5. Сара, оторви мне пальцы

— «Келле, живо спать! Хватит запугивать моего ребёнка своими выдумками!»

Келле захлопнул книгу. Его книгу. Он писал все. Писал побег. Писал о Релорне. Каждый раз он реагировал так. Выходил из своего прошлого с фырканьем. Он все еще не смирился с тем, что нужно выйти в реальность. Нужно.

Рядом лежал Арес. Его сын.

Келле ласково укрыл его одеялом и чмокнул в лобик — что-то вроде традиции.

— «Сара, ты прекрасно знаешь, это не выдумки.»

— «Да, да. Твои галлюцинации.»

— «Ну, так уже лучше.»

Он обнял её и поцеловал в щёку. В последнее время он был крайне прилипчивым. Да в принципе... Всегда.

— «Арес спит?» — тихо спросила она, обнимая супруга в ответ с лёгким вздохом.

— «Да. Вообще-то ему нравятся мои сказки! Я ведь сам их пишу! Он хвастается друзьям, что его папа писатель... Мне... Родители их сказали. Это всё правда!»

— «И как же ты победил Релорна?»

— «...»

Келленси нахмурился, фыркнув.

— «Ты прекрасно помнишь, что я просто потерял сознание. А нашла меня уже ты. Релорн — проекция суицида, не забыла? Я просто... Перенервничал... И, наверное, словил паническую атаку... Это очень сложно, я не знаю!»

— «Верю, милый. Но тебе стоит лечь поспать. У нас завтра работа.»

— «Сара-а... Не думаешь, что стоит взять перерыв? Может... Отпуск?»

Он ласково улыбнулся, пока та скрестила руки на груди.

— «Ты прекрасно знаешь, что я не могу бросить больницу. Нелльоса уволили, и работы стало больше, дорогой.»

— «Да, да... Хей, ты никогда не даёшь мне с сыном дойти до того, как мы поженились.»

— «Надеюсь, что-то не для его возраста ты не описал в своих книжках?»

Он игриво закатил глаза.

— «Ты меня недооцениваешь, милая.»

— «Думаю, ты всегда мог бы быть подо мной в постели. Написал бы об этом.»

— «В твоих мечтах.»

Он потянулся и поднял её на руки, целуя в щеку. Для него это не составило труда.

— «Как я тебя ненавижу...»

— «Я тоже тебя люблю!»

Он уложил её в кровать и устроился рядом.

— «Как там Афи, кстати? Она тоже спит? Может, завтра я послежу за ней? У меня работа только к вечеру... Я не уверен... Но думаю, справлюсь...»

— «Твой милый младенец спит. Мда, Арес был намного капризнее...»

— «Я помню, как учил его материться, когда ему было два года.»

— «Ты... Что?!»

— «Расслабься, красавица.»

Он повернулся к ней, уткнувшись в грудь, и мурлыкнул в ключицу жены.

— «Посмотрите-ка. Я два раза мучилась девять месяцев в беременности и родах, чтобы получить на свет двоих детей, которые точь-в-точь похожи на него, а он ещё и липнет ко мне!...»

Она несерьёзно возмущалась, начиная перебирать пальцами его волосы.

— «Я предупреждал, что буду сидеть на твоей шее.»

— «Угу. И не выполнил обещание. На работу ходит, ещё и детей из рук не выпускает.»

Она нежно поцеловала его макушку.

— «Я люблю тебя. Даже когда ты видишь Релорна и пропускаешь приём таблеток...»

Он приподнялся и повернулся к тумбочке.

— «Точно! Таблетки...»

Он взял небольшую баночку, насыпал две таблетки сначала в руку, а затем отправил в рот, даже не собираясь запивать водой. В последнее время это случалось достаточно часто.

— «Какой ты противный... Дурак, это может стать проблемой...»

— «Зато весь твой. Не станет.»

Он мурлыча подполз ближе, зацеловывая её и устраиваясь так, чтобы ей было удобнее...

Утро.

Сара уже ушла, забрав с собой и Ареса. Мальчонке стукнуло восемь лет, он ходил в первый класс, занимался футболом. Келле гордился им.

Однако теперь он остался наедине с младенцем. Обычно это его не пугало. Он почти всё время проводил с Аресом, когда тот был маленьким. Келле обожал своих детей. И если бы ему сказали: «Сара или они», — он бы совершил самоубийство.

День прошёл неплохо.

А потом началась гроза. Если вы помните хоть что-то из того, что было прежде, вы знаете: гроза — вестник беды.

Голова Келле гудела. Вроде ничего страшного не случилось, но в какой-то момент он начал метаться по комнате, впадая в истерику. Он словно готовился к нападению. Люди в такие моменты не думают о таблетках, о том самом «Ктомтоплетире», который вернули в его «рацион».

Он не помнил, как это произошло. Он правда любил Афи. Может, он опять забыл принять лекарства? Или виноват был сам препарат? Но Келле был уверен: во всём виноват один демон. Релорн.

Он слышал шёпот, игра его разума шептала: «Вот твой демон, бей, Келле». Но на деле это был просто ребёнок в коляске. Келле хотелось бить сильнее, он верил, что перед ним не его маленькое, нежное дитя, а порождение ужаса и собственной боли. Шёпот стих только когда Релорн ушёл. Ушёл, а не погиб. Оставив за собой бездыханное детское тело.

Удар. Острый предмет с размахом врезался в плоть. Кровь расплескалась по комнате. Ещё один. И так несколько минут.

Холодный пол отмораживал конечности. Маленькое дитя с ножом в груди лежало в коляске. Её лицо застыло со слезами, хотя она вряд ли что-то чувствовала в тот момент. Слишком быстро. Тельце уже успело остыть, маленькие конечности безжизненно опустились, и сама его милая дочь приобрела синеватый оттенок.

Келле сидел, забившись в угол. Перед глазами всё плыло, он тяжело дышал, захлёбываясь истерикой. Его руки были в крови. Собственной. Каждый раз он отрезал себе палец, а потом, хватаясь за игольницу от боли, передумывал и пришивал его обратно, даже не думая о возможном некрозе. Он всё ещё слышал голоса. Хотел наказать себя, но, едва начав действовать, тут же жалел и останавливался. Постепенно от его рук осталось лишь кровавое месиво. Он одновременно жаждал кары и боялся её.

«Всё не так, как кажется, дитя. Твоё прошлое стало ближе. На этой земле. Теперь твоя жена убьёт тебя голыми руками, а сын возненавидит.»

Он дрожал, хватался за нож, целился в запястье, но в истерике был способен лишь в очередной раз запачкать всё кровью из недорезанных пальцев, пришивая их обратно и мучаясь ещё сильнее. До тех пор, пока стык уже нельзя было назвать суставом.

Больное воображение рисовало другие картины расправы над младенцем: «Сшей её, расчлени её». От этого он рыдал ещё сильнее, цеплялся за тумбу, а потом, осознавая, что его голова повернута в сторону коляски, кутался в штору, боясь жить и желая умереть прямо сейчас.

Сколько он ещё будет мучиться от криков, вызванных им самим?

Забудет ли он когда-нибудь эту ночь?

И самое главное: что скажет Сара?