Глава 5: Белые стены и горький сахар

Больницы всегда пахнут одинаково — смесью хлорки, страха и безнадежного ожидания. Чонгук ненавидел этот запах. Для него, человека, привыкшего работать с деревом, камнем и металлом, эта стерильная пустота казалась враждебной. Здесь нельзя было ничего построить или починить. Здесь можно было только ждать приговора.Они сидели в узком коридоре онкологического центра. Тэхен выглядел совсем крошечным в своем огромном пальто, ссутулившись на жестком пластиковом стуле. Его пальцы непрестанно перебирали край шарфа, а взгляд был прикован к носкам своих ботинок. Чонгук сидел рядом, чувствуя себя неуклюжим великаном, чья физическая сила здесь была абсолютно бесполезна.Минсо остался у старого друга Чонгука, и без его детского щебета тишина между ними казалась оглушительной.— Ким Тэхен-ши, пройдите в кабинет, — раздался бесстрастный голос медсестры.Тэхен вздрогнул. Чонгук мгновенно накрыл его руку своей.— Я пойду с тобой? — Это был скорее утверждение, чем вопрос.Тэхен лишь слабо кивнул, не в силах вымолвить ни слова.Кабинет врача был завален папками и снимками. Доктор Пак, пожилой мужчина с усталыми глазами, долго изучал результаты последней томографии, прежде чем поднять взгляд. Он посмотрел на Тэхена, затем на Чонгука, задержав взгляд на их сцепленных руках.— Тэхен-ши, я буду с вами честен, — начал доктор, и Чонгук почувствовал, как пальцы Тэхена в его ладони похолодели. — Очаги в легких увеличились. Та терапия, которую мы пробовали весной, не дала ожидаемого результата. Болезнь... она агрессивнее, чем мы надеялись.— Сколько? — голос Тэхена был сухим, как осенний лист.— Трудно сказать точно. При поддерживающем лечении... возможно, полгода. Может быть, чуть больше, если организм будет бороться. Но нам нужно сменить протокол, чтобы облегчить симптомы. Кашель будет усиливаться. Возможны приступы одышки.Слова доктора падали в тишину кабинета, как тяжелые камни в глубокий колодец. Полгода. Для Чонгука, который только что начал новую главу своей жизни, это прозвучало как смертный приговор не только для Тэхена, но и для него самого. Шесть месяцев. Этого недостаточно, чтобы достроить дом. Этого недостаточно, чтобы увидеть, как Минсо пойдет в садик. Этого катастрофически мало, чтобы налюбиться.Тэхен не плакал. Он просто смотрел в окно, где по стеклу медленно стекали капли нудного осеннего дождя.— Спасибо, доктор, — тихо произнес он, поднимаясь.Они вышли из больницы в серые сумерки. Воздух был влажным и тяжелым. Тэхен шел медленно, словно каждый шаг давался ему с огромным трудом. Когда они подошли к машине, он вдруг остановился и прислонился лбом к холодному стеклу дверцы.— Шесть месяцев, Гук-и, — прошептал он. — Я даже не успею закончить ту картину, которую начал для Минсо.Чонгук не выдержал. Он обхватил Тэхена со спины, прижимая его к себе так крепко, словно пытался вплавить его тело в свое, защитить от невидимого врага, пожирающего его изнутри. Он уткнулся носом в изгиб шеи Тэхена, вдыхая его родной запах, который теперь был едва заметно разбавлен запахом лекарств.— Мы успеем всё, — глухо сказал Чонгук. — Слышишь? Мы закончим картину. Мы съездим к морю. Мы увидим, как выпадет первый снег. Я не позволю тебе просто… исчезнуть.Тэхен развернулся в его объятиях. Его лицо было бледным, как мрамор, а глаза блестели от подступающих слез.— Ты ведь понимаешь, во что ты ввязываешься? — спросил он, касаясь ладонью щеки Чонгука. — Ты же был обычным парнем. У тебя была понятная жизнь. Зачем тебе это страдание? Зачем тебе видеть, как я гасну?Чонгук перехватил его руку и прижался губами к ладони, к тому самому месту, где бился его слабый пульс.— Я не знаю, когда именно это случилось, Тэхен. Может, когда ты помог мне собрать яблоки. А может, когда Минсо впервые назвал тебя «Тэ-тэ». Но я больше не «обычный парень». Я твой. И если у нас есть только полгода, я сделаю так, чтобы эти полгода были ярче, чем целая жизнь у других.Тэхен всхлипнул, и первая слеза скатилась по его щеке. Чонгук бережно стер её большим пальцем. В этот момент мир вокруг них перестал существовать — исчезли белые стены больницы, холодный дождь и шум проезжающих машин. Осталась только невыносимая близость двух душ, столкнувшихся на краю бездны.Чонгук медленно наклонился. Его губы коснулись губ Тэхена — сначала осторожно, почти невесомо, пробуя на вкус эту горечь и нежность. Это не был поцелуй страсти, который Чонгук знал раньше. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-клятва. Тэхен ответил, судорожно выдыхая в его губы, его руки запутались в волосах Чонгука на затылке, отчаянно притягивая его ближе.В этом поцелуе был вкус сахара, который Тэхен добавил в чай перед выходом, и вкус соли от слез. Это было горько и сладко одновременно. Чонгук чувствовал, как его сердце, до этого момента жившее в строгих рамках логики, окончательно разбилось и собралось заново вокруг этого хрупкого человека.Они отстранились друг от друга лишь тогда, когда дыхание Тэхена стало прерывистым, и он снова начал кашлять. Чонгук немедленно усадил его в машину, включил обогрев и накрыл его ноги пледом, который всегда возил с собой для Минсо.— Поедем домой, — тихо сказал Чонгук, заводя мотор.— Домой, — повторил Тэхен, закрывая глаза. — Знаешь, Чонгук… Я никогда не думал, что слово «домой» может звучать так… спасительно.Весь путь до Каннама они проехали в тишине, держась за руки. Чонгук смотрел на дорогу, но его мысли были далеко в будущем — в том страшном «после», о котором он старался не думать. Но сейчас, чувствуя тепло руки Тэхена, он понимал одно: гравитация маленьких рук Минсо действительно изменила физику его мира. Теперь центр его вселенной не в чертежах и зданиях. Он в этом человеке на соседнем сиденье.Когда они зашли в квартиру, Минсо уже привезли обратно, и он спал в своей кроватке. Тэхен заглянул к нему на минуту, поправил одеяло и долго стоял, глядя на спящего малыша.— Я хочу, чтобы он помнил меня, — прошептал Тэхен, когда они вышли на кухню.Чонгук подошел к нему сзади и обнял за талию.— Он будет помнить. Мы сделаем так много фотографий и видео, что ему будет казаться, будто ты всегда рядом. И я буду рассказывать ему о тебе каждый вечер.Тэхен повернулся в его руках и уткнулся лбом в грудь Чонгука.— Обещай мне одну вещь, Гук-и.— Всё, что угодно.— Когда станет совсем плохо… не оставляй меня в больнице. Я хочу быть здесь. С тобой и Минсо. Хочу чувствовать запах красок и слышать ваш смех до самого конца.Чонгук сглотнул ком, вставший в горле. Его кулаки непроизвольно сжались, но он заставил себя выдохнуть.— Обещаю. Ты будешь дома. Мы будем вместе.В эту ночь они впервые спали в одной постели. Не для секса — для того, чтобы просто чувствовать дыхание друг друга. Чонгук всю ночь прислушивался к ритму сердца Тэхена, боясь, что если он уснет слишком крепко, этот ритм может прерваться. Он еще не знал, что впереди у них будут дни, полные боли и капельниц, но сегодня… сегодня была только любовь, горький сахар поцелуев и тихая клятва, данная под светом бледной луны.