2 глава

Трудно не догадаться, что проснулась я не в настроении под будильник, который завёл ночью папа, чтобы я успела везде и всюду. Единственное, что радовало меня, это то, что я не пойду в школу в будний день. Я взяла звенящий телефон и, как ожидала, увидела сообщения и пропущенные звонки от Скотта, Стайлза, Ким. Меня осенило. Я еще не придумала, как выложу им все это. Обычно о таких вещах (а еще о мелочах таких, как «что будет, если распечатать зеркало», «может ли быть разум у робота») я думаю перед сном, но моя система дала сбой. Мама неожиданно для меня появилась в дверном проеме. Долго ли она тут стоит? Она кашлянула и сложила руки крестом на груди, взглядом напоминая мне про документы, которые надо забрать у школьной администрации. Будучи в плохом настроении, я только буркнула, но, на удивление всем, встала и пошла умываться. Это мой последний день в Бэйкон Хиллз. Пока я шла до школы, думала, как докатилась до такой жизни. В школу зашла после того, как прозвенел звонок на урок и, дождавшись, пока все ученики разбегутся по кабинетам, проскользнула в кабинет секретаря, которого не оказалось на месте. Так даже лучше. Я могу насладиться последними нотками счастья. В помещении пахло духами старушки, косметикой учениц (дефекты мозга, к сожалению, тоналкой не закрасишь), туалетной водой учеников. Осенний воздух тонкой струей проникал в здание через маленькое приоткрытое окошко, специально утешая меня. Птицы стали напевать свои песни перед отлетом в теплые страны. Мне хотелось разреветься. Можно ли подкупить Миссис Гаррет, чтобы она отказала мне в отдаче документов? А вот и она.

-Жалко, что Вы переезжаете, Мисц Флорес, - сказала она с ирландским акцентом и закрепила мои бумаги степлером. А мне-то как жаль, не поверите... - Это всего лишь на год, - отшучиваюсь я и беру документы, придумывая, какой теории поверят родители: ограбили или напала собака? Миссис Гаррет лишь кивнула, в молчании усаживаясь на свой старый протертый стул на колёсиках. Я лечу по коридорам, пытаясь запомнить каждую деталь интерьера. Неужели, тут и вправду стояло мусорное ведро?

- Я уезжаю в Портлэнд, но скоро приеду, - репетировала я перед зеркалом речь. Я наклоняла голову на бок, меняла акценты, но всё равно нельзя было такое так сказать парням. – Моего отца переводят в Орегон, поэтому... Я кидаю вас здесь и иду в Хейлондс, - я промычала, сгорбившись перед зеркалом, а потом плюхнулась на кровать, потому что, как на зло, весь мой словарный запас куда-то пропал. Пересчитав еле заметные трещины на потолке, я взяла телефон и напечатала смс сначала Ким, потом Скотту. Я не была готова к этому, ну, да что ж поделать?!

Неловкий звонок в дверь. Я летела к двери, как не летал Боинг в свои шальные времена. Миновав лестницу, на финишной прямой я споткнулась об собственную ногу, но, к счастью, успела ухватиться за дверную ручку, эпично открыв на ходу дверь. Я вцепилась в косяк двери рукой так, что мои костяшки немного побелели. Я дунула на выбившиеся из хвоста волосы, и они, поднявшись обратно, улеглись на свое место. Ким, увидев меня, улыбнулась, но не кинулась обниматься, потому что знала, я могу блевануть от таких нежностей. Я жестом пригласила ее в дом и, стоя у нее за спиной, пока она стягивала свои туфли с пяток, обдумывала каждое слово. Мы пошли на кухню, и она, сев на барный стул, оглядела всю нашу кухню (а точнее остатки то нашей бывшей кухни). Я достала последние 2 неубранные в коробки кружки, ее любимый кофе, моей любимое какао. Мне казалось, она догадалась, потому что, на удивление, молчала. -А где вся посуда? – аккуратно спросила она, перетянув свой взгляд с пустой (как моя личная жизнь) столешницы на меня. -Ким, тут так вышло, - я поставила перед ней кофе и села напротив, предав себе вид отчаянной страдалицы, - мы переезжаем в Портлэнд. Брови Ким, казалось, ушли за пределы ее лба. Она вопросительно выпучила на меня свои огромные глазищи, открывая рот, но, не издавая ни единого звука, как рыба. Я пожала плечами и для успокоения души сделала глоток какао. Зеленый чай – для нервов, какао – для души.- Отца переводят по работе, но я через год вернусь, - эти слова мне дались легко. Честно говоря, не так, как я планировала, Ким прореагировала на мои слова. Думала, будет грандиозная истерика, битье посуды, как в семейных фильмах, но нет. Она меня поддержала, обсыпала подбадривающими словами, но мне этого НЕ надо. Я хотела, чтобы она уговаривала моих родителей отказаться от этой затеи, продумать план того, как я запихну ее в свой чемодан (или в коробку от холодильника) и увезу с собой. Никогда не думала, что буду скучать по этой тупице. По ее крашеным волосам, по лицу, по обниманиям, по внезапным танцам посреди улицы. Пусть она немного неадекватная и иногда (большую часть нашего с ней знакомства) странная, но я ее люблю, и мне будет ее не хватать. Пока, Ким Кардашьян. Я обняла ее, а потом закрыла дверь.

Под слабым светом фонаря папа загружал оставшееся вещи в машину, а мама порхала рядом с ним, толком не помогая, но подбадривала так, что работа шла быстрее. Я смотрела с них из окна своей комнаты и тихо скулила, осознавая, что мой отъезд ближе, чем статуэтка Оскара к Леонардо ди Каприо. Он с ней спит, я знаю. Тилинь-дилинь, Кара Делевинь. Скотт: «Мы почти на месте, ты скоро?» Я лечу. Бегу, путаясь в собственных ногах, но целенаправленно бегу к парням, потому что отъезжаю меньше, чем через час. Родители что-то кричала мне в след о том, чтобы далеко я не отходила, но мне все равно, я ломаю правила, законы, потому что я Брюс Уиллис. За версту я увидела, как Стайлз, стараясь удержать равновесие, прыгал по камням, которые находились перед обрывом. Это место я особенно любила. Здесь можно было побыть одному, посмотреть на город, буквально, с высоты птичьего полета. Скотт ходил вдоль камней, косо глядя на друга, который мог упасть. - Хэй йо, Холзи, - крикнул Стайлз, увидев меня, и спрыгнул с камня, споткнувшись обо что-то. Он чуть не упал на Скотта, который крепко держал удар судьбы. Я подошла и дала каждому из них «пять». - Что за «срочное дело»? – спросил Скотт. -Завтра я уезжаю, - выпалила я, пытаясь не настраиваться на романтическую волну, которая витала вокруг нас. Я зажмурилась в ожидании чего-то страшного, потому что ребята в гневе это что-то смертоносное. –Но...- мне пришлось открыть глаза, потому что слишком долго висела тишина между нами. Я ожидала увидеть Стайлза в обмороке, но нет, он просто стоял, тупо смотря куда-то вдаль. Я одернула его толстовку и повертела в руках веревки, а потом затянула их и после услышала его недовольный смешок. Он снял с головы капюшон и серьезно посмотрел на меня, - Это всего лишь на год. Старший класс я окончу с вами, а потом, как и планировали, поступим в один колледж и... - Когда ты собиралась сказать нам об этом? – я совсем забыла о присутствии Скотта. Он переминался с ноги на ногу и смотрел на меня, как на врага народа. Мне казалось, что я сплю. Вот сейчас прозвенит будильник, и я открою глаза, а потом пойму, что в сотый раз проспала школу, а потом побегу вниз, сломя голову, как всегда, и прыгну в тарахтелку Стайлза, и мы вместе поедем в мою любимую школу (Господи, никогда бы не подумала, что скажу такое). Нет. Это был не сон. Хотя, правда, казалось, все это каким-то нереальным, что-то между книгой и фильмом. Эй, давайте пустим титры в этой дамской мелодраме. Обойдемся без смертей, только этого сейчас не хватало.- Как узнала, так и сказала, - виновато сказала я. Цыц, я знаю, что врать плохо, но во благие дела можно. Так делают все, я в фильме видела. - И когда ты уезжаешь? – наконец-таки Стайлз подал признаки жизни. - Сегодня в 11, - протягивая каждую букву, каждую цифру, сказала я. Всем своим существованием я не хотела уезжать от суда. Впервые я увидела ребят такими грустными и, наверное, поэтому на глаза стали набегать слезы и тут БУМ. Я заныла, как пятилетняя девчонка, когда родители у нее отбирают конфеты, потому что кариес - вещь страшная. Сейчас у меня отбирают мои конфеты жизни – моих друзей. Почему я так переживаю?! Это всего лишь год, надо успокоиться и взять себя в руки. Теплые объятия Стайлза не помогли мне, а даже усугубили моё состояние. Слезы перестали литься и перешли во внутреннее чувство. Было такое ощущение, будто меня режут изнутри, а в раны льют литрами зеленку. Скотт тоже подскочил к нам и обнял обоих, как старший брат. Всё, происходящее было похоже на самый ванильный триллер, где главную героиню в конце убивают. - Ребят, я сейчас расплачусь, - сказала я, пытаясь сослаться на мою классную артистичность, но не получилось. Голос все равно был не таким, как у актрис. Парни засмеялись и после отстранились от меня, хлопнув по разу по плечу, напоминая о том, кем для них я являюсь. Так странно идти с ними в одну ногу до моего дома в полной тишине. Никто не произнёс ни слова, в ожидании пока кто-нибудь другой возьмет на себя эту долю бытия. Мама пыталась впихнуть невпихуемое в наполненную машину, а папа, злорадствуя, ухмылялся. Дальше все происходило, как в немом кино. Они обняли меня, я села в машину и, оглядываясь назад, уезжала в закат, который создавали лампы. Я включила музыку и, укутавшись в воспоминания, тихо заплакала, пытаясь не привлекать лишнего внимания родителей. Так я и уснула.