глава 7: Рассвет в Хогвартсе

Поезд остановился уже на рассвете. Небо было бледным, с холодным розовым оттенком, и туман стелился низко над землёй. Когда двери открылись, внутрь сразу потянуло влажным утренним воздухом. Сон слетел окончательно. Голос разнёсся по платформе:— Первокурсники и новенькие!Сюда! Повторяю! ...Их быстро вывели с поезда. Дорога шла вниз, к озеру. Вода уже не казалась чёрной, как ночью — теперь она отражала тусклый свет неба, но всё равно выглядела глубокой и холодной.Лодки ждали у берега. Дерево было сырым на ощупь. Когда они расселись, лодки сами оттолкнулись и пошли вперёд, почти беззвучно. Именно тогда замок открылся полностью. Сначала силуэт, затем детали. Башни, острые крыши, окна, в которых ещё горел свет. Огромный, как будто нереальный. Отражение в воде дрожало от движения лодок, и казалось, что он живёт сразу в двух местах.

Лодки причалили к каменной лестнице. Камень был мокрый, скользкий, и их быстро провели внутрь, не давая задерживаться. Узкий проход, затем подъём — и они вышли к широкой лестнице внутри замка. Там уже чётко организовали всё: вдоль стены велели сложить вещи. Чемоданы, сумки, клетки. Всё аккуратно выстроили в ряд. Только после этого их повели дальше.Коридоры становились шире и светлее. Каменные стены, факелы, портреты, но времени рассматривать почти не было. Когда двери в Большой зал открылись, всё резко изменилось.Пространство оказалось огромным. Потолок уходил вверх так высоко, что казался настоящим небом, сейчас светло-серым, с остатками рассвета. Свечи парили прямо в воздухе, сотни, может, тысячи, и их свет делал всё вокруг тёплым, несмотря на каменные стены. По бокам стояли четыре длинных стола, для факультетов. Уже занятые. Старшекурсники сидели плотно, кто-то оборачивался, кто-то сразу начинал перешёптываться, оценивая новеньких.В самом конце зала, на возвышении, стоял ещё один стол, поперёк остальных. Там сидели преподаватели. Стулья с высокими спинками, строгие, почти как троны. В центре директор.Стены были увешаны картинами. Портреты двигались, наблюдали, переговаривались между собой, реагировали на происходящее.Первокурсников провели к передней части зала и выстроили в линию. Впереди поставили табурет. На него старую, потёртую шляпу. Она выглядела так, будто её забыли выбросить лет сто назад: заломы, складки, почти как лицо.И вдруг она шевельнулась. Складка раскрылась, как рот. Шляпа начала петь. Голос был старый, хриплый, но громкий, заполняющий весь зал. Песня была про факультеты, про их качества, про то, как она выбирает. Это не выглядело как шутка — все слушали, потому что от этого реально зависело, куда ты попадёшь. После песни началось распределение. Вызывали по одному. Имя — шаг вперёд — шляпа на голову.И тишина.Иногда она почти сразу выкрикивала факультет. Иногда тянула, будто размышляла. В такие моменты напряжение висело прямо в воздухе.

В Хогвартсе было четыре факультета, и каждый из них тянул к себе свой тип людей: Гриффиндор забирал тех, у кого внутри было больше импульса, чем страха, кто шёл вперёд даже тогда, когда не понимал, чем это закончится.Слизерин выбирал холодных, собранных, тех, кто не распыляется и умеет ждать нужного момента.Когтевран тянул к себе тех, кому важно разобраться, докопаться до сути, а не просто принять как есть.Пуффендуй оставался для тех, кто не ломается, не предаёт и делает своё, даже если это долго и незаметно. Все они появились не просто так, их создали основатели школы: Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Кандида Когтевран и Хельга Пуффендуй, и изначально каждый брал учеников по своим принципам, пока они не ушли из школы, оставив после себя Распределяющую шляпу, которая до сих пор решает, кому куда.

Каждый раз человек срывался с места и шёл к своему столу, где его сразу принимали — сдвигались, хлопали по плечу, давали место.Имя прозвучало чуть громче остальных, будто само пространство на секунду задержало звук: — Аляска Арвейл. По залу сразу прошёлся лёгкий шёпот, не бурный, а настороженный, кто-то пытался вспомнить, откуда это имя уже мог слышать. Аляска сделала шаг вперёд, не оглядываясь, не цепляясь взглядом за лица. Табурет стоял посреди света от свечей, и, когда она села, свет лёг прямо на её лицо, делая его чётким на фоне огромного зала. Шляпа опустилась ей на голову, почти закрыв глаза, и на секунду стало тихо настолько, что слышно было, как потрескивают свечи.— М-м-м... — голос шляпы прозвучал не так, как раньше. Медленнее. Глубже. — Интересно... очень интересно. Пауза затянулась.— Слишком много... чужого. И в то же время... слишком знакомо.Аляска не двигалась, но её ладони выдавали нервозность.— Ум есть, — протянула шляпа. — Причём холодный. Чёткий. Ты видишь дальше, чем хочешь показывать. Это мог бы быть Когтевран... да, вполне.Когтевранский стол чуть оживился, кто-то наклонился вперёд, пытаясь увидеть лицо девочки.— Но нет, — почти сразу отрезала шляпа. — Ты не из тех, кто ищет знания ради знаний.Её голос стал жёстче.— Смелость... есть. Но не та, что ведёт вперёд. Та, что не даёт отступить, даже когда стоило бы. Гриффиндор? — короткая пауза. — Нет. Слишком расчётливо для них.Лёгкое напряжение прокатилось по залу.— Верность? — тихий смешок. — Ты можешь быть преданной... но только пока это имеет смысл. Пуффендуй сразу отпадает. Тогда остаётся...Шляпа склонилась глубже, почти касаясь её лба.— Амбиции и умение ждать. Я вижу, ты давно догадалась обо всём. Умная девочка.

— СЛИЗЕРИН!

На секунду зал завис, после чего слизеринский стол со свистом заопладировал. Ученики слизерина встали, свистели, хлопали и встречали новую однокурсницу.Шляпу сняли и Аляска направилась к столу.За преподавательским столом тоже были движения. Заинтересованые речью распределяющей шляпы преподователи провожали Аляску взглядом. К сведению, её фамилия была громкой, так что учителя были заинтригованы. Место нашлось быстро. Кто-то подвинулся, освобождая пространство.