Балкон. Дождь

К вечеру небо над Сеулом сжалось в свинцовую тучу, и первые тяжёлые капли забарабанили по крышам и асфальту. Запах озона и мокрого бетона просочился в квартиру через приоткрытую балконную дверь.

Хёнджин, закончивший рабочий звонок, вышел в гостиную и остановился, глядя на затянутое дождём окно. Потом его взгляд переместился на Феликса, который сидел на диване, бесцельно листая ленту новостей на планшете.

- Опять, - сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Феликс поднял глаза.

- Дождь?- И то, что мы опять оба сидим в четырёх стенах. - Хёнджин махнул головой в сторону балкона. - Идём. Там хоть воздух свежий.

Они уселись на подушки в том же порядке, что и прошлым вечером, но теперь между ними не висела тяжесть невысказанного. Висел лишь влажный, прохладный воздух и шум ливня, отгораживающий их балкон от всего остального мира. Хёнджин достал две новые банки пива, щёлкнул кольцом на своей.

- Вчера ты говорил про музыку, - начал Феликс, отпивая. - А что слушаешь обычно? Когда работаешь?- Инструментал. Эмбиент, IDM, иногда классику. Что-то без навязчивого вокала, чтобы не отвлекало, - ответил Хёнджин, глядя в дождь. - А ты?- Разное. Но чаще что-то... светлое. Мелодичное. Инди-поп, фолк. То, от чего на душе становится теплее.

Хёнджин кивнул, как будто заносил эту деталь в ментальную картотеку.

- Еда? Кроме того супа, что ты готовишь?- Люблю выпечку, - признался Феликс с лёгкой улыбкой. - Булочки с корицей, яблочные пироги. Сам делаю. Вернее, делал.- Ликс терпеть не мог возиться с тестом. Говорил, что это «рабский труд ради пяти минут удовольствия». Предпочитал купить готовое, даже если оно было как картон.

Они говорили о таких простых вещах. О том, какую зубную пасту предпочитают, о том, нравится ли им дождь (оба - да, но по разным причинам: Хёнджину он помогал сосредоточиться, Феликсу - навевал спокойную грусть), о самых надоедливых рекламных роликах по телевизору.

И вот, обсуждая как-то само собой всплывшую тему фастфуда, Феликс скривился:

- Только не проси меня есть тот ихний новый «огненный соус чили-майо». Это же отрава какая-то, а не соус.

Хёнджин, как раз поднося банку ко рту, резко опустил руку и повернулся к нему.

- Ты про который в красной упаковке, с огнедышащим драконом?- Да! Этот! Он же жжёт всё, кроме вкуса!

На лице Хёнджина, обычно таком сдержанном, расплылась настоящая, широкая улыбка. Он даже фыркнул.

- Боже, да! Это самое отвратительное, что они придумали за последние пять лет! Ликс его обожал, лил на всё подряд. Я думал, я один такой привереда.

Феликс рассмеялся в ответ, и этот смех, чистый и лёгкий, смешался с шумом дождя. Это было так неожиданно и так глупо - находить общий язык в ненависти к какому-то соусу. Но в этот момент они не были пленником и тюремщиком, не были двумя половинками из разных миров. Они были просто двумя парнями, которые вместе смеются над какой-то ерундой.

В порыве смеха Феликс отмахнулся рукой, и его пальцы на мгновение, случайно, легко коснулись тыльной стороны ладони Хёнджина, лежавшей на подушке между ними. Прикосновение было мимолётным, как касание крыла мотылька, но оба сразу замолкли. Смех стих. Феликс отдернул руку, чувствуя, как по щеке снова разливается тепло, но на этот раз не от одного смущения. Хёнджин же просто смотрел на то место, где только что коснулась его кожа чужие пальцы, его лицо было задумчивым.

Тишину, ставшую вдруг слишком громкой, нарушил вибрация телефона в кармане Хёнджина. Он вздрогнул, словно очнувшись, и достал его. Посмотрел на экран, и его брови поползли вверх.

- Чёрт, - пробормотал он. - Совсем вылетело из головы. Сегодня день рождения Ынсо.

Феликс помолчал, вспоминая.

- Тот самый, которому ты звонил в первый мой день? Кто видел Ликса пьяным в магазине?- Он самый. Он позвал нас. Меня и Феликса. На вечеринку в тот новый бар в Итэвоне. Через час.

Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось.

- Я... я останусь здесь. Ты иди. Поздравь от моего имени.

Хёнджин повернулся к нему, и в его глазах уже не было задумчивости, а появилась та самая решимость, с которой он брался за любую задачу.

- Нельзя. Он ждёт нас обоих. Мы друзья. Точнее, - он поправился, - они друзья.- Вот именно! - воскликнул Феликс. - Он ждёт на день рождения своего друга Феликса. А приду я.

Хёнджин махнул рукой, отмахиваясь от возражений, как от назойливой мухи.

- Притворишься Ликсом. Если будут вопросы про волосы и тату - ты же помнишь, что говорить? Спонтанное перекрашивание и сведение тату под действием алкоголя и душевных мук. Если к тебе будут подходить остальные, просто веди себя, как он. Ты примерно знаешь из моих рассказов, как он себя вёл и как разговаривал. Грубовато, с сарказмом, но беззлобно.- Но у меня даже подарка нет! - попытался возразить Феликс, чувствуя, как паника нарастает.- Я купил давно, - отрезал Хёнджин. - Подарим от двоих. Не переживай. - Он встал, отряхиваясь. - Иди, собирайся. Надень что-нибудь... тёмное. И подходящее по погоде.

С этими словами он ушёл в свою комнату, оставив Феликса сидеть на балконе под дождём, с банкой пива, которая вдруг показалась ему бесполезной против накатившей волны ужаса. Он должен был выйти. В мир. К людям. И притвориться человеком, которым не был. Снова.

С тяжестью на душе он поднялся и побрёл в комнату Ликса, к шкафу, полному чужой, слишком дерзкой для него одежды, в поисках хоть чего-нибудь, во что можно было бы спрятать свою дрожь и светлые волосы.