Кайсар впервые оторвался от записей и презрительно посмотрел на наемника:— Животное.— Придержи коней, старик, — развеселился Парис, — со мной в Эфесе так никто не смеет разговаривать.— Ты не убьешь меня, я знаю, — спокойно парировал Кайсар.— Это почему ещё?— Потому что тебе интересно, для чего ты собирал для меня скрижали.— Твоя правда, дряхлый, — Парис расслабился, закинул руки за голову и откинулся на стуле, — Твоя правда.— А мне нужен свидетель. Всегда приятнее делить успех с кем-то, чем встречать его в одиночестве. Жаль только, мозг у тебя скуден и ты не поймёшь всю суть.— Хватит уже обзываться, старик, — Парис прикрыл глаза.— Тогда перестань называть меня стариком.— Аха-ха, — хрипло рассмеялся Парис, — тогда мы с тобой не договоримся, дряхлый.Кайсар больше не заговорил с ним и продолжил перерисовывать руны со скрижалей. Парис задремал.

***

— Ты никогда не задумывался, откуда взялась пыль?— Не, меня такие вещи не интересуют. — Меня это захватило ещё в детстве, лет с десяти я завороженно смотрел на эти маленькие сгустки чего-то… чего-то, что раньше было великим.Парис присвистнул.— Меня в десять лет больше интересовало, откуда берутся дети.— Надеюсь, ты так и не узнал. Таким, как ты это знание нужно ограничить.— Не знаю, как точно это работает, но кажется, я двигаюсь в правильном направлении, — Парис оскалился и подвигал в воздухе бедрами.Кайсар возвел глаза к небу.

— Так вот. Пыль. Десятки лет исследований привели меня к выводу: пыль раньше была чем-то бо́льшим. Это как собирать мозаику. Я медленно, но верно, изо дня в день изучал пылинки под увеличительными стеклами, ставил опыты и выяснил удивительное: в каждой пылинке, помимо частички из нашего мира, есть частичка божественного.— Чего-чего? Хочешь сказать, Ишхаси сидит в своей божественной обители и пыль создаёт? Что ему, заняться больше нечем?— Уж не знаю, кто ее создаёт, но, думается мне, один из богов точно приложил к пыли руку. Может, это прах умерших Высших, а может, песок с их божественных пляжей. Для этого мне и нужны были скрижали. Чтобы узнать.— Что узнать-то?— Узнать наверняка, откуда взялась пыль и что за божество за этим стоит.— Ага. Муть какая-то, короче.

Кайсар только вздохнул, покачал головой и принялся развешивать руны по краю хитро начерченного круга на стене.— Какой-то ритуал? — заметил Парис с деланным пренебрежением.— Эти руны — первородный язык. С его помощью можно подчинить магию. Бо́льшую часть жизни я потратил как раз на расшифровку. Составлял нужные формулы, чтобы открыть, наконец, тайну пыли.— И что, решил?— Сейчас мы это и узнаем, — ответил старец, приколов последнюю руну, и сделал пару аккуратных шагов назад.— Ты уверен, что это безопасно, старик?— Сейчас узнаем, — повторил Кайсар.

Одна за одной, руны загорались. Из каждой взвивались золотые нити и вонзались в центр круга. Когда все золотые нити соединили руны с центром, круг начал вращаться, искря, пока весь не покрылся золотом. Наконец, внутрення золотая часть будто провалилась куда-то внутрь. Парис вытащил кинжал и медленно подошёл к «окну». Кайсар остался на месте. Наемник просунул голову в отверстие и огляделся. — Там что-то… Это как так?На бо́льшее слов не хватило. Он завороженно сунулся внутрь, вот в темноте пропали его плечи, потом пояс, а потом весь Парис исчез в проёме. Кайсар пригляделся. Наемник стоял там, в другом мире и весело махал рукой учёному.— Глянь-ка, старик! Я в мире богов. Я что, выходит, бог?Парис сделал странные движения руками.— Повелеваю этому старому хрычу показать свой дряхлый хер!Кайсар поднял бровь.— Значит, я не бог херов, — довольно произнес Парис, — Это радует! Ну, чего встал-то там? Это же тебе было нужно. Идём!

Кайсар не пошевелился. Он вглядывался в темноту позади Париса. Наконец, то, чего он ждал, явилось. Длинная щупальца вынырнула из глубины и потянулась к наемнику. Парис, наделённый от природы небывалыми рефлексами, отпрянул и полоснул щупальце клинком. Щупальца задрожала и с удвоенной скоростью ринулась к обидчику. Парис снова уклонился и снова полоснул клинком. Убийца кинулся к проёму. Но путь ему перегородил Кайсар.— С дороги, старик! — крикнул Парис.Кайсар молча смотрел на наемника.— Уйди с дороги! — Парис замахнулся клинком и именно в этот момент щупальца наконец достала его и обхватила запястье. Парис развернулся, чтобы в очередной раз пырнуть щупальце кинжалом, но оно его уже отпустило. Он в исступлении посмотрел на свою руку. Запястье, за которое щупальце только что его держало, рассыпалась мелким прахом. Пылью. Парис запаниковал, выронил клинок и принялся стряхивать пыль с руки, источая ее все больше и больше.

— Что за херня!? — его голос сломался. Парис почти визжал от страха.

— Лучше участи для тебя и не придумаешь, животное, — сухо произнес Кайсар.

Парис остервенело поглядел на ученого.

— Я тебя и одной рукой прикончу!

Он бросился к Кайсару, но из темноты к нему уже тянулись ещё четыре щупальца. Они хватали Париса, обвивали и сжимали, пока его крик не утих под ними. Когда щупальца разжались, Парис рассыпался мириадами пылинок. Щупальца довольно завибрировали и, словно заметив наблюдателя, потянулись к Кайсару. Резким движением старик сорвал одну из рун. Проход тут же закрылся.

Кайсар устало опустил глаза и зашаркал к своему столу. Стул жалобно скрипнул, когда старик опустился на него и начал писать. Писал он много, явно довольный результатами своей работы. Наконец, довольный собой, он закончил, собрал пергамент в стопку и отложил на край стола. Весело напевая себе под нос незамысловатую мелодию, Кайсар подступил к кругу и снова прикрепил недостающую руну. Проход открылся. — Наконец-то, — выдохнул Кайсар, когда слепое щупальце его нашло.Последнее, что он успел — вытянуть руку и снять одну из рун. Проход закрылся, запечатав старика внутри.

На пол осело несколько пылинок.