Точка отсчёта

Вместо крика из горла вырвалось сердце. Оно, казалось, выскользнуло из груди и рухнуло на асфальт вместе с маленьким чёрным прямоугольником — плеером, который секунду назад ещё сжимали её онемевшие от холода пальцы, запутавшись в проводе наушников.

«Чёрт, мой плеер!» — Алена вскочила и резко обернулась на толкнувшего. Джинсы и лёгкая ветровка были отличны для пятиминутной пробежки до магазина, но не для долгой невольной засады в ледяном подъезде.

Высокий худой парень уже оглядывался виновато. На нём был лишь поношенный тонкий свитер, не спасавший от сквозняков. Услышав сверху тяжёлые, приближающиеся шаги и грубый окрик, он метнулся вниз, пролетел пару лестничных пролётов и скрылся за картонными коробками. Те самые коробки, что уже несколько месяцев стояли здесь, загораживая проход.

Алёна хотела окликнуть его, но парень приложил палец к губам, отчаянно моля не выдавать. Не выдать его тому, чей голос сейчас навис над лестничной клеткой. И как раз вовремя.

«Эй, тут худой пацан не пробегал?» — рваный бас заставил её поёжиться. От страха и холода.

«Вроде... кто-то побежал к лифту. Увидел, что тут не пройти», — выдавила Алёна, стараясь не оборачиваться и не выдать испуганный взгляд. Голос, видимо, звучал убедительно, потому что через мгновение шаги удалились вглубь дома.

Девушка шумно выдохнула, и её дыхание повисло в воздухе мутным облачком. Обхватив голову руками, она уперлась локтями в леденящие перила.

«Ушёл. Можешь вылезать из своего картонного замка!»

«Тише ты, ещё вернётся», — буркнул снизу. Когда он появился на свету, Алёна заметила, как он слегка подрагивает от холода, крепко обхватив себя руками.

«Ему помогли, а он огрызается... Надо найти плеер, лишь бы не разбился», — мысли о спасении плеера так захватили Алёну, что она не заметила, как парень уже поднялся, и налетела на него грудью.

«Весь день не даёшь проходу. Чем же я заслужил такое внимание милой девушки?» — хитро улыбнулся он, аккуратно придерживая её за плечи. В руке у него был тот самый чёрный прямоугольник. — «Упал аккурат на коробки, цел. Наклеить защитное стекло — была гениальная мысль. Особенно если любишь слушать музыку на пожарной лестнице в декабре». Он говорил бодро, но лёгкая дрожь в голосе выдавала, что тонкий свитер — плохая броня против зимнего сквозняка в подъезде. — «Прости, что толкнул. И спасибо, что прикрыла».

Алёна рывком забрала своё сокровище и отступила к перилам. Плеер и правда был цел, только по краю слегка облупилась краска.

«Дурак!» — огрызнулась она, но, заметив его смущённый взгляд и то, как он пытается спрятать побелевшие от холода пальцы в рукава, не смогла сдержать улыбки.

«Ну вот, теперь зови меня так», — взгляд собеседника снова повеселел. — «А у нашей спасительницы есть имя? Город должен знать своих героев».

«Спасительницы? Звучит пафосно. Можно проще — Ступица. Потому что полезла в эту темноту, как в прорубь, и чуть тебя не сдала».

«Ступица?» — он рассмеялся, и его дыхание снова стало парным. — «Мне нравится. Очень метко. Но для героини — слишком грубо. Пусть будет Стуша. Очень приятно, Стуша, я — Дурак».

Он протянул руку. Ладонь оказалась неожиданно тёплой и мягкой, словно он только что сжал её в кармане.

Слегка сжав её пальцы, парень неожиданно предложил, и в его голосе послышалась искренняя надежда:«Я живу на пятом. Хочешь чаю? А то я, как дурак, выскочил на пять минут за сигаретами, а ты, как ступица, — за чем?.. Заодно отогреемся. И обсудим твой музыкальный вкус. Пока я успел разглядеть только "Nirvana" и "Linkin Park"».

«А когда ты успел?..» — начала Алёна, но парень уже скрылся в проходе на площадку, потирая замёрзшие руки.

Мороз сковал экран плеера тонкой плёнкой инея. Мысль о горячем чае и тепле чужой, но внезапно ставшей близкой квартиры, показалась куда привлекательнее тишины этого холодного вечера и ледяного ветра в её собственной тонкой куртке. А ещё — мысль о том, что этот странный Дурак, только что бежавший от чьего-то гнева, теперь смотрел на неё так, словно она была его спасением.

Алёна, недолго думая, шагнула в тёмный проход, навстречу свету из приоткрытой двери и запаху свежего чая. Она шагнула за ним. За тем, кто уже не казался ей ни дураком, ни незнакомцем.