Глава 13

Светлую просторную комнату заполнял запах какао и чего-то приторно сладкого. Давид стоял, облокотившись на подоконник, и разговаривал по телефону с Мэллори. Его мягкий бархатный голос разливался по комнате подобно сладкой мелодии, но через раз приходилось останавливаться из-за работающего телевизора. А когда заговорило еще и третье лицо, ему пришлось и вовсе сбросить трубку. Быстро попрощавшись с Мэл, он обратил внимание на девушку, сидящую на кровати напротив.

— Ну что, мелкая проказница? Довольна? Я весь твой, — усмехнулся он, засовывая руки в карманы простых спортивок.

— Фу, Дав, ты знаешь, что порой звучишь как извращенец? — проговорила она, смешно скривившись, и поправила карамельно-русые волосы.

— Считайте, что я ваш порочный принц. Да ладно тебе, Лили! Давно пора привыкнуть к моим идиотским шуткам.

Парень подошел к кровати и плюхнулся на нее, в один миг оказавшись рядом с девушкой. Он лег прямо на ее колени и по-детски растрепал волосы. Она резко взвыла и скинула Давида прямо с постели.

— Давид, ты ужасный брат!

Он звонко рассмеялся и глянул на телевизор, на котором играла какая-то мелодрама. Пальцы утонули в мягком пушистом ковре.

— Зато у тебя ужасный вкус на фильмы.

Парень оглядел комнату. Интерьер напоминал скорее фантазию семиклассницы, нежели студентки первого курса. Над кроватью вперемешку с семейными фотографиями висели какие-то открытки с полуголыми нарисованными парнями. На полках — большое множество разных книг с яркими корешками. Нельзя забыть и про кактусы на подоконнике, которым она давала имена! Вон Дарси, Хитклифф и еще до фига разных растений, клички которых Давид уже не запоминал.

— А еще у тебя полностью отсутствует чувство стиля. Кто вешает фотки голых мужиков рядом с нашими семейными? — усмехнулся Давид, кидая красноречивый взгляд на сестру.

— Это не просто мужики! Это самые лучшие книжные мужчины. Я мечтаю о таком муже, как Рэндалл Регулус Корвин!

— А я что, хуже? — вскинул брови Дава и ущипнул Лили за ногу.

— Да какой же из тебя Рэндалл! Скорее на Тристана похож, но он принц, а ты...

— Эй! Давай не зазнавайся! Я тоже ни фига себе принц.

— Братишка, ты больше на коня тянешь, — она улыбнулась, на веснушчатом лице показались ямочки. А после внезапно схватила небольшую подушку и кинула ей в Давида.

Он резко увернулся и глянул на сестру исподлобья.

— Ли, ты ужасная дурочка.

— Я сейчас в тебя еще одну подушку кину! Со своей девушкой ты гораздо милее.

Давид непонимающе вскинул бровь. У него, конечно, были девушки, но Ли явно не знает, как он с ними общался. Да и, если говорить откровенно, они довольно мало разговаривали, все слишком быстро переходило в интим.

— Какой девушкой?

— Той самой, с которой ты так мило ворковал по телефону.

Парень не смог сдержать смеха и прислонился к кровати, запрокидывая назад кудрявые волосы.

— Мэллори — моя подруга! Ли, ты что себе напридумывала?

— Я-то? А кто ее так мило называл лисичкой?

— А вот это тебя уже не касается, — улыбнулся он и, поднявшись на ноги, щелкнул сестру по носу. Она что-то еще долго кричала ему вслед, но он уже не обращал на это внимания.

Зайдя в большую столовую, где уже трапезничала семья Де'Сантис, Давид невольно усмехнулся. Казалось, что его присутствие даже никто не заметил. Отец, как обычно, сидел за ноутбуком, что ни мать, ни дети не могли его отвлечь. Большой бизнес требует больших затрат. В том числе и времени, которого приходилось выделять слишком много.

Сестра Давида — Ава, которая буквально на полтора года старше парня, обсуждала с матерью ее последнее выступление в театре Сан-Франциско.

Каждый был занят своими делами, только самые младшие — Давид и Лили, по словам родителей, постоянно занимались какой-то ерундой.

Вот только если дочери он подобное прощал, то парень постоянно получал выговоры. Ну конечно, первый наследник на семейный бизнес, а занимается один черт знает чем! Кажется, с самого детства ему твердили о его важности в семье. Всё, что слышал Давид из года в год, — это нудные нотации отца и ни одного доброго слова в его сторону. А фразы по типу «Ты же наследник», «Разгильдяй!», «Ну как так можно!» уже и вовсе въелись под кожу, однако Давид, напротив, только продолжал строить козни, наплевав на все наставления родителей.

— Давид? Решил присоединиться к семейному ужину? — спросила мать на испанском.

— Нет, мама. Просто решил посмотреть, чем вы тут занимаетесь, однако не увидел ничего интересного.

— Ох, Давид... Тебя совсем не интересует твое будущее? Ты же как никак первый наследник на бизнес отца, — она вздохнула и перешла на английский.

— Прости, но меня подобное не интересует.

— А зря, все-таки рано или поздно тебе придется занять мое место и после окончания университета я серьезно этим займусь, — вдруг заговорил отец, заставив Давида неприятно поморщиться.

С начала учебного года парню пришлось заключить с отцом договор, по правилам которого после окончания универа, то есть уже через два года, он должен серьезно заняться семейным бизнесом, в ином же случае его лишат любой финансовой поддержки. Как говорил сам Давид, папочка видимо не смог найти другого способа заинтересовать его, поэтому решил пойти на гнусный шантаж.

«Будь его бизнес проклят», — повторял парень из раза в раз, ненавидя собственных родителей.

— Можете отдать наследство Аве. Я буду ни разу не против. Как, кстати, твой спектакль?

— Все прекрасно, братишка. Не хотел бы сходить на одно мое представление? — она взглянула на него. Ее янтарно-карие глаза сверкнули от ожидания.

— Прости, Ава, но театры меня мало интересуют.

— Мой знакомый сказал, что ты был на последнем мюзикле «Нотр-Дам де Пари». Как объяснишься? — девушка улыбнулась, а Давид напротив занервничал.

Все свои увлечения он предпочитал скрывать ото всех, иначе потом его бы начали таскать везде. Легче было притвориться распутником, чтобы с него не было никакого спроса.

— Это тот, где все как резаные поют про сумасбродную цыганку? Прости, Ава, но это явно не мой жанр. Хотя если актриса горяча... — протянул он, облокотившись на дверной косяк.

— Замолчи! — взмахнула руками девушка. — Даже не хочу слышать про твои любовные похождения.

Давид усмехнулся, перекинулся с Авой еще парой фраз и ушел к себе в комнату. У родителей он оставался редко. Чувство некой самостоятельности, которое он ощущал во время жизни в общаге, все же сильно манило его, поэтому роскошному особняку он предпочитал простую комнатку в общежитии.

Честно говоря, этот парень был абсолютно странным и неоднозначным. Жгучим и страстным, но при этом нежным и обходительным. Порочным принцем, как его называла сестра, но притом галантным джентельменом. Казалось, что люди знают всего один процент настоящего Давида, а ведь он правда интересный человек. Рано или поздно маски, которые он так любит носить, спадут, но пока что он предпочитает продолжать играть роль разгильдяя-подростка, которому просто чуждо чувство ответственности.

***

На следующий день Давид и Мэллори договорились встретиться в центральном парке для обсуждения плана по примирению их друзей. Кажется, единственное, что их связывало — это маленький уровень IQ Рафа и Лины, которые долбились в глаза и никак не могли понять, что любят друг друга.

Сидя на деревянной лавочке, Давид качал ногой из стороны в сторону, ожидая прихода Мэл. Еще теплый осенний воздух трепал его бардовый шарф, край которого виднелся из воротника пальто.

Буквально через пару минут к нему подошла Мэл. Она была одета в такое же, как и у Давида пальто, но на оттенок темнее, а невысокий каблук ее сапожек размеренно стучал по асфальту. Из общего образа выбивались только ярко-малиновые пряди волос, в которых привычно блестели серебряные колечки.

— Привет. Ты не долго ждешь меня? — проговорила Мэллори и села рядом с Давидом, держа в руках стаканчик с горячим кофе.

Тот коротко мотнул головой и натянул на лицо привычную ухмылку.

— Ну что, лисичка? Готова к нашей секретной операции?

— Надеюсь, это поможет.

Парень усмехнулся и заправил светлую прядь за ухо Мэллори. Ее волосы были мягкими и слегка пушились из-за влажности.

— Поможет. Их главное подтолкнуть на правильное решение, а дальше они и сами не смогут противиться. Этих двоих как магнитом тянет к друг другу.

— Твоя правда. Но они так глупо отрицают это. Иногда мне хочется придушить Лину.

— А мне — оторвать Рафу его мужское достоинство. Все равно не пользуется по назначению.

Мэл кинула на парня красноречивый взгляд, а тот, не сдержавшись, прыснул от смеха.

— Шучу-шучу! — он поднял руки в знак капитуляции и продолжил. — Давай лучше обсудим план действий.

Девушка кивнула, отпив из стаканчика латте. Молочная пенка застыла на губах, и она облизнула их, оставив только едва заметный блеск.

— Что от меня требуется?

— Все довольно просто. Нам нужно притвориться парой.

Услышав это, Мэллори чуть не поперхнулась воздухом. Ее щеки приобрели розоватый, даже почти пунцовый, оттенок.

— Это по-твоему «просто»?! — воскликнула она.

— Поверь, из всех моих вариантов это самый простой, — на губах Давида появилась его фирменная лисья ухмылка.

— Как ты предлагаешь все это устроить? За ручку вместе перед Рафом и Линой ходить? — встрепенулась девушка и взмахнула руками.

— Могу даже поцеловать тебя, — усмехнулся Давид. — А вообще, это будет отличным поводом встретиться вчетвером. Скажешь малышке Лине, что влюбилась в меня по уши и хочешь пригласить в гости, но одна боишься, и попросишь ее остаться с тобой. Рафаэля я как-нибудь сам уговорю.

— Почему это я в тебя влюбилась?

— Потому что если я скажу, что боюсь оставаться один на один с девушкой, Раф никогда в жизни мне не поверит.

Мэллори не сдержалась и звонко засмеялась, а Давид словил себя на мысли, какой же красивой она была. Светло-пшеничные волосы струились по плечам каскадной волной и доходили почти до локтей. Голубые с серым проблеском глаза, которые напоминали две льдинки, напротив сияли мягким огоньком. На молочной коже мелькали небольшие родинки, несколько на шее, одна на лице, ухе и кисти. Она не была идеальной, но зато живой и по-своему прекрасной, в отличие от вылизанных моделей, с которыми встречался Давид.

— Ты чего так смотришь на меня? — вдруг спросила Мэл, заставив парня оторваться от любопытного занятия.

— Пытаюсь понять, что в тебе такого необычного, что глаз не оторвать, — ответил Давид без капли стеснения.

— Это комплимент?

Девушка улыбнулась, словно принимая правила его извращенной игры.

— Из моих уст девушкам только комплименты и выходят.

— Да-а-а? — протянула Мэл. — И как много таких девушек?

— Я слышу что-то странное в твоем голосе. Неужели это ревность?

— Конечно, мне же еще твою девушку играть.

Давид улыбнулся и поднялся на ноги, подавая девушке руку. Она кинула на него взгляд полный непонимания, и тот поспешил объясниться.

— Погуляем? Я устал сидеть.

Мэллори тихо хихикнула и взяла парня за руку. Его ладонь была немного шершавая, но до чертиков горячая. В нос ударил запах кофе с ноткой цитруса, напоминающий ей о рождественских праздниках, которые когда-то она просто обожала и ждала с нетерпением. Сейчас же жизнь словно потеряла все краски и превратилась в одно большое серое пятно.

Ее отец продолжал лежать в больнице, а его состояние только ухудшалось, потому что дорогостоящие операции они оплатить не могли. Мать еле концы с концами сводила, так что о дополнительных расходах не может идти и речи.

Вспомнив случай, который произошел между ней и Давидом в больнице, девушка вдруг решила спросить.

— Кого ты тогда навещал в больнице?

Давид внезапно замер, а его ладонь на секунду сжалась.

— Почему вдруг вспомнила?

— Не знаю, — она пожала плечами и опустила взгляд, неловко ковыряя носком сапога землю.

— Расскажу, если обещаешь поделиться интересным фактом о себе, — улыбнулся парень, поймав удивленный взгляд Мэллори. — Что? Информация за информацию.

В глазах девушки загорелся азарт, и она кивнула, растянув розовые губы в ухмылке.

— Тогда в больнице лежала моя мать. У нее проблемы с сердцем с самого детства, поэтому периодически она ложится на обследования. Отец хотел отправить ее в частную больницу, но там не нашлось мест.

— Я думала, в нашем мире все решают деньги, — горько усмехнулась Мэл.

— Конечно они влияют на многое, но все же что-то деньгами не купить.

— Например?

— Любовь, — коротко проговорил Давид, а потом заметил, как усмехнулась девушка, и продолжил. — Что, банально? Зато правда. Эмоции не купишь ни за какие деньги.

— Почему? Захотел — пошел купил билет в цирк, и вот тебе эмоции.

Губы парня расплылись в нежной, почти благоговейной улыбке, и он по-детски потрепал Мэл по волосам.

— Глупость. Ты покупаешь события, а не эмоции. Сколько бы человек не заплатил, какие богатства мира не отдал, если он не готов — никакие эмоции он и не получит. С любовью также. Ты никогда не сможешь насильно заставить кого-то полюбить тебя. Вся суть именно в искренности, которой сейчас, к сожалению, очень мало в людях.

— Звучишь как чертов философ, — усмехнулась Мэл и, вдруг взяв Давида под локоть, зашагала вдоль детских площадок, установленных в парке.

— Да ты еще не знаешь, какой я мыслитель! — воскликнул он, а потом внезапно для девушки выхватил из ее рук стаканчик с кофе и отпил глоток, неприятно морщась. — Сколько здесь молока! Ты как такое пьешь?

— Я вообще-то его для себя заказывала!

— С парнем надо делиться! Кстати, считай, что у нас уже был первый поцелуй, хоть и косвенный.

Парень посмотрел на Мэллори и, заметив, что она вся красная как маков цвет, глухо засмеялся в кулак мягким баритоном.

— Идиот... — прошептала девушка и уже хотела отстраниться от него, когда тот вдруг только сильнее прижал ее к себе.

— Прости, лисичка, — он всего на секунду посмотрел в ее глаза, а потом снова отвернулся. — Ты вообще-то должна мне факт о себе.

Мэллори задумалась над тем, что же можно ответить Давиду, а потом рассказала, как ей показалось, самое безобидное, но что знало совсем небольшое количество людей.

— У меня плохое зрение, в последний раз было, кажется, минус четыре, но при этом я никогда не ношу очки. Не могу вообще нормально воспринимать себя в них, так что моим спасением стали линзы.

— Теперь интересно увидеть тебя в очках.

— Да никогда в жизни!

Они звонко рассмеялись и продолжили гулять по парку, как настоящая парочка, держась за руки и глупо улыбаясь друг другу. Их души, что искали умиротворение, наконец обрели внутренний покой.