2. Что значит «Дом»?

Парень очнулся в белых стенах.

— «...Проклятье.»

Он подошёл к тумбе, провёл пальцами по корешкам нескольких книг на полках, ощупывая выпуклые обложки и мысленно восстанавливая картинку. Эти гении додумались заселить его в комнату, где он жил ещё в детстве?! Да чтоб их всех, даже книга сказок — ЕГО книга сказок — лежала на полке.

Вскоре в дверь постучали, пока парень пребывал в ярости.

Он выругался и швырнул что-то в девушку, появившуюся на пороге. Это была молодая медсестра. Её длинные белые кудри струились по плечам, обрамляя прекрасное светлое лицо...

Госпожа даже удосужилась постучать, хотя Келле всё равно не мог бы её увидеть.

— «Мистер Никкосайрис...» — мягкий, спокойный голос продолжал чутко: — «Успокойтесь. Вы не в себе...»

— «О, нет, я очень даже в себе!»

— «Ну... Вы... На протяжении года... Каждый день одно и то же...»

Пауза.

— «"Года"?..»

Сестра кивнула.

— «То есть... Я провёл здесь год?! И ничего не помню!? А... Как же мой дом!? Аренду-то кто-то должен платить!»

— «Мистер, успокойтесь...»

— «Хорошо. Я спокоен. Какой у меня диагноз?»

— «Психоз. Мне не сообщают точного диагноза. Вы несли бред об... Итерне и... Стране чудес...»

— «Это не бред!..» — его и без того агрессивное состояние стало ещё более диким. — «...А где мой терапевт?»

— «Им был Нелльос. Вам ничего не говорит это имя? Вы утверждали, что он убил... кого-то из... ваших снов.»

— «Не сны.» — он почти рычал.

— «Ладно, ладно... Так вот... Сейчас у вас нет терапевта. Вы пытались убить мистера Нелльоса три раза... Каждый раз, когда он приглашал вас к себе. Либо впадали в истерику.» — она добавила чуть тише: — «У вас как будто фетиш на истерику.»

— «О, ну конечно. Как неожиданно...»

Он плюхнулся на кровать и отвернулся. Мысли роились в голове. Год — это точно немало...

— «А ещё... Вы... Ну... Вы уверяли, что, умерев, вернётесь к ним. Поэтому у вас забрали все ручки, нитки, шнурки, карандаши и всё, чем вы могли бы покончить с собой. Но рисовать углём никто не запрещал. Однако вы и им бы справились, я уверена... Но если вы очнулись, значит, вам должно стать лучше?..»

— «...Наверное. Я не знаю, как мне было до этого.»

Он помолчал пару минут.

— «То есть, я пребывал в полной невменяемости ГОД... И очнулся только сейчас? Так ещё и вёл себя агрессивно, учитывая, что обычно я плачу по Итерну?..»

— «Амнезия. Вы вменяемы, но у вас амнезия после каждого дня. Вероятно, на фоне стресса...» — медсестра выглядела серьёзно. — «Лучше... просто посидите. И поешьте...»

Он показал ей язык, отвернувшись, пародируя ребёнка.

— «А ты застав-...»

Его рот быстро заткнула вилка с пюре. На вкус оно было как мыло... Он с трудом проглотил, встал и лёг на пол, прямо в кучу своих рисунков, которые обнаружил только сейчас. Итерн, Мама, добрые санитары... Целая россыпь лиц. Такие тёплые и родные. Ему хотелось укутаться в них, словно в огромный плед... Жаль, что нельзя...

— «Дурачок... Я уже давно научилась это делать.»

Она шикнула и присела рядом на корточки, обхватив колени руками.

— «Не называй меня так, идиотка...»

Оскорбление прозвучало неубедительно. Скорее даже нежно.

Он обнял её, и она тихо фыркнула. Неожиданно. Непрофессионально со стороны медсестры. Но разве он когда-либо был предсказуемым? Даже в условиях зацикленного поведения каждый раз он выкидывал что-то новое.

— «С чего это?»

...

— «Ты тёплая.» — он поднял на неё пустоту вместо глаз.

— «Пойдём. Ты ведь хотел почитать свои сказки, да?»

— «Ты говоришь так, будто тебе это не нравится.»

— «Цыц.»

Он сел на кровать, она рядом. Келле обнял её за руку, прижавшись к ней. Тёплая кожа под тканью — сейчас это было плечо — согревала его. Он бы поцеловал её, но слишком боялся переступить незримую черту.

— «"И вот... Когда Итерн спас доктора Пелле..."»

Келле уснул слишком быстро, прямо как засыпал тогда, когда истории рассказывал Итерн.

Медсестра вздохнула. Затем притянула парня к своей груди и расплакалась.

Сквозь всхлипы она смогла прошептать:

— «Когда-нибудь ты запомнишь меня, любимый...»