5 глава

Утром у дома меня ждал Скотт, а не Стайлз на своей развалюхе, по которой я скучала не меньше, чем по парням. Друг, заметив мой расстроенный вид, прищурился, но ничего не сказал. Я, не боясь, прыгнула за друга на мотоцикл, на ходу нацепив шлем, протянутый Скоттом. - Ты в порядке? – спросил Скотт, перед тем как завести свой драндулет. - В полном, - солгала я. Весь мой юмор (быстрее меня) куда-то убежал, не оставив после себя даже самой маленькой прибаутки, которой можно было бы посмешить саму себя на скучном уроке, но все равно я пыталась шутить и смеяться над шутками Скотта. Мы с ним разговорились о сверхъестественном. Винчестеров мне в дом (хехе) да тут же сколько оборотней водится? Он рассказал мне о той девушке, которая вчера защищала моих оболтусов (ее, кстати, Малия зовут), мимолетно прощебетал о девушке, которая сидела с Малией (Кира). Она лисица. Что-то сказал о Лидии, но я так и не поняла. Она или башня, или бошна. - Пока ты была в Орегоне, тут была скука, - усмехнулся Скотт, облокотившись на шкафчики. - Что? Было скучно? Ты оборотень, тот парень оборотень, тот красавчик тоже, Лидия - банши (непостижимое моему мозгу слово), та лиса, - я хлопнула дверцей и, зацепив замок, уставилась на парня, который улыбался ярче солнца. – И не забываем о девушке-кайоте. К нам подбежал Стайлз, падая на железные ящики, тем самым пугая всех вокруг. Он пытался отдышаться, но по его взгляду уже было понятно, что этот голубь принес нам какие-то крутые новости. - У меня бестиарий, - прошептал он, засунув язык обратно в рот. - Что? – подняли от удивления брови я и Скотти. - Что такое Бестирарий? – схмурилась я. Новое непонятное для меня слово. Когда столько много информации поступает ко мне в мозг, я хочу перезагрузиться. - Откуда он у тебя? - Бестиарий, - проговорил по слогам Стайлз. – По почте от мистера Арджента пришло. - А где Эллисон? Я ее не видела, - вспомнила невзначай я и сразу же все сказала вслух. Парни переглянулись и уставились в пол. Скотт немного напрягся от моего вопроса, поэтому я решила быстро перевести тему. По ходу этот ангелочек вновь разбил сердечко моему Ромео. - Она умерла, - прошептал Стайлз. Моя челюсть коснулась ледяного пола и обратно подскочила на место. Умерла? Разве такое может быть? Она же была совсем молодой. Это так странно осознавать, что ты больше никогда не сможешь увидеть человека, который был другом, которому ты мог рассказать любой секрет, зная, что он останется только между вами двумя. Я быстро сглотнула подступивший к горлу ком и попыталась улыбнуться. - Так что такое Бестиарий? – спросила я, почесав глаз.Бестиарий - это книжка (под подобием энциклопедии), где собрано всё о сверхъестественном мире. Там рассказано обо всех видах всего на свете (того, чего я не знаю). Оборотни, банши, фениксы (я раньше думала, что это колдун из мультика про Винкс), вирвульфы и еще другая чушь. Ну, не чушь в смысле чушь, а в смысле я раньше считала, что это чушь. - А ты в полнолуние превращаешься в пёсину? – спросила я, пережёвывая сэндвич, который умудрилась сделать утром (я встала по раньше, запишу этот день в дневник, которого у меня нет). Скотт посмотрел на меня типа как «это она сейчас серьезно?». Я отмахнулась от парня и уставилась на Стайлза, который однозначно кивнул головой. За обедом парни мне рассказали о проблемах с Тео (парнем, с которым мы учились до 4 класса, а потом он с родителями, вроде как, далеко и надолго переехал). Узнав об этом всё, мне сразу показалось, что тут что-то не так. Заговорили мои предчувствия. - В конце недели мы хотели поехать к Лид... - Что? – перебила я Скотта на полуслове. Он качнул головой немного в сторону и слабо улыбнулся. Я поняла, что он хотел спросить, - Да. Мне было интересно. Неужели, они и впрямь начали общаться с Лидией? А Стайлз? У них там тип это... «любовь»? Фу, одно слово, а в животе урчит, как после маминого фирменного горохового супа. Я оттого не люблю слово «любооовь», что оно для меня слишком много значит, гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я видела любовь, грустную и нежную, первую и последнюю. Я видела любовь в смятой стопке одежды и ссутулившейся, сгорбленной фигуре, сидящей на полу в душе, сдерживающей тихие всхлипы и пытающейся не зарываться ногтями в голову, чтобы не вырвать себе клок волос. Не спрашивайте, кто это был. Просто видела, как люди влюбляются, а потом перестают любить и это самое страшное зрелище в мире. После уроков я попросила Стайлза помочь мне с алгеброй, потому что то, что мы сейчас проходим, больше похоже на инохеанский язык, а не на линейные уравнения какого-то там вида, какого-то там подтипа. Он открыл дверь в свою комнату, жестом приглашая меня внутрь. Я вошла, и мой взгляд сразу же прилип к огромной настенной доске, где висели всякие фотографии незнакомых мне людей (кроме одного парня, его я видела на днях в газете, но не читала статью о нем), и к такой же большой доске на колёсиках, где белым мелом (или маркером) были написаны чьи-то имена. - Воу, что это такое? – вырвалось у меня на автомате. Потом я задумалась, могла ли я его обидеть этими словами. Что ж, это мои косяки – сначала говорить, потом думать. Я продолжала рассматривать доску с фотографиями людей и нашего местного заповедника. Опустив глаза чуть ниже, я увидела нитки разных цветов, которые шли к фотографиям, переплетаясь между собой. Я дернула одну из них и, желая самой понять смысл этих веревок, по исследовательски умно прищурив глаза, вела каждую нитку к фото.-Это, связанное со Скоттом, не вникай, так что там у тебя с математикой? – он быстро, подумав, что я не замечу, дернул 2 фотографии с доски, на одной из которой была я. Я подняла брови от удивления, но ничего не сказала, хотя было очень интересно. - Алгебра, - повторила я, шарясь в своем рюкзаке. Прыгнув на кровать и раскрыв в полете тетрадь, я начала искать строчку, на которой остановился мой мыслительный процесс. Искоса глянув на ту же доску, я вернулась к прочтению тетради и, хлопнув ею, уставилась на Стайлза. – А что это за люди на фотографиях? - Это пропавшие. Я что-то вроде следователя, - попрыгав на месте (обдумывая, говорить ли мне эту тайну или нет), ответил он. Да я вроде бы не пропавшая... тогда зачем ему моё фото с не наипрекраснейшим лицом? Спросить этот вопрос в лоб я не могла, потому что пусть Стайлз мне и как брат, но мои рамки стеснительности не позволяют мне этого сделать. - А нитки? – допытывала я его. - Зеленые, - Стайлз дернул единственную зеленую нитку, - это раскрытые дела. Желтые – в процессе. Синие - просто красивые, - он улыбнулся и сел перед кроватью с красной нитью в руках. – Красные – нераскрытые. - Но тут же все красные, - нахмурилась я и еще раз глянула на доску. Зачем ему все это? Тут нет смысла. - Спасибо, я знаю, - нервно сказал он и накрутил мне на палец красную нитку. Я с недоумением глядела на него, а Стайлз все крутил, крутил... - Теперь я нераскрытое дело? – смеясь, спросила я. Он улыбнулся и встал с корточек, взяв в руки мою тетрадь. - Алгебра, - напомнил он о причине, по которой я здесь оказалась.