Глава 17-18

Глава 17. 15.04.2021

«Привет. Позавчера у меня умерли родители. Не хочу объяснять всё в подробностях, просто они попали в автокатастрофу, где их буквально сжало между двумя фурами. Родители и маленькая Катя скончались на месте, а Милану с Кирюшей ещё попытались спасти, но Мила умерла по пути в больницу, а Кирилл лежит в коме. Врачи говорят, что он тоже умрёт.

Я не знаю, что делать, я пока что вообще не осознаю происходящее. Пару часов назад я вернулась домой от Томаса и сразу почувствовала знакомый мне запах алкоголя, но на этот раз Вова пьёт вместе с Наташей. Я не осуждаю, пару дней назад они потеряли детей и близких родственников, а сегодня в больницу с инсультом увезли бабушку. Я даже думать не хочу о том, как ей было тяжело. Представь: ты просыпаешься в свой день рождения с мыслью о том, что через несколько часов за одним столом будут сидеть все твои близкие, твои дети, твои внуки. Ты радостно идёшь готовить закуски, достаёшь из погреба соленья, застилаешь праздничный стол самой дорогой скатертью, которую давно берегла для особого случая. Надеваешь своё самое красивое платье, садишься на почётное место и волнительно считаешь минуты до приезда гостей. А потом тебе по телефону сообщают, что все, кого ты так ждала, к тебе не приедут ни сегодня, ни завтра — никогда. Ты больше никогда не сможешь обнять их, поцеловать. Ты больше никогда не услышишь их голос. Единственное, что ты можешь, — это проститься с ними на похоронах. Со своими детьми. Со своими внуками. Всё это — в твой день рождения. А весь остаток дня ты проведёшь одна, сидя за праздничным столом и вытирая слёзы той самой нарядной скатертью, которую берегла для особого случая.

Мне очень плохо, осознание только начинает приходить ко мне, и мысли будто пожирают мой мозг изнутри. В тот день, 13.04.2021, в 21:47, сразу после Наташиного рассказа, я ушла из дома. Мне было плевать, куда идти, главное — не оставаться наедине с собой и ревущей тётей. Ну и, конечно же, я направилась к Томасу. Придя к нему, я впервые заплакала, причём так сильно, как не плакала, наверное, никогда в жизни. Тома терпеливо выслушал мой рассказ, за что ему огромное спасибо, ибо я на его месте захотела бы куда-нибудь поскорее сбежать. А потом... потом началось самое интересное.

Тома знает, что я плохо отношусь к алкоголю, в том числе как к способу убежать от проблем. Он не пытался предложить мне выпить, нет, он достал из тумбочки маленькую жестяную баночку и положил её передо мной.

— Что это такое? — недоверчиво спросила я.

— А ты открой и посмотри.

Тома улыбнулся. Внутри баночки лежали обрезанная коктейльная трубочка и небольшой зип с кристально белым порошком. Я испугалась и резко отбросила банку в сторону.

— Томас, что это, блять, такое? — закричала я. — Ты что, наркоман?

Возможно, в тот момент он ожидал от меня другой реакции, поэтому был слегка расстроен. Но какой человек в здравом уме скажет что-то другое в подобной ситуации? Во-первых, это всё незаконно, и нас могут посадить на долгий срок. Во-вторых, употребление опасно для жизни, можно же в любой момент ошибиться с веществом и словить передоз. Мир веществ — это русская рулетка, никак иначе. Но это сейчас я так рассуждаю.

— Так, давай по порядку, — начал Тома. — Прежде всего, нет, я не наркоман, я просто любознательный и считаю, что в жизни нужно попробовать всё. Перед тобой сейчас лежит то, что поможет тебе справиться с любыми проблемами и переживаниями. Считай, что это подарок для твоей психики, которая сейчас безумно страдает. Буквально один вдох — и ты забудешь обо всём, погрузишься в совершенно другой мир, более яркий и радостный.

Томас говорил всё это с таким безумным видом, который нельзя описать. Казалось, что вот-вот из его рта потечёт пена, а глаза выкатятся из орбит. Он звучал страшно, но не менее убедительно, и я после пары минут раздумий решила попробовать.

Сначала Томас открыл пакетик с содержимым и дал мне «насладиться» ароматом. Запах не самый приятный, будто яблочный уксус перемешали со средством для мытья окон. После этого он высыпал часть порошка на экран телефона, достал из кармана банковскую карточку, разделил ей порошок на две тонкие полосочки и протянул мне обрезанную трубочку.

— Смотри, для начала вставь трубочку себе в одну ноздрю, а вторую зажми пальцем. После поднеси трубочку вплотную к телефону, к началу дорожки, главное — держи её не прямо, а чуть под наклоном. Затем начни вдыхать и веди трубочку до того момента, пока порошок не закончится. В самом конце вытащи трубочку из ноздри, зажми нос пальцами и подними голову вверх на пару секунд, — объяснил он. — Понятно?

Я кивнула и проделала всё чётко по инструкции. Первые две минуты мне казалось, что либо Тома меня обманул, либо ему продали что-то палёное. Зато потом... потом я действительно перенеслась в другое измерение. Меня будто резко толкнули или ударили по голове подушкой, от чего я упала и словно вросла в кровать, мы как будто стали одним целым. Я будто лежала не на постели, а в поле одуванчиков или куче тополиного пуха. Воздух стал таким приятным и как будто даже сладким, что хотелось вдыхать его ещё и ещё без остановки. Как и обещал Тома, все проблемы моментально исчезли из моей головы, меня как будто обнимало огромное мягкое существо с нежной розовой шерстью, которое не давало плохим мыслям проникать в мой разум. Комната вдруг наполнилась ярким тёплым светом, будто Всевышний снизошёл к нам с небес. Томас, кстати, тоже понюхал. Не знаю уж, каково было ему в тот момент, но я точно чувствовала себя прекрасно.

Когда эффект ослаб, мы снова употребили несколько дорожек. В этот раз в нас проснулась неистовая эмпатия друг к другу. Мы будто стали младенцами-близнецами, которые вместе формировались в утробе матери, и теперь нас связывают какие-то волшебные силы. Мы лежали в обнимку и чувствовали, как поочерёдно проникаем друг в друга ментально и становимся одним целым. По ощущениям мы триповали несколько дней, хотя на деле промежуток от употребления первой дорожки до последней составил всего час. Когда эффект почти ослаб, я почувствовала сильную головную боль и усталость, из-за чего просто погрузилась в сон.

Утро для нас началось в три часа дня. Мы проснулись практически одновременно из-за сильной боли в суставах, словно прошлым вечером мы не нюхали, а бежали трёхсоткилометровый марафон, или словно мы самые метеозависимые люди на планете и вот-вот начнётся самая разрушительная буря за всю историю человечества. Я была наслышана, что от веществ может ломать, поэтому приняла это как должное и решила просто ждать, а вот Тома был сильно обеспокоен. Как оказалось, он довольно часто употребляет «мяу», ну то есть то, что и мы вчера, поэтому наизусть знает все возможные эффекты и побочки от него.

— Если честно, я ещё вчера засомневался в качестве проданного мне стаффа, — нервно сказал Тома. — Точнее, в том, что мы нюхали. Видишь ли, «мяу» обычно вызывает другие чувства, тебе, наоборот, хочется тусить, целоваться, появляется куча энергии. А вчера нас буквально прибило к кровати и не хотелось ничего делать, кроме как лежать.

— Погоди-ка, ты хочешь сказать, что не знаешь, что мы с тобой употребляли? — не на шутку возмутилась я. — Да ты хоть понимаешь, что мы могли ласты склеить?

Томас попросил меня не переживать и ждать, пока он всё уладит. В смысле, сука, не переживать? Я мало того что нарушила свои принципы и вступила на сторону зла, так ещё и могла распрощаться с жизнью из-за его халатности. Да это же уму непостижимо, если бы у меня в тот момент не болело всё тело, я бы, наверное, задушила его.

Томас безуспешно пытался до кого-то дозвониться, ходил по комнате из стороны в сторону и каждые пять минут проверял телефон на наличие новых сообщений. А меня всё ещё жутко ломало. Самое ужасное, что на психологическом уровне я не хотела употреблять, но мой организм кричал об обратном. В конце концов Томе написали, он вышел из комнаты минут на десять, поговорил с кем-то по телефону и вернулся.

— В общем, — начал он, — это был не «мяу». Единственное, что нам сейчас остаётся, — это дальше лечь спать и ждать завтрашнего утра, а там уже отпустит.

— Что это было?

— Не думай об этом сейчас, самое главное, что с нами ничего не случится и всё будет в порядке. Я поговорил с Яном, должно быть, он что-то напутал и дал мне не тот зип. Но Ян Наш человек, он просто ошибся и завтра вечером искупит свою вину. А пока что давай спать.

Он лёг рядом со мной, обнял и осторожно поцеловал в щёку. Так мы заснули и проспали лишь до девяти утра, точнее я. Томас ещё спал, когда мне пришлось вернуться домой из-за звонка тёти. Оказывается, в трипе я не брала трубку, и старшие уже начали думать, будто я наложила на себя руки или что-то вроде того, но после моего возвращения их волнение как рукой сняло. Ладно, надеюсь, я ничего не упустила. Сейчас мне нужно поесть впервые за трое суток и снова собираться к Томасу, но на этот раз мы пойдём к Яну, чтобы он «искупил вину». Пока.»

Глава 18. 16.04.2021

«Я только проснулась, меня так сильно сушит, просто ужасно. Уже два часа дня, я в какой-то непонятной квартире, и рядом со мной лежит Оля. От меня просто ужасно несёт грязью, будто я в земле копалась. Ладно, сначала нужно как-то добраться до дома, а потом я всё расскажу. И уж поверь, мне есть чем с тобой поделиться.»

Таня аккуратно встала с кровати, стараясь не задеть спящую Олю, кое-как нашла свои джинсы в куче вещей, лежащих на полу, и вышла из комнаты. В незнакомой для девушки квартире стояла полная тишина. Перед уходом она хотела найти Тому, чтобы уйти вместе с ним, но все попытки оказались тщетными. В первой спальне спала Оля, в гостевой комнате на диване спал какой-то светловолосый парень, на полу в ванной калачиком свернулся Даня, а во второй спальне в обнимку лежали две абсолютно голые девушки. Ни Томаса, ни Алису Таня не обнаружила, поэтому поспешно покинула квартиру в полном одиночестве. Благо район ей был знаком, и она без труда нашла дорогу домой.

«Странно, так тихо, — подумала Таня, когда вошла домой. — Хотя что странного, на дворе вторник, три часа дня. Наверное, все на работе».

Дома был беспорядок: на кухне стояли пустые бутылки от спиртного, повсюду на полу были разбросаны вещи, сломанный цветок почему-то валялся посередине комнаты. Зато неприятного запаха в квартире не было, что, собственно, неудивительно — все форточки были настежь открыты, причём, по всей видимости, давно, ибо в помещении было холоднее, чем на улице. Таня закрыла все окна, вынесла весь мусор, разложила вещи по местам и принялась писать:

«Итак, я, если честно, плохо помню вчерашний день, однако кое-что всё же смогу описать. Как ты помнишь, меня ужасно мучили боли во всём теле, и какой-то друг Томаса обещал нам помочь. Так вот, поужинав, я попрощалась с Наташей и Вовой, сообщила им, что в связи с недавними происшествиями мне тяжело долго находиться дома, поэтому я пока пару дней покантуюсь у своих друзей. К моему заявлению они отнеслись с пониманием и спорить не стали, им самим сейчас нелегко, возможно, даже хуже, чем мне. Покинув свою обитель, я направилась на детскую площадку, где мы договорились встретиться с Томасом.

— Привет, как ты себя чувствуешь? Тело болит ещё? — обеспокоенно спросил меня Тома.

Я кивнула.

— Ну ничего, сейчас точно легче станет, — сказал он, неоднозначно улыбнувшись.

На этом моменте стоило развернуться и пойти домой, ибо и дураку понятно, что меня ждал лишь повторный трип, который только на время избавит меня теперь уже от физической боли. Но, поскольку черта морали уже была мной пересечена и в глубине души начал потихоньку просыпаться интерес к запретным плодам, я беспрекословно пошагала за Томасом. Честно, я думала, что мы придём к этому самому Яну, скажем, какой он мудак, заберём, если нужно, новый вес и пойдём к Томе домой. Ага, размечталась я что-то. На деле всё было совсем иначе.

Дверь нам открыла Алиса (что неудивительно, ибо Ян её старший брат) и сразу же кинулась обнимать моего компаньона, но забавно то, что со мной она не поздоровалась, будто меня вообще там не было. Пройдя в комнату, я увидела группу людей, дружно смотрящих какую-то чепуху по телевизору.

— А вот и наши экспериментаторы пришли, — весело закричал какой-то парень со светлыми волосами. — Ну что, как вам вчерашний товар?

Кстати, из всех присутствующих я хорошо помню только Тому и Олю (почему — расскажу дальше), а все остальные образы мой мозг, видимо, решил не запоминать.

— Хуйня твой товар, Ян, — бросил Томас. — Давай сюда новый и мы пойдём, только на этот раз постарайся не ошибиться, ладно?»

Точно, этим блондином был Ян. Кстати, цвет волос — это единственное, что я смогла запомнить.

— Ну чего ты как тёлка ноешь? Ты лучше присядь, познакомь меня со своей подружкой, а потом я всех угощу качественным «мяу», но на этот раз я точно не ошибусь, — язвительно сказал Ян и уселся обратно в кресло.

Дальше были формальности: Тома нехотя познакомил меня со всеми, какое-то время мы позалипали в ящик. Короче, я плохо помню этот отрезок времени, тогда было чересчур скучно и напряжённо. А потом мы всей оравой начали нюхать. Схема была той же, что и в прошлый раз: дорога, трубочка, вдох — всё просто. Но вот эффект совсем другой.

Сначала картинка перед глазами начала искажаться, стены поплыли, а потолок будто улетал куда-то ввысь. Сердце будто останавливалось на пару секунд, а потом начинало биться с такой скоростью, что могло бы спокойно покинуть пределы грудной клетки. Я будто бы чувствовала, как кровь течёт по моим венам и распространяется по всему организму. Вот даже сейчас пишу и вспоминаю это очень странное, но безумно приятное чувство. Все окружающие словно сошли с обложки глянцевых журналов, все стали такими красивыми и... горячими, что ли, что мне хотелось каждого из них. Знаешь... такое... именно животное чувство возбуждения, когда тебе плевать, что за человек находится перед тобой, лишь бы поскорее уединиться с ним.

В этот момент Тома схватил меня за руку и потащил в спальню. Дальше плохо помню. Вот мы с ним лежим в обнимку и разговариваем о чём-то. А вот уже мы целуемся, и он снимает с меня кофту. Через мгновение я чувствую его холодную ладонь между моих ног. И вот он уже на мне и во мне, и вообще я не буду в подробностях описывать всё, что тогда происходило, просто, как понимаешь, мне было безумно хорошо. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, не так ли?)

Вот вроде мы лежим с Томасом, да, но тут откуда ни возьмись рядом со мной оказывается Оля, причём в одних только трусах и вся зарёванная. Я сразу и не поняла, в чём дело, мне казалось, что пару секунд назад около меня был Томас. Что это вообще за фокусы такие?

— Оля, что с тобой? — кое-как вымолвила я. — Почему ты вся в слезах и где твои вещи? Бл*ть, что вообще происходит?

— Они мне все надоели, понимаешь?! — закричала она. — Они все у меня в печёнках сидят, я их всех поголовно ненавижу! Даню, Яна этого еб*чего, Алису, Томаса — вообще ВСЕХ. Ты ещё непонятно откуда взялась... Что тебе-то от нас нужно?!

Я предпочла тактично промолчать.

— Знаешь, как это тяжело, когда всё твоё окружение повёрнуто на веществах? Конечно же, ты не знаешь, ты пока что самая зелёная среди нас... Самое ужасное то, что я ещё помню их нормальными... Помню, как раньше мы все вместе собирались и ходили в кино или в боулинг... Помню, как Даня задаривал меня цветами... Помню, как мы вместе с ним ходили в спортзал по вечерам. А теперь это лишь жалкие воспоминания, посмотри, что с ними стало. Их единственное развлечение — это понюхать какой-то дряни, съесть разноцветную таблетку, а после пускать слюни и смотреть в потолок.

Закончив монолог, Оля упала ко мне на колени и отключилась. У меня не было ни сил, ни желания пытаться привести её в чувство. Ну а зачем мне это? Я только что получила от неё претензии, причём какие-то поверхностные и необоснованные, а теперь я должна переживать за неё? Нет уж, спасибо.

Ну ладно, на самом деле я понимала, что ничего страшного с ней не случилось, отключилась Оля от усталости, и пусть в таком случае она лучше спит, чем продолжает своё толкование.

Самое забавное в её словах то, что сама Оля употребляет вместе с теми, кого она так «ненавидит». Мне кажется, это абсурд. Я понимаю, возможно, она боится потерять единственных близких ей людей и так далее, но разве это не глупости? Как можно бояться потерять тех, кто тебе не нравится, тех, кто только тяготит твоё существование и лишает шанса на нормальное развитие?

Ты можешь подумать: а какое право ты имеешь для того, чтобы рассуждать подобным образом, если сама уже находишься в употреблении? Безусловно, никакого, но ведь это мои записи, я могу говорить в них абсолютно всё, что захочу.»

Таня отложила блокнот в сторону, легла поудобнее и крепко заснула.