Глава 12

Рафаэль.

В темной комнате нашего общежития тихо играла медленная английская музыка. Шторы были задернуты, что ни один лучик света не мог проникнуть внутрь, оставляя меня наедине со своими мыслями и горячей брюнеткой, которая сейчас была со мной и так громко стонала, что, кажется, скоро об этом будет знать весь этаж. Но ни меня, ни ее это ни капли не смущало. Она вжималась ногтями в мои плечи, царапая их, а мои пальцы сжимали ее узкую модельную талию.

Благо Давид снова уехал к другу и комната была в моем распоряжении, иначе потом я бы слушал подколы парня еще ближайший год или два.

Волосы девушки разметались по тяжело вздымающейся груди, мои же были влажные и прилипали ко лбу.

Ситуация с Линой так сильно вывела меня, что несколько дней я тупо закрылся в комнате и не выходил никуда, кроме пар, а сегодня и вовсе подцепил какую-то девчонку с предложением временного перепихона. Это было вообще не в моем стиле, потому что я всегда как минимум устраивал свидания, а тут... Не знаю, что на меня нашло, но, черт, я был так подавлен и зол.

Из мыслей меня вывел протяжный стон девушки, который я заглушил поцелуем. Она упала мне на грудь, и мы блаженно разлеглись на постели под одеялом. Я тяжело дышал, и на минуту мне даже удалось выбросить из головы эту гнусную ситуацию, но потом она снова накрыла меня с головой.

Я вспоминал гадкий ливень, который пробирал до мурашек, как Лина хотела отвесить мне пощечину, синяки на ее руках и... Поцелуй. Наш умопомрачительный поцелуй, от которого у меня сносило крышу. Кажется, даже тот невесомый поцелуй распалял меня сильнее любого секса. Эта нежность, которую дарила мне Лина, будто убивала меня. Заставляла сгореть и превратиться в кучку пепла, а потом заново возродиться.

Внезапно в дверь постучали, а потом и вовсе открыли ее. В проходе показалась Лина, которая смотрела на меня широко открытыми глазами, наполненными слезами. Я резко привстал на локтях, разбудив тем самым девушку, что спала на мне.

— Раф? — тихо прошептала брюнетка, сонно глядя на меня.

Спасибо Всевышнему, что лежали мы под одеялом, иначе я бы точно не выдержал!

Лина рванула с места, и я погнался за ней, быстро надев спортивки и простую футболку. Девушка что-то крикнула, но мне было особо насрать. Сейчас меня интересовала только Лина, которая бежала от меня так быстро, будто я был маньяком. Может, я и был мудаком, хотя мы не встречались, но зла ей бы я точно не причинил.

— Лина! — я нагнал ее уже на улице.

Вокруг уже вечерело, но солнце все еще бросало на землю последние лучи, едва пробиваясь сквозь тучи. Глаза Ангелины были на мокром месте, а саму ее била мелкая дрожь. Холод на улице и правда стоял ужасный, но я будто ничего не чувствовал. Только жар кожи девушки напротив, который я чувствовал, потому что держал ее за запястье.

— Лина, что случилось? — я взволнованно взглянул на нее, но она то и дело отводила взгляд.

— Ты был с девушкой? — тихо прошептала она, глядя себе в ноги.

— Неуместный вопрос. Ты же сама все видела. Почему ты пришла спустя почти неделю?

Она тихо всхлипнула, а потом подняла на меня глаза. Они все еще были влажные, но уже злые, нежели растерянные. Она будто была готова с меня кожу содрать, но я не понимаю за что. Это она игнорировала мои сообщения, попытки поговорить, а в итоге я все равно чувствую себя виноватым.

— Я хотела поговорить, но... видимо отвлекла тебя.

Та стиснула челюсть, что ее хрупкий образ быстро разрушался. Однако для меня она продолжала быть моей хрупкой Линой, которая гуляла со мной день напролет и болтала обо всем на свете.

— Лина, о чем ты хотела поговорить? — я четко проговорил каждое слово. Раздражение бурлило в венах.

— Уже ни о чем.

— Черт возьми, Лина! Когда ты прекратишь вести себя как ребенок? Ты пришла, чтобы поговорить со мной. Я здесь. Стою перед тобой. Говори.

Она глядела на меня в упор, но не решалась заговорить, будто кто-то душил ее. В горле стоял ком, а дышать было сложно, но я стоял прямо и ждал, когда она наконец заговорит.

— Что для тебя значит тот поцелуй?

— Что?

— Рафаэль, ты все слышал, — строго проговорила она, сводя брови вместе. — Он что-то значит для тебя или...

— А что он должен для меня значить? Мы поступили глупо и на эмоциях. Этот поцелуй был ошибкой, которую мы оба допустили.

— Вот, значит, как, — на ее губах застыла усмешка.

— Лин, ты же сама говорила, что у тебя есть парень, которого ты любишь. Давай просто забудем эту ситуацию и будем друзьями, — последнее слово я проговорил хрипло и через силу, потому что мне, черт возьми, не хотелось оставаться во френдзоне! Я любил эту девушку до беспамятства, как бы сам не отрицал того. Мне сносило от нее крышу. От мягкого голоса. От запаха цветов и белого шоколада. От ее немного пышных форм. Она так часто шутила насчет своей фигуры, а я сходил с ума оттого, что не могу коснуться ее.

— Да... Ты прав.

Она прошептала это в последний раз и ушла. А я смотрел ей вслед, пока на сердце ужасно жгло от ощущения беспомощности.

***

Сидя на кровати в полумраке комнаты, освещаемой красным неоновым светом, Мэллори пыталась настроить небольшую камеру на штативе. С пятнадцати лет девушка увлекалась съемкой видео и часто выпускала в соцсети бьюти-ролики. Ее макияжи нравились многим девушкам, потому что их было очень много и каждый был универсальным. В какой-то момент она хотела даже подрабатывать на этом, но сейчас времени совсем не было, да и желания.

За последние недели Мэл несколько раз пыталась устроиться официанткой в кафе и даже уборщицей, но денег было слишком мало! Они едва покрывали ежедневные расходы, не говоря о том, чтобы оплатить реабилитацию отцу. Ситуация с каждым разом становилась все хуже и хуже. Состояние отца — нестабильнее. Один раз врачи уже чуть не потеряли его, и тогда Мэл поняла, что времени нет.

Расстегнув несколько пуговиц на белой рубашке и открывая вид на молочную грудь, Мэллори наконец настроила камеру и запустила съемку. Светлые волосы рассыпались по плечам, прикрывая зону декольте. Та смахнула их назад, после спустила на пол рубашку, оставаясь в кружевном лифе. Ее щеки запылали огнем, но красный свет не позволял этого заметить. В груди разрастался стыд и отвращение к самой себе, но пути назад уже не было. Руки потянулись к бретелькам, желая их спустить, когда телефон девушки вдруг зазвонил, испортив все видео.

Облегченно выдохнув, Мэл подняла телефон и заметила незнакомый номер, что ее в целом не смутило. Она быстро подняла трубку, поправляя волосы.

— Да? Слушаю.

— Привет, лисичка, — раздался веселый мужской голос.

— Давид? Чего звонишь? Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — Давид хрипло рассмеялся в динамик телефона. — Наши голубки поссорились. Кажется, нам придется их помирить.

— Раф и Лина? Не верю!

— Они самые, лисичка. Поможешь свести этих двух?

Кажется, даже через экран телефона Мэл видела ехидную ухмылку Давида и блеск его ярко-зеленых глаз.

— Ладно. В ближайшие дни все устроим, — проговорила Мэл и ненароком задумалась. Что если это знак судьбы, что не место ей на подобной работе? Она сможет найти другой способ, однако разум все же брал верх над глупой верой.

— Спасибо, лисичка. Ты очень мне помогла.

Мэл уже хотела что-то сказать, когда вдруг услышала в динамике девичий голос.

— Давид, ты еще долго? — проговорила девушка.

— Уже бегу, милая, — ответил ей парень. — Еще раз спасибо, Мэл. Увидимся.

Он сбросил трубку, а Мэллори сидела уткнувшись лицом в колени и тихо плакала от ощущения безысходности.