Глава 5 Изморось

    Тяжелые двери Больничного крыла захлопнулись перед нашими носами с глухим, окончательным стуком. Мадам Помфри умела выставлять людей за дверь так, что даже у самых отъявленных задир пропадало желание спорить.В коридоре повисла секундная, звенящая пауза, которую тут же вдребезги разбил голос Джеймса Поттера.— Ты соображаешь вообще, Маккиннон?! — Он резко развернулся к Марлин. Его очки съехали набок, а в руках он всё еще сжимал метлу. — У Бродяги плечо в щепки, и он едва не свернул шею при падении! Если ты так «не рассчитываешь» удар, то какого черта ты вообще берешь в руки биту?

Марлин стояла, прижавшись спиной к холодному камню стены. Её светлые волосы растрепались, а лицо было бледным, с красными пятнами на щеках.— Джеймс, я... это вышло случайно, солнце светило в глаза...— Солнце?! — Поттер вскинул руки, и его тень на стене угрожающе качнулась. — Ты лучший загонщик школы, Марлин! Ты попадаешь в снитч с тридцати ярдов! Не делай из меня идиота. Это была не техника, это была безответственность. Ты чуть не убила своего же игрока из-за того, что на секунду потеряла голову!

Лили Эванс сделала шаг вперед, мягко коснувшись локтя Джеймса:— Джеймс, довольно, она и так напугана...— Она не должна быть напугана, Лили, она должна думать о команде! — грубо отрезал Джеймс, он вновь повернулся на Марлин —  Это была обычная тренировка, Маккиннон! Обычная! Какого черта ты в него так зарядила?

Она резко вскинула подбородок, пытаясь перехватить инициативу:

— А что я?! — выпалила она, и её голос дрогнул, но тут же окреп от искусственной злости. — Блэку надо было следить за тренировкой, а не рожицы строить и по сторонам глазеть! Если он решил, что метла — это кресло в гостиной, где можно развалиться и подмигивать кому попало, то это его проблемы. Я просто тренировалась, Джеймс! — Он твой сокомандник, Марлин! — проговорил он, игнорируя её оправдания. — Ты лучший загонщик школы, ты видишь поле на триста шестьдесят градусов! Ты не могла «не заметить», что он отвлекся. Ты всадила в него мяч намеренно, потому что тебя взбесило, что он смотрит не на тебя!

— Да плевать мне, куда он смотрит! — крикнула Марлин, но её пальцы на рукояти биты судорожно сжались. — Он вел себя как идиот, я просто хотела его встряхнуть!— Ты должна была видеть, что он отвлекся! — взревел Поттер.

Я почувствовала, как внутри всё скручивается от этой несправедливости. Джеймс всегда был таким — если дело касалось его друзей, весь остальной мир мог катиться к чертям. Я сделала шаг вперед, перегораживая ему путь к Марлин. — Сбавь обороты, Поттер. — мой голос прозвучал тише, чем его, но в нем было столько льда, что Джеймс невольно замолк. — Аоки, уйди с дороги, — процедил он, поправляя сползавшие очки. — Это наши разборки. Тебя это вообще не должно волновать. — Твои «разборки» слышны наверное в подземельях, — я скрестила руки на груди, игнорируя то, как Хироми тянет меня за край мантии. — И знаешь что? Марлин права. На все сто. Это твой «непогрешимый» Бродяга виноват в том, что сейчас лежит за этой дверью. Потому что он решил, что он слишком крут для правил. Что можно забить на тренировку, паясничать и строить глазки Хироми, пока вокруг летают двухфунтовые шары со скоростью света. — О чем ты вообще... — начал было Питер, шагнув ближе к Джеймсу. — Его сбили на полной скорости, Рин. Это травма. — Это карма, Пит! — отрезала я. — Но тебе, Джеймс, проще сожрать Марлин живьем, чем признать, что твой лучший друг — самовлюбленный придурок, который сам подставился. У тебя виноваты все, будь то Марлин которая просто тренировалась, то плохая метла или кто-то еще, но только не Сириус. Тебе просто удобно сделать из неё крайнюю.

Джеймс замер. Его лицо пошло красными пятнами — верный признак, что я попала в цель. Он выглядел как типичный мальчик, которого поймали на вранье: злой, упрямый и по-прежнему уверенный в своей исключительности. — Моя команда — это только моё дело, — выплюнул он, стараясь выглядеть выше и солиднее, чем был на самом деле. — Сириус в больничном крыле. Марлин ударила. Это всё, что важно. И не надо приплетать сюда свои заумные теории о том, кто на кого смотрел. — Конечно, — я горько усмехнулась. — Ведь признать, что Сириус сам виноват — значит признать, что он не идеален. А это для тебя хуже, чем проиграть Слизерину. Пойдем, Хиро. Тут не с кем разговаривать.

Я развернулась, чувствуя на спине их тяжелые взгляды. Римус у окна так и не произнес ни слова, только отвел глаза, а Лили осталась стоять между Марлин и Джеймсом, явно не зная, стоит ли ей защищать подругу или своего капитана.

                                 ***

    Я ввалилась в гостиную, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет раскалённый свинец. Мои пальцы мелко дрожали — то ли от остатков адреналина после спора с Поттером, то ли от того, как сильно я сжимала кулаки всю дорогу от лазарета.

— Вы выглядите так, будто только что пытались в одиночку взять штурмом Министерство, — раздался спокойный, бархатистый голос, который всегда действовал на меня странно.Я вскинула голову. Эммелин Вэнс сидела в своём любимом кресле у окна. В тусклом свете январского вечера её профиль казался высеченным из чистейшего мрамора. Она отложила перо, и этот простой жест — плавный, уверенный — заставил мою ярость на мгновение споткнуться.— Рин, что произошло? — Эммелин чуть прищурилась, глядя прямо на меня. — Твоё лицо сейчас краснее, чем знамёна Гриффиндора в солнечный день.

Я с размаху бросила сумку на диван. Глухой удар учебников друг об друга немного привёл меня в чувство.— Произошло столкновение с реальностью, Эммелин, — выплюнула я, стараясь не смотреть ей в глаза слишком долго. — С той самой реальностью, где Поттер считает, что у него есть монополия на истину.Хироми, молча опустилась на диван и начала аккуратно складывать выпавшие вещи обратно в мою сумку. Она выглядела так, будто её саму ударили бладжером, и мне стало невыносимо жаль её — такую хрупкую и беззащитную.— Поттер снова упражнялся в красноречии? — Эммелин едва заметно приподняла бровь, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Не из-за гнева. Из-за того, как внимательно она меня слушала.— Он орал на Маккиннон так, будто она — не человек вовсе! — я начала мерить шагами пространство перед камином, отчаянно жестикулируя. — Сириус Блэк решил поиграть в «короля манежа», забыл, что на поле летают снаряды, и получил свою шишку. А виновата Марлин. Почему? Потому что Поттеру так проще! Ему легче уничтожить девчонку морально, чем признать, что его драгоценный Бродяга — просто безответственный павлин!

Я говорила громко, яростно, но внутри меня происходило что-то пугающее. Я ловила каждое движение Эммелин: как она поправляет выбившийся локон, как едва заметно кивает. Мне отчаянно хотелось, чтобы она сказала, что я права. Что я молодец. Что я не зря ввязалась в эту драку. Её одобрение весило больше, чем Кубок школы.— И ты, конечно, не промолчала, — мягко заметила она. В её голосе не было насмешки — только странное понимание, от которого у меня перехватило дыхание.— А почему я должна молчать? — я остановилась прямо перед ней, тяжело дыша. — Если мы будем глотать это «тихо, детка, мальчики решают дела», то завтра нам укажут место на кухне! Хироми чуть сама в обморок не упала, Марлин раздавлена... И всё ради чего? Ради уязвлённого эго Сириуса Блэка?

Эммелин вздохнула и подпёрла подбородок рукой. В её глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное, и это сбило меня с толку сильнее, чем любое заклинание.— Поттер и Блэк — это стихийное бедствие, Рин. Ты же знаешь, — произнесла она, и я невольно засмотрелась на её губы. — Но иногда стихии нужно напоминать, что она не единственная сила в этом замке. Ты всё сделала правильно.Я фыркнула, пытаясь скрыть, как сильно у меня загорелись уши от этого простого «правильно». Я села рядом с Хироми, накрыв её ладонь своей, но мои мысли всё ещё были прикованы к Эммелин.Я злилась на Джеймса. Я боролась за права женщин. Я защищала подругу. Но почему-то в этот момент мне больше всего на свете хотелось, чтобы Эммелин Вэнс продолжала смотреть на меня так — будто я самая важная персона в Хогвардсе.

                                 ***

    В гостиной Когтеврана сумерки медленно поглощали углы, оставляя лишь мягкий островок света у камина. Мы с Хироми сидели на ковре, полностью погруженные в привычный ритм. Между нашими руками была натянута тонкая красная нить — аятори. Сузуки сосредоточенно подхватывала петли, вытягивая из хаоса нитей стройную фигуру. Она едва заметно улыбалась, и в этом жесте было всё её спокойствие. Её пальцы двигались уверенно: «река» превратилась в «алмаз», затем в «ворота».

— Теперь ты, Рин, — прошептала она, протягивая мне руки с готовым узором. Я сосредоточилась, намереваясь сделать «бабочку». Мои движения были резче, увереннее. Мы передавали нить друг другу, создавая хрупкую геометрию, которая жила всего несколько секунд.

— Выглядит завораживающе. Как вы будто плетете саму судьбу. Я вздрогнула, и нить едва не соскользнула с пальцев. Эммелин Вэнс стояла совсем рядом. Она только что спустилась из спален, и её темно-синяя мантия в полумраке казалась почти черной. Не дожидаясь приглашения, она грациозно опустилась на ковер рядом с нами. Я почувствовала тонкий аромат её духов — что-то прохладное, напоминающее ночной сад после дождя. — Что это за игра? — спросила она, наклонив голову. Её взгляд был прикован к красной нити на моих руках. Хироми чуть приветливо улыбнулась.— Это Аятори, Эммелин. Мы строим фигуры, передавая их друг другу. Рин говорит, что это требует идеальной концентрации.

Эммелин перевела взгляд на меня. В отсветах пламени её глаза казались бесконечно глубокими, и я внезапно почувствовала, как во рту пересохло. — Концентрация — это то, чего всем не хватает, — она едва заметно улыбнулась, и я почувствовала странный трепет в груди. — Можно мне попробовать? Или у вас закрытый клуб? Я сглотнула, пытаясь вернуть себе привычную уверенность.— Нужно подхватить вот эти две петли средними пальцами, — мой голос прозвучал чуть тише, чем я планировала. — Но если натянешь слишком сильно или слишком слабо — всё запутается в один узел. Эммелин протянула свои руки. У неё были длинные, тонкие пальцы пианистки. Когда её кожа на мгновение коснулась моей, чтобы перехватить нить, по моему телу словно прошел электрический разряд. Это было мимолетное касание, но оно обожгло сильнее, чем искры, вылетающие из камина. — Вот так? — прошептала она, приподнимая узор. Нить в её руках дрогнула, фигура получилась немного кривой, но мне было всё равно. Я смотрела на её сосредоточенное лицо, освещенное огнем. Хироми тихонько наблюдала за нами, и в её мягком взгляде читалось что-то, чего я сама еще не была готова признать.

Узор аятори на пальцах Эммелин запутался окончательно, когда к нашему кругу у камина подошел Эдвард. Он был на год старше нас, и хотя мы все учились на одном факультете, между шестым и седьмым курсом всегда чувствовалась невидимая черта. Тем не менее, парень был из тех, кто знал всех: он часто пересекался с нами в гостиной и иногда помогал Хироми с заклинаниями.

— Привет, девчонки, — легко бросил он, кивнув нам с Хироми. — Всё плетете свои японские кружева? Хироми мягко улыбнулась ему:— Привет, Эдвард. Плетем. Он перевел взгляд на Эммелин, и его улыбка стала чуть более направленной.— Эмм, погода на завтра — просто подарок. Нужно ловить последние теплые дни перед метелями. Подумал, может, прогуляемся после уроков к Черному озеру? Кальмар сегодня был прямо в ударе, машет щупальцами на радость первокурсникам. Что скажешь?

Внутри меня что-то резко дернулось. Это не было моим привычным возмущением феминистки, защищающей личные границы подруги. Это было что-то новое, колючее и чертовски неприятное. Я смотрела на его расслабленную позу и чувствовала, как во мне поднимается глухая ярость. Эммелин на мгновение замешкалась, глядя на запутанную красную нить на своих пальцах.— Завтра? — она перевела взгляд на меня, потом снова на него. — Вообще-то я планировала посидеть в библиотеке... — Брось, Эмм, библиотека никуда не убежит за пару часов, — легко рассмеялся блондин. В его голосе не было давления, просто та самая уверенность, который знает, как проводить время. — Зайду за тобой в четыре? Я ждала, что она откажет. Ждала, что она скажет, как важны её планы. Но Эммелин лишь мягко улыбнулась — той самой улыбкой, которую я секунду назад считала «нашей». — Хорошо, Эдд. В четыре. — Договорились! — он снова кивнул нам. — Пока, Хироми. Рин, не затягивай узлы слишком сильно. Он зашагал к лестнице в мужские спальни, а я молча смотрела на красную нить, которая всё еще петляла между моими пальцами и пальцами Эммелин. Секунду назад этот узор казался мне чем-то сакральным, а теперь — просто куском крашеного шелка.

Эммелин повернулась ко мне, её глаза всё еще лучились тем спокойным светом, который я так ценила.— Рин? Мы остановились на «бабочке», кажется? Давай попробуем еще раз, я поняла, как подхватить петлю. Она протянула руки, ожидая, что я продолжу игру, но я замерла. Внутри всё зудело от странного, колючего чувства, которому я не могла найти название. — Знаешь, — я плавно, но решительно высвободила свои пальцы из нити, отчего узор бессильно опал на ладони Эммелин, — я совсем забыла. Мне же еще нужно дописать эссе для Слизернота. И Хироми, кажется, хотела повторить трансфигурацию, да? Я не смотрела на подругу, но чувствовала её внимательный, слишком понимающий взгляд. — Рин, но мы же только начали... — Эммелин чуть нахмурилась, глядя на запутавшуюся нитку. — Ничего, — я поднялась на ноги одним быстрым движением, отряхивая мантию. Мои жесты были подчеркнуто четкими, деловыми. — Аятори требует полной отдачи, а я сейчас слишком рассредоточена. К тому же, тебе нужно отдохнуть перед завтрашней прогулкой. Библиотека ведь, как сказал твой кавалер, «никуда не убежит», а вот сон — вещь капризная. — Он не мой кавалер, Рин. — нахмурившись сказал Эммелин.Я выдавила из себя подобие вежливой улыбки — той самой, которую я обычно приберегала для профессоров, когда не хотела вступать в спор. — Спокойной ночи, Эммелин. Идем, Хиро? Я собрала нить в аккуратный моток, стараясь не касаться пальцев Эммелин, и зашагала к лестнице в спальни. Моя спина была идеально прямой, но внутри я чувствовала себя так, будто сама запуталась в этой красной нити, и ни один узор больше не желал складываться правильно. Самое обидное было то, что я даже не могла объяснить себе, почему прогулка к озеру кажется мне сейчас мировой катастрофой.

В спальне Когтеврана царила привычная легкая тишина, нарушаемая лишь сухим треском поленьев в небольшом камине. Мы с Хироми обжили эту комнату так, что она почти перестала казаться частью холодного замка. На стене висел веер, привезенный из дома, а на тумбочках стояли пустые баночки из-под японских сладостей.Я с каким-то ожесточением сдергивала с шеи галстук, чувствуя, как ткань душит меня. Каждое движение было резким, ломаным.— Рин, — негромко позвала Хироми.Она уже переоделась в свою пижаму — мягкую, цвета топленого молока — и теперь медленно расплетала волосы. Она не смотрела на меня осуждающе, в её взгляде была только то бесконечное понимание, которое всегда действовало на меня как прохладный компресс.— Иди сюда, — мягко скомандовала она, похлопав по краю своей кровати.Я хотела фыркнуть, хотела сказать, что мне нужно дописать эссе, но ноги сами понесли меня к ней. Я опустилась на матрас, и Хироми тут же начала расчесывать мои запутавшиеся волосы. Её движения были ритмичным и и легкими — так она распутывала узлы аятори, так она гладила меня по голове, когда в детстве я разбивала коленки на нашей улице.Постепенно напряжение в плечах начало таять. Ярость на Эдварда, на Поттера и на весь этот несправедливый мир стала казаться чем-то далеким.— Ты из-за Эммелин так злишься? — тихо спросила Хироми. Её голос был едва громче шелеста страниц.— Меня просто бесит, когда люди не ценят свое время, — пробормотала я, закрывая глаза и поддаваясь её рукам. — Она же хотела в библиотеку. А этот... Напыщенный павлин... он просто пришел и перечеркнул её планы одной улыбкой. Почему она не сказала «нет»?— Иногда люди говорят «да» не потому, что их заставили, а потому что им хочется немного тепла, Рин, — Хироми отложила расческу и мягко повернула меня к себе. Её ладони легли на мои щеки, они были прохладными и пахли чем-то цветочным.

Хироми заглянула мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько понимания, что мне стало страшно. — Тебя задело то, что она уходит с ним, а не остается с нами. С тобой.Я хотела возразить. Хотела выдать очередную тираду о том, что это нарушение личных границ и манипуляция, но слова застряли в горле. В тишине нашей комнаты, под присмотром Хироми, врать было невозможно.— Она просто подруга, Хиро, — выдохнула я, чувствуя, как сердце предательски ускоряет бег. — Просто она мне нравится... как человек. Как личность. Я ей восхищаюсь.— Конечно, — Хироми едва заметно улыбнулась и потянула меня за собой под одеяло, как мы делали сотни раз. — Как личность. А теперь спи, Рин. Тебе нужно отдохнуть.Она притянула меня к себе, и я уткнулась носом в её плечо. Её спокойное дыхание наконец усыпило мой гнев, но где-то на краю сознания всё равно билась одна и та же мысль: завтра в четыре часа Эммелин уйдет к озеру. И это «как личность» болело в груди так сильно, что никакой покой Хироми не мог это излечить до конца.

— ༄ 𝓀𝒶𝓂𝒾 ⋆𖦹.ᐟ

Те кто следят за этой работой, я извиняюсь что не выкладывала две недели. Я постараюсь сейчас через день опубликовать новые главы