Пролог

Она бежала, и мир вокруг распался на отдельные, рваные осколки: мокрая брусчатка под ногами, ледяные брызги из-под подола, резкий свист ветра в переулках. Каждый вздох резал горло, в боку кололо так сильно, что к горлу подступала тошнота, но девушка не смела остановиться. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая шаги погони, хотя она кожей чувствовала — он близко, неотступен, словно тень, которой неведома усталость. Она старалась из последних сил, сворачивала в подворотни, скользила по грязным мостовым, но где-то в глубине пересохшего сознания уже зарождался холодный ужас: её преследует не человек. Ни один смертный не способен так неслышно ступать, не сбивая дыхания, не оставляя следов. Она ещё не знала главного — это не просто чудовище из ночных кошмаров. Это вампир. Древний, терпеливый, безжалостный. И тайна его существования стоит дороже любой человеческой жизни. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит ей уйти. Свидетельница его сути должна исчезнуть бесследно, раствориться в сырой лондонской тьме, как не бывало.

Она почти выскочила на более широкую улицу, где в туманном ореале дрожали газовые фонари, где ещё теплилась призрачная надежда на спасение. Но в этот миг что-то неодолимое, холодное и сильное, как стальной обруч, сомкнулось вокруг её талии. Девушка вскрикнула — коротко и сипло, потому что лёгкие уже не держали воздуха. Преследователь настиг жертву. Он развернул её к себе с лёгкостью, которая казалась оскорбительной для её недавнего отчаянного бегства. Она увидела лицо — бледное, с чертами, которые можно было бы назвать прекрасными, если бы не абсолютная, как у змеи, пустота в глазах. Но разглядывать было некогда: острые, как венецианские кинжалы, клыки сверкнули в свете далёкого фонаря. Один короткий, нечеловечески точный рывок — и они вошли в шею, у самого биения сонной артерии. Боль была мгновенной и острой, но тут же утонула в странном, пугающем облегчении. Тепло уходило из тела толчками, в такт глотательным движениям вампира. Вместе с кровью он выпивал её жизнь — каждый смех, каждую слезу, каждую несбывшуюся мечту. Девушка попыталась вцепиться ногтями в его плащ, но пальцы только скользнули по мокрой ткани. Сил не оставалось.

Он пил долго — или ей только так казалось в этом вязком, остановившемся времени. Мир сузился до одной лишь пульсирующей точки на шее, до этого жуткого, влажного ритма чужой утробной жажды. А потом тело девушки обмякло, словно кто-то вынул невидимый стержень, державший её прямой. Она перестала сопротивляться, перестала дышать, перестала быть собой, превратившись в тёплую, быстро остывающую куклу в сильных руках того, кто только что отнял у неё всё. Вампир почувствовал, как она соскальзывает, как голова её запрокидывается, а руки бессильно падают вдоль туловища. Только тогда он разжал челюсти. На мгновение он задержал её, почти бережно, будто рассматривая дело своих рук. Затем без всякой церемонии бросил безжизненное тело прямо на острые камни мостовой. Тело глухо ударилось, качнулось и застыло в неестественной позе среди луж и мусора. Вампир, не оборачиваясь, шагнул в тень ближайшей арки. Его силуэт на секунду обозначился на влажной стене, а затем растворился между узкими, как трещины, переулками Лондона, оставив после себя лишь запах крови, сырой земли и полной,беззвучной пустотой.