ГОЛОСА ВОЙНЫ

Книга о том, как найти себя, когда вокруг только смерть.

        ~ Глава 1. Тишина ~

Осень 1943 года. Комендатура в бывшей школе. Кабинет, где раньше висели портреты русских классиков.

Я сидело на подоконнике, поджав колени к груди. Форма велика, пахнет чужой потом и махоркой. Батарея под окном не греет — город экономит топливо.

В голове — двое.

Даша появилась первой. Я помню её голос с детства. Она — та, кто боится. Кто плачет. Кто хочет, чтобы меня обняли. Она говорит шёпотом, даже когда никто не слышит.

Миша пришёл позже. В тот день, когда меня в первый раз ударили. Он — холодный. Считает, взвешивает, не паникует. Он — тот, кто выживает.

Я не знаю, почему они здесь. Врачи в интернате говорили про диссоциативное расстройство. Я не верило врачам. Для меня Даша и Миша — просто голоса. Мои голоса. Моя семья.

Даша: (сегодня опять будет допрос. Я боюсь.)

Миша: (двадцать два, двадцать три. Это сколько уже прошло через тебя, переводчик. Считай. Не отключайся.)

Я не хотело считать. Я хотело домой. Но дома нет. Есть война. Есть форма, которую я ненавижу. Есть язык, на котором они говорят, когда им страшно.

Русский.

Тот самый, который я учило по книгам в другой жизни. Когда думало, что стану поэтом. Когда у меня было имя.

А теперь у меня нет имени. Есть только должность — переводчик. Есть только Даша и Миша. Есть только эта комната с заколоченными окнами.

Я поправило очки — они вечно сползают с веснушчатого носа. Синяки под глазами сегодня темнее обычного. Короткое каре лезет в лицо, но перевязывать некогда.

В дверь стучат.

Даша: (началось)

Я выпрямило спину. Прячу руки в рукава — они дрожат.

В кабинет вталкивают девушку.

Я подняло голову.

Даша: (о)

Патриция. Связная, которую мы ждали две недели. Её фотография висела у Мюллера на столе. Чёрно-белая, нечёткая. Но я запомнило глаза.

Голубые.

И кудри. Светлые, мелкие, выбиваются из-под тёплого платка. Очки съехали набок.

Она стоит ровно, будто к спине приколотили дощечку. Смотрит на меня.

Патриция: (на чистом немецком, без акцента) Здравствуй, предательница.

Миша щёлкает счётчик.

Миша: (двадцать четыре. Запомни это лицо.)

Я молчу. Беру чистый бланк. Пишу одно слово по-русски.

«Сядь. Холодно.»

Она читает. Поднимает глаза. Усмехается. Садится на стул напротив.

Стул скрипит.

За окном, за заколоченными досками, где-то далеко ухает взрыв.

Даша: (красивая. Чёрт возьми, какая же она красивая. Даже здесь. Даже сейчас.)

Миша молчит. Ему нечего добавить.

Я смотрю на Патрицию. На её руки — тонкие, с длинными пальцами. Такими когда-то поправляли очки. Теперь они сжимают край стула, чтобы не дрожать.

Я знаю, что не выдам её.

С этого момента я — предательница. Настоящая. Не для неё. Для себя.