Глава 19-22

Глава 19. 17.04.2021«Доброе утро. Сегодня уже третий день моего отсутствия в школе... Ровно пять дней прошло с момента гибели родителей. Они мне снились сегодня: «Мы все вместе сидим за столом и обедаем, потом куда-то собираемся и садимся в машину. Папа громко включал музыку, мама радостно смеялась, а я снимала их на видео». Чудесный сон, жаль только, что такого больше никогда не будет. Больше всего я жалею о времени, потраченном на ссоры и скандалы с мамой. Мне бы очень хотелось вернуться в прошлое и вместо ругани лежать на кровати в её объятиях. Но, увы, в субботу состоятся их похороны. Я пока не решила, пойду ли туда вообще. Хочется, наоборот, запомнить их лица счастливыми и румяными, а не пустыми и синими. Тем более, по словам Вовы, тела значительно пострадали. Страшно увидеть кашу вместо лица отца. Бррр, аж мурашки пошли от этой мысли.

Бабушке, кстати, лучше, инсульт она перенесла без особых осложнений и уже идёт на поправку. А вот у Кирюши всё стабильно. Стабильно плохо. Врачи не дают никаких прогнозов: может, выживет, а может, и нет. Не представляю, насколько сейчас тяжело дяде и тёте. Родители не должны видеть смерть своих детей, а двоих они и так уже потеряли. Кстати, их тела хоронить не будут, малюток кремируют, смешают с почвой и посадят в ней вишню. Не буду ничего говорить, просто я бы не хотела, чтобы из пятилетней меня вырастили дерево. Ну, в общем, ладно».

Глава 20. «Друзья»

— Томочка, просыпайся, котик, пора вставать, — шептал нежный женский голос.

— Мм, мам, отстань.

— Зайчик, тебе надо бы в школу... Учителя уже ругаются.

Парень отмахнулся рукой, перевернулся на другой бок и снова заснул. «Ну ладно, пусть отдыхает», — подумала женщина и вышла из комнаты.

На часах было 10:30, когда мальчик наконец открыл глаза. Его лицо было немного опухшим, а яркие розовые волосы — взъерошенными. Томас нехотя встал с кровати, открыл окно на проветривание, достал из тумбочки полотенце и пошёл в душ.

«Да... Надо как-нибудь заглянуть в качалку, а то руки совсем сдулись, да и пресса почти не видно...», — думал он, смотря на себя в зеркало.

Затем он не спеша вытерся, почистил зубы и отправился на кухню. На столе стоял давно остывший чай и тарелочка с двумя бутербродами из чёрного хлеба и колбасы, а рядом с ней — записка: «Приятного аппетита, моё солнышко! Сходи обязательно в школу, на меня уже ругаются. Люблю. (В кармане найдёшь 300 рублей)».

Позавтракав, «солнышко» напялило на себя то, что первым попалось ему под руку, и направилось в школу. Кое-как отсидев три урока, он, убедившись, что репетиции сегодня не будет, без единого угрызения совести покинул учебное заведение и побрёл к торговому центру, где его уже ждали Ян и Даня.

— Ну что, сегодня как обычно? — спросил Даня.

— Да, а как иначе-то, — ответил Том.

«Как обычно» у ребят означало арендовать комнату в ПК-клубе и играть до того момента, пока глаза не начнут вылезать из орбит из-за отсутствия солнечного света. А чем ещё, вы прикажете, заняться трём юношам? Что-что? Работать? Пф, не царское это дело. Тем более какой смысл напрягаться, если у них есть мамы, которые спонсируют все прогулки. Придумаете же.

Обычно зрение у ребят пропадало к 22 часам, тогда они дружно собирали за собой весь мусор и покидали игровую зону.

— Да... Неплохо сегодня зарубились, — лениво молвил Ян. — Ну чё, как там у тебя с Алиской?

— Да как всегда, — отвечал Томас. — Стабильность.

— Да не парься, тёлки все такие, — стучал по плечу Даня.

После маленького диалога они всегда расходились. Все трое жили в одном районе, буквально в соседних друг от друга домах, но ходили всегда разными путями, и на то были свои причины. Ян вот предпочитал разговаривать с кем-то по телефону, Даня по пути забирал клад, а Томасу просто не хотелось идти домой. Он включал музыку, надевал наушники, подкуривал сигаретку и не спеша шёл в совершенно случайно выбранную им сторону. Ходил-бродил себе пару часов, а потом, ближе к 12 часам, возвращался домой. Если везло, то мама к его возвращению уже спала, а если нет...

Томас успел лишь слегка открыть входную дверь, как в его нос тут же ударил терпкий запах алкоголя. «Мда, надо было ещё прогуляться», — подумал он, снимая обувь и верхнюю одежду. После этого он прошёл на кухню, чтобы попить воды, стараясь не обращать внимания на полупустую бутылку коньяка, непринуждённо стоящую на столе. За исключением пары консервов, холодильник был пустой, впрочем, как и всегда.

Запершись в комнате, Томас упал на кровать и заплакал. Ночные слёзы стали для парня чем-то обыденным, неким ритуалом. Причиной тому были стоны, доносящиеся из соседней спальни. Изо дня в день перед сном Том слушал, как его родную мамочку «жарит» какой-то мужик, иногда даже несколько. Нет, конечно, иногда бывали и спокойные дни — без выпивки и пошлости, но это было редкостью, ведь деньги сами себя не заработают. Вам никогда не понять молодую мать, которая потеряла мужа и теперь должна самостоятельно обеспечивать себя и своего сына-подростка, поэтому осуждение здесь ни к чему. Хотя до последнего замужества она тоже растила сына в одиночку... Но это не важно: время идёт, цены меняются, да и заработанный алкоголизм тяжело совмещать с какой-либо «нормальной» работой. Под словом «нормальная» я подразумеваю повара, бухгалтера или учителя, например. Да и вообще, о какой работе может идти речь, когда человек не успел получить высшее образование из-за несвоевременной беременности.

Томас, скрепя зубами, изо всех сил сжимал подушку, стараясь не закричать из-за внутренней боли, которую он тогда испытывал. Слёзы горькими ручьями стекали по его белоснежным щекам и тихо падали на постель. Как назло, в такие моменты он вспоминал все самые тёплые моменты из детства, связанные с мамой: походы на аттракционы по выходным, сказки на ночь, летние поездки на море. Он вспоминал её нежные губы, которыми она целовала его каждое утро и которыми сейчас ублажала какого-то мужика. В такие моменты парню хотелось просто убежать куда-то, набрать горячую ванну и бросить туда фен, спрыгнуть с крыши или лечь под поезд.

Выплакав последнюю слезу, Томас вставал с кровати, дрожащими руками доставал из тумбочки маленькую жестяную баночку и высыпал всё содержимое на письменный стол. После этого он друг за другом снюхивал ровно три дорожки, надевал наушники, включал песню «В огне» и только тогда мог снова почувствовать себя живым.

**

«Ещё один ужасный день», — подумала девушка, выключая будильник.

Каждое Олино утро начиналось одинаково: ранний подъём, ванные процедуры, завтрак, состоящий из диетической манной каши и кружки чая, затем быстрые сборы. Оле запрещали краситься, поэтому на всё про всё уходило минут пять. И поездка до школы. Насчёт последнего: она никогда не ходила туда пешком, её всегда довозил отец и взглядом провожал до двери заведения, чтобы девочка не вздумала пропустить уроки.

Девочку с раннего детства держали в ежовых рукавицах, что неудивительно, учитывая профессии родителей: отец — полицейский, мать — хирург. На уроках девочка всегда внимательно слушала учителя, конспектировала материал и первой тянула руку. Варианта у Оли особо не было: если она получала что-то ниже пятёрки — дома её ждал скандал. Она много раз пыталась донести родителям, что оценки — это не главное, но они её, конечно, не слушали, поэтому в конце концов пришлось смириться.

Если до и во время занятий девушка была под чётким контролем родителей и учителей, то после учёбы она предоставлялась сама себе. Основную часть свободного времени Оля проводила у своей лучшей подружки Алисы дома, где они обсуждали всякие сплетни, бранчевали и, в общем, занимались всем тем, чем обычно занимаются девочки. Их дружбу нельзя было назвать очень искренней и крепкой, статус «лучших друзей» был скорее формальностью. Просто обе сходились на том, что лучше друг друга они не найдут, и оттого всегда держались вместе.

Иногда после школы Оля ходила гулять со своим парнем Даней, который, как вы уже знаете, был порядком старше неё.

— Чё такая кислая? — спрашивал юноша.

— Да ничего, просто домой не особо хочется, — отвечала девушка.

— Так оставайся сегодня у меня, под утро вернёшься, — предложил Даня. — Родители всё равно не заметят пропажу.

Удивительно, но он был прав. Зачастую отец и мать приходили домой очень уставшими, да ещё и ближе к ночи, поэтому на отсутствие дочери не обращали внимания, попросту не замечали. Поэтому на предложение своего молодого человека девушка обычно соглашалась, и для неё начиналось «веселье». Если пара действительно ночевала у Даниила, то сначала они занимались любовными утехами, которые, кстати, не приносили девочке никакого удовольствия, а потом она становилась для парня ситтером-триппером (простым языком — человеком, который следит за состоянием торчка во время прихода). Иногда ребята приходили к Яну и Алисе, которые чуть ли не ежедневно устраивали у себя вписки, но там последовательность событий не сильно менялась. Разве что Даня пару раз предлагал разнообразить их романтическую жизнь: например, поменяться с кем-то партнёрами, пригласить Яна в качестве третьего участника или пустить Олю по кругу. Звучит ужасно, согласитесь.

Конечно, девушка каждый раз отказывалась от подобных предложений и обижалась на Даню, а он, в свою очередь, переводил тему. Но в какой-то момент парень начал в ответ обижаться на Олю, а потом и вовсе угрожать расставанием. Самое страшное — она слишком сильно его любила и в конце концов сломалась. В тот момент она чувствовала себя ужасно, ей казалось, что она самый грязный человек на планете и теперь ей никогда не отмыться от позора. И ведь это был не единичный случай.

А теперь вопрос: что же Оле делать дальше? Может, разорвать с ними общение? Но ведь тогда все узнают секрет этой бедной девочки, и никто никогда не захочет иметь с ней дело. Прекратить участвовать в подобных авантюрах? Ну тогда Даня расстанется с ней, и произойдёт всё то же самое. Оле не нравилось употреблять, однако это был её единственный способ убежать от реальности.

Глава 21. 20.04.2021

«Сегодня родителей похоронили. Как и планировалось, я не поехала на прощание, мне кажется, я не смогла бы справиться с болью и легла бы в гроб вместе с ними. Пусть лучше пройдёт какое-то время, и тогда я навещу их могилки в одиночку, без всяких родственников и друзей семьи.

А вот на кремацию девочек всё же пришлось поехать, Наташа попросила. Утром она разбудила меня и сказала: «Тань, пожалуйста, побудь рядом, когда мы будем хоронить моих малюток. Я думаю, никто сейчас не сможет меня понять так, как ты». Я не стала задавать лишних вопросов и просто согласилась. К слову, зрелище это действительно жуткое.

Сначала всех желающих проститься с детьми согнали в одно помещение — это был прощальный зал. После оплакивания трупики поместили в небольшие деревянные коробки, а-ля гробики, на наших глазах заколотили и сунули в печки. Дальше нам предстояли два самых долгих часа в ожидании готового праха. Я уж не знаю, как Вова с Наташей на это всё согласились, но всё то время, пока мы ждали результат, они оба бились в истерике как безумцы. Тётя дёргала на себе волосы и пыталась разбить голову о стену, дядя как умалишённый носился по залу ожидания, периодически останавливаясь и шепча что-то, закрывая рот ладонями.

В конце концов нас позвали и отдали два железных бокса с символичными надписями: «Доча Катюша» и «Доча Милаша». Я боялась, что взрослые с горя сотворят что-то с останками девочек, поэтому сама несла коробки. Наверное, тогда у меня была самая сильная дереализация за все мои 15 лет. Я вспоминала, как когда-то держала ещё живых девочек у себя на руках после выписки, а они рыдали и вырывались изо всех сил. И вот теперь они «сидели» тихо и мирно, не шевелясь. Брр, у меня прям мурашки по коже.

Возле дома я передала боксы крёстной малюток, после чего все взрослые поехали к ней на дачу сажать дерево. Повторюсь, мне за этим наблюдать не хотелось, поэтому я отправилась в больницу к Кириллу.

В палате сильно пахло сыростью и лекарствами — стандартный запах бюджетных детских больниц. Маленький мальчик одиноко лежал на койке, весь увешанный капельницами и другими проводами. Кровать на его фоне казалась просто гигантской, будто он маленький котёнок, свернувшийся клубком на диване.

«Неудивительно, что врачи дают только плохие прогнозы, — подумала я. — Так сильно похудел, щёки совсем впали».

С минуту я смотрела на него не отрывая глаз, взяла его за ручку и начала говорить:

— Кирюша, братик, если ты меня слышишь, — начала я, — возвращайся к нам обязательно, мы все жутко скучаем. Твои мама с папой очень тебя любят и ждут, да и я буду искренне рада снова услышать топот твоих ножек, твой звонкий заразительный смех. Я обещаю, что научу тебя кататься на велосипеде, как ты меня и просил, будем вместе с тобой ходить в кино и есть столько конфет, сколько ты пожелаешь. Только проснись, пожалуйста...

Потом я горько заплакала. Мою голову терзали самые гадкие мысли: «А что будет, когда он проснётся? Как объяснить пятилетнему мальчику, что он никогда больше не увидит своих сестёр и дядю с тётей? Помнит ли он саму аварию и что он тогда почувствовал?»

Я просидела у него в палате шесть часов в надежде, что вот-вот он откроет глаза, встанет с больничной койки и задушит меня в своих объятиях. Мне казалось, что в какой-то момент его глаза открывались, а пальчики шевелились. Всё это мне причудилось, к сожалению.

После навещания я немного прогулялась по городу в наушниках и на трамвае доехала до дома. Наташа с Вовой к тому времени уже успели вернуться, вроде даже не такие разбитые, как днём. Мы все вместе сидели на кухне и пили чай, когда тёте позвонил врач и сказал, что состояние Кирилла наконец стабилизировалось».

Глава 22. 26.04.2021

«Сегодня я впервые за долгое время пошла в школу. Надо отдать должное учителям, которые с пониманием отнеслись к моим пропускам. Нет, сначала меня попытались отчитать, ведь я за всё это время ни разу не предупредила, что буду отсутствовать, но после оглашения причины все вопросы сразу отпали.

Среди учеников слух быстро разошёлся, и поэтому каждый посчитал нужным найти меня в школе, подойти и посочувствовать. С одной стороны, приятно, что вокруг меня столько неравнодушных людей, а с другой — на самом-то деле им же плевать. В общем, ладно, это всё не так важно, главное, что до конца года меня пообещали сильно не тревожить на уроках и лояльно относиться к прогулам. Мне этого достаточно.

Больше всего меня волновало, что с момента «мяу-вечеринки» никто из ребят ни разу не написал мне, да они просто-напросто не соизволили ответить ни на одно моё сообщение. Я пыталась звонить, писать, ходила к ним домой и ждала под дверью по несколько часов, но никто так и не открыл. А в школе Тома с Алисой со мной даже не поздоровались. Я уже молчу о том, что у меня, так-то, горе произошло, могли бы хоть из-за этого мной поинтересоваться, но нет.

Только Оля сегодня подошла после первого урока, поприветствовала меня, посочувствовала ещё раз и сказала не доставать Томаса с Алисой якобы глупыми вопросами. Я вообще ничегошеньки не понимаю, если честно, в чём прикол сего мероприятия?

Вот пока я писала последний абзац, мне пришло сообщение от Томы с предложением потусоваться у него дома. Что к чему — непонятно. Ладно, значит, сейчас буду собираться в гости, если на то пошло. Думаю, нам стоит поговорить и обсудить наши с ним дальнейшие взаимоотношения. А то мы сначала сосёмся, а потом он игнорит меня неделю. Забавный персонаж, конечно».