Маскарад

Феликс выбрал из шкафа Ликса простую, но стильную чёрную водолазку которая как раз прикрывала руки, чтоб не было вопросов о татуировки и широкие чёрные джинсы, которые сидели на нём немного иначе, чем на их владельце. Он только провёл пальцами по светлым волосам, пытаясь придать им хоть какую-то небрежность, и вышел в коридор.

Хёнджин уже ждал. Он был одет в чёрную кожаную куртку поверх серой футболки и тёмные джинсы. Просто, но с намёком на стиль, который у его двойника с Земли был бы лишён всякой элегантности. При виде Феликса он оценивающе кивнул.

- Готов?

Феликс кивнул, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло.

На улице моросил холодный, пронизывающий дождь. Хёнджин ловко поймал такси, и они понеслись в сверкающий огнями Итэвон. Феликс сжимал руки на коленях, глядя в окно на проплывающие огни, которые казались сейчас не праздничными, а предостерегающими.

Бар «Гараж» оказался не пафосным клубом, а уютным, шумным заведением с кирпичными стенами, низкими сводами и громкой альтернативной музыкой. Воздух был густым от запаха пива, жареных крылышек и человеческого тепла. Их встретил гул голосов и смеха.

- Хёнджин! Наконец-то! И... Феликс? Боже, чувак, что с твоими волосами?!

Ынсо, именинник, оказался широкоплечим парнем с добродушным лицом. Он обнял Хёнджина, а затем отшатнулся, уставившись на Феликса. Вокруг на секунду притихли.Феликс заставил себя усмехнуться, как, по его представлениям, усмехнулся бы Ликс - с лёгкой дерзостью и усталым раздражением.

- Эксперимент не удался, - хрипловато бросил он, повторяя заготовленную фразу. - Спился, братан, что поделать. С днём рождения.

Ынсо захохотал и хлопнул его по плечу.

- Классика! Ладно, идите разливайтесь, все уже тут!

Хёнджин, не теряя ни секунды, взял Феликса под локоть и потащил вглубь зала, нашептывая на ухо:

- Рыжий у стойки - Чжин, помнишь, он видел Ликса на мосту. Девушка с ним - Мина. Длинноволосый у бильярда - Джейсон, американец, друг по университету. Будь проще, пей мало, больше слушай.

Вечер превратился в изматывающий маскарад. Феликс сидел в углу дивана, сжимая в руке бокал пива, и старался быть похожим на тень. Он кивал, когда смеялись другие, поддакивал обрывкам фраз. Когда к нему обращались напрямую, он отвечал коротко, с нарочитой грубоватостью, которую позаимствовал из рассказов Хёнджина.

- Феликс, слышал, ты опять тусил на том мосту? - подсел Чжин, его взгляд был чуть затуманенным, но внимательным. - Я же тебя там видел. Ты был сам не свой.- А кто я в последнее время свой? - отрезал Феликс, делая глоток пива и отводя взгляд. Внутри всё сжалось в ледяной комок.

Чжин рассмеялся.

- Ну, это в твоём стиле. Ладно, не грузи. Выпей ещё!

Потом была Мина, которая пыталась расспросить о «новой татушке». Феликс отшутился какой-то бессвязной байкой про «духовное перерождение», и она, кажется, купилась. А когда Джейсон начал рассказывать какую-то занудную историю про свою работу, Феликс, к собственному ужасу, не выдержал и бросил с места, с идеальной интонацией Ликса:

- Боже, Джей, хватит ныть. Ты же в Корее, расслабься и выпей, наконец.

Наступила секунда тишины, а потом все, включая Джейсона, захохотали.

- О, он вернулся! Настоящий Феликс! - закричал кто-то.

В этот момент Феликс встретился взглядом с Хёнджином, который стоял у барной стойки. Тот не улыбался. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Феликс прочитал в них сразу несколько эмоций: шок от того, насколько точно он вошёл в роль, восхищение этой игрой и... страх. Глубокий, леденящий страх. Страх, что эта маска прирастёт. Что он, Хёнджин, начнёт путаться. Что призрак Ликса начнёт говорить устами этого светловолосого незнакомца, и ему придётся выбирать, к кому прислушиваться - к памяти или к реальности перед ним.

Алкоголь лился рекой. Тост за именинника, тост за старую дружбу, тост просто за то, что все собрались. Феликс, следуя совету, пил мало, но атмосфера делала своё дело. Шум, смех, тёплые тела вокруг, запах алкоголя и пота - всё это опьяняло не меньше спиртного. Он начал чувствовать головокружение, но теперь оно было смешано не со страхом, а с какой-то странной, горькой эйфорией. Вот он сидит среди людей. Среди друзей. Он смеётся (пусть и не своим смехом), его похлопывают по плечу, с ним разговаривают. Это была пародия на ту жизнь, которую он потерял, но даже пародия была слаще леденящего одиночества его мира.

В какой-то момент, когда музыка стала ещё громче, а большинство гостей уже откровенно пьяно танцевали или громко спорили о чём-то, Хёнджин вдруг оказался рядом. Он присел на подлокотник дивана, его тело слегка касалось плеча Феликса.

- Ты... в порядке? - спросил он тихо, его голос был едва слышен под музыку.

Феликс обернулся. В тусклом свете неоновых ламп лицо Хёнджина казалось ближе, мягче. От него пахло пивом и его дорогим одеколоном.

- Я выдаю себя? - так же тихо спросил он в ответ.

Хёнджин покачал головой. Его взгляд скользнул по лицу Феликса, по его светлым волосам, и снова вернулся к глазам.

- Наоборот. Слишком хорошо вживаешься. Это... пугает.

Они смотрели друг на друга секунду, две, пока какой-то пьяный приятель не свалился рядом, нарушив момент. Хёнджин встал, его лицо снова стало маской хозяина положения.

- Ещё час. Потом скажем, что тебе плохо, и уедем.

Феликс кивнул, глядя, как Хёнджин уходит в толпу, его чёрная куртка мелькает между людьми. Он чувствовал себя одновременно актёром, добившимся оваций, и самозванцем, которого вот-вот разоблачат. И сквозь этот вихрь чувств пробивалось одно, простое и ясное: его восхищённый и испуганный взгляд был единственным, что казалось настоящим во всей этой пьяной, чуждой сказке.