Глава 7

Замок двери медленно провернулся. В квартиру вошла Мэллори, потирая разбитые костяшки и шипя от боли. Обшарпанные стены с выцветшими обоями привычно встретили девушку, уставшую после тяжелого дня. На кухне стоял шум звенящей посуды.

— «Мама уже дома?»

Вопрос сразу перестал иметь значение. Из комнаты вышла мать девушки, одетая в простое домашнее платье, а поверх фартук. В нос ударил запах супа, а живот непроизвольно скрутило.

— Привет, милая. Кушать будешь? — только и спросила женщина, вытирая руки. Ее лицо тронула мягкая улыбка.

Мэл отрицательно мотнула головой. Аппетита не было от слова совсем, а от запаха еды мутило. Новости слишком сильно сказались на девушке, отчего мысли путались, а сознание плыло.

Зайдя в комнату, она откинула рюкзак, который еле висел на плече, а потом и сама упала на кровать, блаженно закрывая глаза. В висках пульсировало, голова трещала по швам, а тело обливалось тупой болью от собственной беспомощности.

Она ждала. Верила. Но ее веру растоптали вместе с ней. Этот мир слишком алчный, чтобы надеяться на бескорыстность людей. Деньги — вот что действительно занимало лидирующую роль.

Резко поднявшись с кровати, Мэллори набрала какой-то номер и приложила телефон к уху. Гудки один за другим раздавались в динамике, пока ей вдруг не ответили.

— Слушаю, вас.

— Я хочу прийти к вам.

Ангелина.

Шагая по заваленной листьями дороге, я проклинала сама себя за то, что нагрубила подруге. С одной стороны меня душила вина, а с другой я просто не могла поверить, что Джей мог мне изменить. Его слова любви всегда звучали так искренне, с такой нежностью, а сказанное Мэл словно выбило из меня весь воздух, оставляя после себя только жжение в груди.

В моменте, когда я уже завернула во двор, меня вдруг кто-то схватил за запястье. Я резко обернулась, распахнув глаза, и тут же открыла их еще больше. За мной стоял Рафаэль, нежно обхватив мою руку и смотрел на меня своими лазурно-зелеными глазами.

— Раф, ты что здесь делаешь? — прошептала я и не зная как успокоиться затеребила край шарфа.

— Услышал вашу ссору с Мэл и решил спросить, что случилось.

Я замялась на секунду, поджав губы, а потом ответила довольно резко:

— Не хочу это обсуждать. Мне пора домой. Спросишь у нее.

Я только хотела развернуться, но Раф не дал этого сделать. Схватил меня за плечо, что я и шевельнуться не могла. Его брови были сведены у переносицы. Мои ноги словно приросли к земле, я точно не ожидала такой настойчивости от него.

— Раф...?

— Что у вас произошло, Лина? Я слышал что-то про Джея. Он тебя тронул? — серьезно проговорил Раф, в его голосе звенела сталь, что я минуту просто молчала, не зная что ответить.

— Нет, все нормально. Немного повздорили с Мэл.

Он нахмурился.

— Если ты не хочешь рассказывать, не говори. Просто знай, что я всегда тебе помогу, — он звучал так убедительно, что я и сама в это поверила. Будто мы были знакомы всю жизнь! А не какой-то жалкий год. — Давай я провожу тебя.

Теперь на лице Рафаэля светилась добрая улыбка. Я кивнула, понимая, что вряд ли получится отвертеться и мы пошли в сторону моего дома, хотя оставалось всего ничего.

— Помнишь мы здесь сидели летом? Кажется, что это было совсем недавно, — Раф кивнул в сторону детской площадки около моего дома.

— Это и было недавно, — я улыбнулась. — Сейчас только середина осени.

— Тогда как будто это было вчера. А не несколько месяцев назад, — поправил Раф, глядя в сторону многоэтажки. Пряди его волос лезли в глаза. — Я часто думаю, а что если бы я тогда не встретил тебя в кафе? Как бы жизнь обернулась? Я оказался ведь там совсем случайно.

— Даже не знаю... — честно ответила я, поежившись от внезапного ветра. — Я нередко сбегала в это кафе, чтобы не идти домой.

— Почему именно эта?

Я задумалась. Действительно, а почему? Из-за того, что рядом со школой? Не думаю, потому что кафешек у нас по округе довольно много и есть гораздо более интересные чем простая кофейня у набережной.

— Это место... Словно там я ищу свое вдохновение. Для писателей очень важна дисциплина, но без вдохновения никак, потому что писательство — это в первую очередь творчество, которое должно приносить тебе удовольствие.

Рафаэль о чем-то задумался, смотря мне прямо в глаза. А я вскоре не выдержала и смущенно опустила взгляд.

— Расскажи что-то о своих родителях, — вдруг попросила я. Не знаю даже откуда такой вопрос, но он как будто из самого сердца рвался.

Раф замер, глядя в никуда, а потом улыбнулся тепло и мягко, как он делал всегда.

— Мне нечего о них рассказывать.

— Не хочешь?

— Нет, мне правда нечего. Я их даже не помню.

Я округлила глаза.

— По правде говоря, своих родителей я не помню, потому что рос в детском доме. Кажется, только обрывки каких-то воспоминаний стоят в голове. Мама всегда была красивой, как принцесса из сказки. Светловолосая и зеленоглазая. А отец ровно наоборот. Суровый и даже холодный, — Раф запнулся, думая говорить дальше или нет. — До пятнадцати лет я хотел найти своих родителей и даже сбегал из детского дома, но меня слишком быстро находили и я забросил эту идею. Потом хотел обрести новую семью, но был слишком взрослым для многих пар. После восемнадцатилетия я поступил в университет, а в девятнадцать стал работать официантом в простой кафешке, куда ты так любишь ходить, — он ухмыльнулся и немного прищурился, изучая меня взглядом. — В день когда ты пришла, была моя первая смена. Меня попросил выйти один знакомый вместо него, а в кофейне так не хватало персонала, что они сразу взяли меня. Тогда я и встретил тебя.

Я молчала обдумывая все сказанное. Вот значит сколько секретов таит в себе мой друг. За маской милого и дружелюбного парня прячется тяжелая израненная душа, что сердце обливается кровью.

— Честно говоря, после этой встречи ты долго нет выходил у меня из головы. Я даже добавила в книгу персонажа, похожего на тебя, — призналась я и почувствовала как мои щеки горят от смущения.

Рафаэль явно удивился сказанному. Это у него на лбу было написано.

— Да? И кто этот новый персонаж? — он улыбнулся и наклонился ко мне, что я почувствовала его запах, аромат полевых цветов вперемешку с чем-то еще. Я не могла разобрать этот запах даже если очень сильно хотела.

— Ученик при церкви. Его зовут Кай, — ответила я неуверенно. Все равно мне было все еще стыдно рассказывать кому-то о своих записях, пусть это была даже совсем небольшая информация о персонаже.

Внезапно Раф залился таким громким смехом, словно клоуна в цирке увидел! Мои щеки еще больше вспыхнули румянцем от стыда. Неужели ему так не понравилась идея персонажа?

— Хватит ржать! — я ударила его по плечу.

— Прости, Лина, — сквозь слезы произнес он, все еще посмеиваясь. — Никогда бы не подумал, что с меня будут писать церковника! Значит, вот что ты обо мне думаешь?

Его лицо снова приобрело знакомое выражение. Хитрая, немного дерзкая улыбка. Да это был Раф! Сама задаюсь вопросом как я решила писать с него священника. Неужели повелась на смазливую мордашку?

— Могу сказать, что мне очень льстит подобное. И я все еще жду когда ты дашь мне ее почитать.

— Не время. Она пока не готова.

Раф внезапно щелкнул меня по носу и пробормотал шепотом:

— Тогда я готов ждать сколько надо, Лина.

Он отстранился от меня на расстояние и вскоре мы дошли до моего дома. Не желая, чтобы Рафаэль видел мое замешательство, я быстро попрощалась с ним и рванула в подъезд, плотно закрывая за собой дверь.

Мое дыхание в моменте сбилось на неровное и прерывистое. Я даже не могла понять, что испытывала сейчас. Не могла понять, что чувствую. Это был страх, стыд или... Что-то новое о чем мне еще предстоит узнать? В любом случае думать об этом я не хотела. Слишком сложно.

Я поднялась на свой этаж в квартиру. Внутри стоял запах сигарет, который казалось въелся в стены этого дома. Где-то в родительской комнате звенело стекло и играл телевизор. Быстро проскочив в свою комнату, я закрылась там на замок. Куртка, которую я забыла снять, полетела на пол к остальным вещам.

Переодевшись в пижаму и мягкие тапочки, я села за небольшой стол и открыла ноутбук. Вдохновение пришло совсем незаметно и руки сами принялись печатать текст. Я погрузилась в свой волшебный мир, а глава писалась даже без плана, меняясь буквально на ходу.

Волшебница Лира, что прозвали злой ведьмой, гуляла по лесной чаще, проводя рукой по ветхим деревьям. Вокруг шумели сверчки, где-то вдалеке журчал ручей. Ее спокойствию не было предела и хоть многие звали ее злобной колдуньей, сердце той было гораздо чище многих алчных правителей королевства Невермор. Легкое шелковое платье, ткань на которое она забрала через подругу горожанку, струилось по ее телу, будто окутывая морской волной. Животные словно приветствовали хозяйку этих лесов.

Внезапный звук в кустах заставил Лиру напрячься. Животные разбежались в страхе, однако сама ведьмочка скорее поинтересовалась кто забрел так глубоко в чащу.

Она подошла к зарослям, мягко отодвигая их. За ними сидел парень с черными волосами по плечи. Его глаза напоминали гладь озера у которого девушка была совсем недавно.

— Здравствуй, странник. Что тебя привело в мои обители? — спросила она.

Мальчишка совсем ненадолго замялся, а потом поднялся на ноги. Он был выше Лиры на голову если не больше, но в глазах читался страх.

— Не странник я, волшебница. Ученик простой при церкви, что заплутал в этих лесах.

— Что же искал ты здесь?

— Травы особые для отваров. Хворь ходит по столице, все обязаны приложить свои усилия для лечения, — ответил он немедля.

— Не избавитесь вы от хвори, пока страхи ваши господствуют над вами, — отчеканила Лира немного загадочно, но парнишка и не обратил на это особого внимания. — Как зовут тебя?

— Кай. Так меня нарекли. А ты... — он замолчал.

— Странно, что не знаешь ты меня. Все в округе чуть ли не легенды обо мне слагают. Ли-и-и-ра... Потомственная ведьма, — она ненадолго замолчала, а потом вдруг снова заговорила.

«Не ходи к ней юнец.

Твой наступит конец.

Коль забудешь дорогу,

И умрешь понемногу.»

В рифму проговорила Лира старую байку, которую каждый ребенок знает еще со времен жизни ее бабушки.

— Слышал эту сказку в детстве, но не верил, что правда все это.

Лира усмехнулась, запуская руку в светло-зеленые волосы.

— А что, увидев меня, поверил?

— Нет. Но зато увидел деву невиданной красоты, что прячет ее в лесных чащах, — улыбнулся ей Кай, а на щеках показались прелестные ямочки. Лира и не помнила, когда в последний раз к ней так хорошо обращались. Не гнали прочь, не страшились и даже не пытались сжечь на костре, как поступали с многими другими ведьмами. В первые она почувствовала себя человеком.

Постепенно и не торопясь, я дописала главу и с облегчением закрыла ноутбук. Странно как сюжет закручивается, потому что изначально я даже не планировала знакомить Лиру и Кая, а теперь... Теперь даже я не знаю, что в итоге получится.

Облокотившись на спинку стула, я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и пониманием, что ни одна лишняя мысль наконец не лезет в голову.

***

Стерильные коридоры больницы, пронизанные ярким флуоресцентным светом, казались бесконечными. Мэллори молча шагала до нужной палаты, держа в руках пакет с продуктами. Ее взгляд был поникшим, а на душе словно кошки скребли. Уже подходя к палате девушка вдруг заметила смутно знакомую фигуру. Парень стоял к ней спиной, но почему-то все равно казался ей знакомым.

Когда расстояния между ними было совсем небольшое, он наконец обернулся и тогда Мэл узнала его. Каштановые кудри, расслабленная поза, хитрая ухмылка.

— Давид?

— Мэллори, привет! — улыбнулся он и ненавязчиво приобнял ее за плечи.

Блондинка также обняла его и почувствовала легкий запах табака, перебитый мятой, который исходил от пальто парня. Он стоял с какими-то бумагами в руках около больничной палаты, но лицо его было на удивление расслабленным и непринужденным.

— Что ты здесь делаешь, Мэл?

Девушка замялась, переступая с одной ноги на другую и думала, стоит говорить или нет. Дело было очень личное, поэтому она решила ответить расплывчато.

— У меня здесь... Отец лежит, — выдохнула она прерывисто и глянула на Давида.

Его брови сошлись на переносице, а между ними залегла складка. За секунду этот парень с жизнерадостной улыбкой стал взрослым мужчиной.

— Что с ним случилось? — вдруг спросил Давид, застав Мэллори врасплох. Она замялась и парень заметил это, быстро добавив. — Прости. Тупой вопрос. Я часто несу всякую чушь.

— Все нормально. Просто я не хочу говорить об этом мало знакомым людям.

Давид в тот же момент вернул на свое лицо обворожительную улыбку, и склонившись в девушке, прошептал на ухо:

— Тогда нам надо узнать друг друга лучше, лисичка.

Он отстранился от нее также резко как и приблизился, а потом абсолютно непринужденно зашел в палату. Последнее, что услышала Мэл был звонкий голос Давида, радостно приветствующий какую-то девушку. Все произошло так быстро, что блондинка даже слова не успела вставить, не говоря уже о том, чтобы посмотреть к кому зашел этот парень-юрист.

Не зная, что делать в такой ситуации, Мэл решила придерживаться своего изначального плана и зашла к отцу в палату. Он лежал, укрытый тонким пледом, и смотрел в окно, где уже розовел закат. К его руке была прикреплена капельница. Жидкость размеренно капала, нарушая тишину легким постукиванием.

— Мэллори, милая, — произнес мужчина даже не оборачиваясь и смотрел на свою дочь через стекло.

Ее глаза наполнились слезами, когда она услышала его хриплый голос и бросив пакет на пол, девушка тут же подбежала к отцу, обнимая его так крепко, словно видела в последний раз. Сердце обливалось кровью от вида мертвенно бледного отца, лежащего на больничной койке. От когда-то густых каштановых волос не осталось ничего, потому что из-за операции пришлось их сбрить. По телу швы, которые он старался скрыть, но все равно не мог сделать этого полностью. Сам он был еще слишком слабым, чтобы даже самостоятельно встать с кровати.

— Девочка, моя... — прошептал мужчина в волосы Мэллори.

Ее горькие слезы катились по щекам, стекая на рубаху отца. Она плакала тихо, лишь иногда всхлипывая. Волосы разлохматились, от макияжа не осталось ничего, кроме потеков туши.

Простояв так несколько минут, она медленно отстранилась и вытерла щеку тыльной стороны ладони.

— Я принесла тебе фруктов, — сквозь боль улыбнулась она и забрала пакет, который бросила в порыве эмоций.

— Спасибо, дочка. Как там мама?

— Пока справляется... У нас все хорошо ты не переживай.

Ложь. Вся их жизнь катилась к чертям, но она не хотела, чтобы отец нервничал, поэтому старалась говорить как можно убедительнее. Вряд ли мужчина бы поверил в эту байку, но напрямую она не могла сказать. Не могла себя заставить просто, хотя сама всегда презирала ложь.

— Я рад, что у вас все хорошо. Врачи говорят я иду на поправку.

Неужели вранье у них семейное? Мэл знала, что все далеко не так хорошо, как говорил ей отец. Каждую ночь она слышит как плачет ее мать. Каждый день ее отец умирает, пока тот богатей живет свою хорошую жизнь, не забывая при этом устраивать суды и обвинять во всем их!

«Я найду деньги. Найду...»