Найденный способ

Утро было тихим, сотканным из невесомости пробуждения. Феликс открыл глаза и обнаружил, что Хёнджин уже не спит. Он лежал на боку и смотрел на него - не анализируя, не сканируя, а просто смотря. Как будто пытался запечатлеть каждую деталь, пока ещё было время.

Они молча встали, без лишних слов, и эта молчаливая синхронность говорила больше любых разговоров. На кухне завтрак готовили вместе. Феликс наливал чай, а Хёнджин жарил яйца. Никто не прятал взглядов, но и не искал их намеренно. Между ними висела тихая, тяжёлая решимость.

Когда сели за стол, Хёнджин отложил вилку.

- Как давно? - спросил он прямо, без предисловий. Его глаза были ясными, без намёка на вчерашнюю панику. Теперь в них была только сосредоточенность. - Как давно это продолжалось?

Феликс не стал уклоняться. Вранье закончилось в коридоре в луже крови.

- С самых первых дней. Сначала просто... головокружение. Я думал, это от стресса. От шока. Потом, с каждым днём, становилось хуже.- Это было каждый день?

Феликс медленно помотал головой.

- Нет. Через день. Или через два. Но в последние дни... всё ухудшилось. Могло быть и несколько раз в день.

Хёнджин закрыл лицо руками, провёл ладонями по коже, задевая шрам над бровью. Потом опустил руки. Его лицо было усталым, но собранным.

- По дневнику Кима, отторжение ускоряется, когда связь с родным миром слабеет. Или когда связь с этим миром становится... слишком сильной, конфликтующей. - Он посмотрел на Феликса. - Мы должны найти способ не просто открыть дыру. Мы должны дать тебе толчок. Сильный, эмоциональный толчок обратно.- Резонансная точка, - тихо сказал Феликс, вспоминая записи Старика Кима. - Мост. Там всё началось.

Хёнджин кивнул.

- И эмоциональный якорь. То, что привязывает тебя к твоей реальности. Что-то настолько сильное, что сможет «настроиться» на частоту твоего мира и потянуть тебя назад. - Он замолчал, и в его глазах промелькнуло понимание, горькое и ясное. - Для тебя это... чувство вины. И тоска. По нему. По твоему Хёнджину.

Феликс почувствовал, как в груди что-то сжимается. Он смотрел в свою чашку.

- Мне придётся заново всё это прожить. Ту боль. Ту ссору. Ту мысль, что я всё потерял.- Да, - ответил Хёнджин просто. - Тебе придётся нырнуть в это с головой. Не вспоминать. Прочувствовать. Так, как будто это происходит прямо сейчас. Твоя тоска, твоё сожаление, твоё желание всё исправить - это и есть ключ. Именно эта энергия ослабила барьер тогда. Она же может стать твоим пропуском домой.

Он говорил об этом так, как будто объяснял принцип работы сложного механизма. Но Феликс видел, как сжаты его кулаки на столе.

- А как... как ты? - спросил Феликс. - Что будет твоим якорем, чтобы... чтобы Ликс смог вернуться?

Хёнджин отвёл взгляд в окно.

- Моя ярость. Моё желание найти его. Моя... преданность. Это то, что связывает меня с ним здесь, в Зеркалье. И если я смогу направить эту энергию не на поиски, а на... на отправку, на разрыв этой связи здесь, чтобы освободить место для него... это может сработать. Два импульса. Твой - тоска, тянущая тебя назад. Мой - воля, выталкивающая тебя и расчищающая путь для него.

Он говорил о разрыве их связи. О том, чтобы добровольно отпустить то, что стало ему дороже всего за эти недели кошмара. Чтобы спасти обоих.

- Это будет больно, - прошептал Феликс. Не только ему. Обоим.- Больше, чем смотреть, как ты истекаешь кровью на моём полу? - Хёнджин повернулся к нему, и в его глазах стояла та самая стальная решимость, что появилась прошлой ночью. - Нет. Это будет просто боль. А то было невыносимо.

Они закончили завтрак в молчании, но оно было уже другим. Не неловким и не тяжёлым. Это была тишина подготовки. Тишина солдат перед последним боем.

- Когда? - спросил Феликс, убирая тарелки.- Сегодня вечером, - ответил Хёнджин. - Чем дольше ждём, тем слабее ты становишься. И тем меньше шансов. - Он встал и подошёл к окну. - Нужно будет всё сделать правильно. Время, место, состояние. И нам понадобится... триггер. Что-то, что вернёт тебя в тот момент на мосту. Не в воспоминания, а в чувства.

Феликс кивнул, глядя на его спину. Ему предстояло заново пережить самый болезненный момент своей жизни. Не чтобы утонуть в нём, а чтобы использовать как топливо для прыжка в бездну. Прыжка домой. Прыжка прочь от человека, который, сам того не желая, стал для него целым миром.