1 глава

Дружба между парнем и девушкой существует в единичном случае. Я убеждала, убеждаю и буду убеждать саму себя, пока то, что я по правде чувствую к Стилински, не возьмет надо мной верх. Нет, моя особенная симпатия к нему не берет свою основу в его внешности. И нет, моя любовь к Стайлзу Стилински не дошла до маразма. По крайней мере, я это всячески отрицаю. Сначала человек мне нравится своими внутренними качествами, на внешность я не смотрю вовсе. Я оцениваю характер на протяжении долгого времени и, если человек становится настоящим со мной, я смотрю на его внешность. Мне начинает нравиться абсолютно все: каждая царапинка, каждый изъян, каждый изгиб. Он становится дорогим мне человеком. Чтобы вы понимали, как долго я дружу со Скоттом и Стайлзом, стоит уточнить, что наша совместная фотография с детского сада стоит у меня в зале на камине, у Стайлза висит на стене среди плакатов, у Скотта на полке с книгами. Я помню времена, когда у парней были полноценные семьи, а я была отличницей. Мистер Кроссфэйд, наш новый директор, сказал, что мне не хватает усидчивости, хотя, о чем он говорит? Я вас умоляю, я самый ленивый подросток на всей планете. Или я не до конца понимаю значение этих слов? Маккол и Стилински за это умопомрачительно долгое время стали мне, в прямом смысле этого слова, братьями. Стайлз мог свободно дать мне подзатыльник, спихнуть с кресла, выпить всю воду из моей бутылки, съесть мой сэндвич на обеде в школе. В этом плане он мог делать, что хотел, потому что для него я не была девочкой, девушкой, женщиной. Скотт же защищал меня, как верный пёс. Ни разу не позволил меня обидеть, толкнуть и даже разрешал мне кататься на его мотоцикле. Однажды он даже влепил Стайлзу за то, что тот прыгнул на меня, когда я лежала на кровати, повторяя биологию. Сначала они долго не разговаривали, но позже все улеглось, но все равно Стилински больше на меня не прыгал. Чтобы там ни было, чего бы мне не хватало, так я и живу. Ах, кстати, забыла представиться! Взгляните на эту растрепанную девицу в одних джинсах с носком в руке, скачущую по комнате в поисках своего правого кроссовка. Это я, Холзи Джо Флорес. Да, это двойное имя. Не вините меня за такой вид. Я в очередной раз чуть не проспала школу. Ой, и не говорите, что вы не смотрите сериалы до 3 часов ночи! Развалюха Стайлза уже стояла под моими окнами, ожидая меня, но я не торопилась - дожевывала свой бутер и успела запить все это чаем. Если Стайлз узнает, что я сказала так о его малышке, он вызовет меня на дуэль на Красной Площади, а потом мой прах развеет над прекрасным Вегасом. Хотя он может придумать все, что угодно. В этом мальчишке идей, амбиций и сарказма больше, чем в любом другом известном мне человеке. Я вылетела из дома, по пути застегивая толстовку на молнию. Стайлз перетянулся через всю машину и открыл дверцу, как истинный джентльмен. Сегодня у него хорошее настроение, это сразу понятно по его глупой улыбке. - Хэй, бро, - я слишком громко, неожиданно даже для самой себя, хлопнула дверцей машины и протянула Стайлзу кулак, немного потрясся им в воздухе. Он хорошенько дал своими костяшками по моим, а потом завёл старушку и помчался по пустым, еще не наполненными людьми улицам Бэйкон Хиллз. Это так смешно и одновременно странно смотреть на взрослого парня за рулём, когда ты помнишь его совсем ребенком, играющим в машинки и мечтающим пойти в школу. Да, у всех были такие странные наклонности. О чем мы думали, когда были так молоды?К школьной парковке мы подъехали в то же время, что и Скотт. Я была рада видеть его после маленьких, не запланированных каникул, причину которых не может выяснить наш шериф и его преданный помощник, Пэрриш. Скотт по-братски обнял меня, повозив рукой по спине, и мягко улыбнулся. Ох, он умеет обнимать так, что все мои проблемы (а их больше, чем у султана в гареме жён) просто улетучиваются и забываются в невиданных далях. Почти в одну ногу мы зашагали к школе, обсуждая свои выходные. Скотт и Стайлз надрались в стельку, пока я досматривала сезон своего сериала. Я об этом знала и в тайне протестовала, потому что они отказывались взять меня с собой, сославшись на то, что я из «вражеского лагеря», а проще говоря, баба. Ни дать, ни взять. Ссора Скотта с наипрекраснейшим человеком, которого я когда-либо знала, послужила началу пьянства в таком молодом возрасте. Ну и пожалуйста. Ну и не нужно. Ну и «очень-то» мне хотелось. Эмоциональные рассказы Стайлза поутихли. Он перестал так живо жестикулировать руками и усмирил свои брови, которые только прыгали да падали к глазам. Скотт и я посмотрели на парня, а после переглянулись между собой, зная причину этой внезапной тишины. Маккол закинул руку на плечо своему другу, а я просто мысленно поддерживала его и убивала его вечную пассию. Когда Лидия Мартин проходит мимо, я чувствую себя гнилой картошкой в Белоруссии. Эта рыжеволосая бестия сводит с ума моего лучшего друга с самого 3 класса. Стилински, конечно же, пытается добиться ее королевского внимания, но она его динамит по-черному. Иногда мне кажется, она делает это не случайно, а специально, чтобы довести парня до самоубийства самым ужасным способом. Я оставила парней позади, крикнув им на недолгое расставание пару простых слов, смысл которых колеблется между «до свидания, дорогие мои друзья» и «надеюсь, мы больше никогда не встретимся, придурки». Нет, конечно, второе я не имела в виду, просто у нас такая манера общения. У моего шкафчика с ноги на ногу переминалась Кимберли Коул, выжидая меня. У неё было такое лицо, будто она, казалось, хотела убить меня прям тут в школе. Когда я подошла к ней ближе, поняла, что «казалось» в моих мыслях ничтожно, как капля дождя, упавшая в океан. Ким и правда хотела меня убить, но за что еще не понятно. Если до этого дойдет, передайте моей маме и папе, что я их очень люблю. Завещаю всем вам все самое дорогое, что мне принадлежит. - Наидобрейшее утро, Ким Кардашьян, - аккуратно пошутила я, желая увидеть ее реакцию. Улыбнется - все хорошо, не улыбнется – мне хана. - Холзи... - закипела она, как чайник моей бабушки на плите перед тем, как издать долгий протяжный вой. Что я на этот раз могла забыть? Ким была прекрасным человеком с милой внешностью. Она, по крайней мере, была выше меня, что несомненно плюс ей. У неё были короткие черные волосы, тонкие черты лица, которые, в общем, создавали о ней впечатление милой ранимой девушки, что было не правдой. Да, внешность обманчива. Этот экземпляр подтверждает это. У Ким был боевой характер, хоть в Израильскую армию ее отправляй, но вот одно «но». Она была ветреной, как большинство девушек в нашей школе. -Ты обещала прийти на выступление! Я стукнула себя по лбу. Как я могла забыть об этом? Ну, как можно было бы догадаться, с такой внешностью, как у Ким, двери актерской школы всегда открыты. Я мысленно уже придумывала, как буду от нее отбиваться учебником по истории. Если повезет, то я успею достать ручку из пенала для самозащиты. Если она не проткнёт мне глаз своими ногтями...- Ким, прости. Я совсем забыла об этом. Ты же знаешь, у нас сейчас проблемы...- «у нас»- это у моей семьи. Я, конечно, не врала, но к этому делу «проблемы» моей семьи не имели никакого отношения. Так сказать, воспользовалась положением. Родители активно планируют переезд и делают вид, как будто я об этом и не догадываюсь. Услышав то, что я сказала, Ким поменялась в лице и крепко меня обняла. Ненавижу, когда меня жалеют, но «обнимашки» все же лучше, чем валяться трупом где-нибудь под мостом проезжей части. Она взяла меня под руку, дождавшись, пока я достану из шкафчика свой учебник по химии. Это был самый мой нелюбимый урок, хотя бы потому что Мистер Харрис – самый ужасный учитель на свете, на планете, в измерении. Он всячески пытается подавить мое малюсенькое желание учиться. Ну, считайте, ему удалось это сделать, потому что заходить в двери его кабинета- настоящая каторга не только для меня. Класс уже был частично полон, но мое «Царское» место лузера было свободно. Я кинула рюкзак на стол, чтобы было удобнее достать ручку, которая затерялась там, как в Бермудском треугольнике. Мистер Харрис величественно оперся о стол и с манией всех расстрелять оглядывал класс, чуть задрав подбородок к потолку, - выбирал жертву. Все знали, что учитель химии – это своеобразный зверек, и сейчас мы можем наблюдать его в своей привычной среде обитания. Он, как палкой, прошелся взглядом по моему ряду и, как мне показалось, заострил свое внимание на мне, но, хвала всем богам, не спросил, а повел своей розгой дальше. Все ученики уставились в учебники, делая вид, что они усердно повторяют предмет. - Мистер Стилински, - прозвучал сквозь тишину резкий, писклявый, тонкий, звонкий голос учителя. По всему телу быстро пробежались мурашки, немного неприятно пощипывая. Я метнула взгляд на парня, который не имел привычки учить какой-либо предмет. Во рту у Стайлза остался жёлтый колпачок от желтого маркера, которым он любит выделять все самое важное из параграфа. Я видела те молнии, вылетающие из глаз Мистера Харриса раз за разом, и, О Боже, как я волновалась за друга. Стилински молчал, видимо, желая слиться с партой.- Постарайтесь писать маркером между параграфами. Это учебник химии, а не книжка-раскраска, - договорил предельно строгим голосом учитель и отвернулся от класса, записывая химическое уравнение на доске. Стайлз фыркнул, и колпачок полетел по привычной траектории вниз, но парень ловко поймал желтую штучку и накрутил обратно на маркер. Я улыбнулась, потому что была рада тому, что он не стал жертвой умственного побоища. Мне нравится ходить в школу. Здесь постоянно происходит что-то веселое, грустное. Я могу сказаться, что школа - мой второй дом, потому что я провожу здесь большую часть своего дня. Ну, и конечно же, как и дома, я люблю побыть в столовой. Набив поднос всякими вкусными пирожками и соком, я нашла в куче столов Стайлза, машущего мне так, что, я думала, у него рука отвалится, и пошла к нему. Я села к Скотту, взгляд которого был затуманен неясно чем, и поставила перед ним проигранное на днях яблоко. Да, с ним я играю не на деньги, а на интерес и яблоки. - Холзи, слышала о новостях? – спросил Скотт ровным голосом, что было на него не похоже. Или случилось что-то супер ужасное, или что-то супер повседневное. Ох, что он только не сделает, чтобы завести разговор об Эллисон. За несколько недель я с ней сдружилась и даже могу назвать нас подругами, но их двоих и Ким мне хватает с головой. Парень молчал, выжидая, когда я сама у него начну расспрашивать о "произошедшем".- Не томи, - сказала я, повернув голову в его сторону, но, увы, встретилась с его плечом. – Только учти, - перебила я жестом, когда он начал говорить. В голове сразу же проскочила мысль, что говорить мы будем об Эллисон Арджент, а точнее собирается ли она прощать моего друга, - Если ты сейчас будешь говорить о школе или обо всем связанным с этим ужасным местом, я кину тебя через бедро, как в свое время кидал Джон Сина. - Нет, - протянул парень, смутившись, и откусил яблоко. Видимо, продумывал другой вопрос. – Нашли убийцу. Ну, того, что убил ту девушку, которая, между прочим, оказалась его сестрой, - Вот это новость. Я узнала об этом еще 2 недели, 3 дня и... 12 часов назад от него же. Так, что, видимо, генератор рандомных тем для разговора дал сбой. Я хотела что-то возразить парню и разрешить ему спросить о его «бывшей» девушке. Она-то хоть сама знает, что была девушкой Скотта? Я услышала ее прекрасный голос и хотела поздороваться с ней, но Скотти мешал мне даже посмотреть на нее, поэтому, я, выглянув из-за него, хотела сказать Эллисон наипростейшее «привет», но меня пододвинули. Без моего разрешения! Скотт проскользил своей задницей по скамейке, пододвинув и меня заодно. Я чуть не врезала ему от нарастающего чувства ненужности. Маккол выудил между ним и краем скамейки место для Арджент. Я обиженно посмотрела на Скотта, но, поймав на себе взгляд ангельско-прекрасной брюнетки, улыбнулась. Я могу вечность спрашивать саму себя больно ли это падать с небес, глядя на нее. Наверняка, больно. Стайлз усмехнулся и перевел взгляд на меня. Я поймала себя на мысли, что хотела бы с ним так сидеть, да и... Так, по тише, Холзи, остужай свои нравы. - Сегодня тренировка, ты не забыла? – спросил Стайлз, смущенный моим долгим целенаправленным на каждую его родинку взглядом. Парень, как на тебя столько вмещается? Он как шоколадом посыпан. - Конечно же, нет, - соврала я, отведя глаза, чтобы не попасться. Дырявая память - главное горе Холзи. Мой обед был испорчен. За наш стол пришла банда задир и стеснила нас, обкидывая «названием» стола. Сейчас объясню. Каждый стол имеет свое «название»/ «имя» в зависимости от того, кто за ним сидит. Я надеялась, что наш стол носит название хотя бы что- то между «придурками» и «разрушенными мечтами» (что каждому из нас подходило), но, пф, легко догадаться, что имечко у столика совсем простое -«неудачники».

После окончания уроков, я бежала по коридору так быстро, что весь мой пучок успел распасться, но все те новости, которые я несла парням, стоили того. Миновав длинный коридор, наполненный старшеклассниками –спортсменами, я забежала в мужскую раздевалку, где никто был не против компании в виде меня. Переодевание шло полным ходом, и я была благодарна судьбе за то, что в какой раз меня заносит сюда так вовремя. - Холзи, сейчас придёт тренер и задаст нам всем... -По первое число, - договорил Мистер Финсток за Джереми и коронно сложил руки крестом, глядя на меня, как на врага народа. - Извините, Мистер Финсток, - виновато сказала я, так и не рассмотрев всех парней по отдельности. Ну, может в следующий раз?- Ты отвлекаешь парней, а у нас важная игра на носу, - прокричал он и просвистел в свисток, который все хотят сжечь (или хотя бы выкинуть). Тренер развернул меня лицом к двери и направил туда, ведя за плечи. - О, Господи, Дэнни, ради Санты Марии, не надевай эту футболку, - успела сказать я, пока не оказалась за дверью. Пф, чего я там не видела?

Я сидела в первом ряду на первом месте ближе к выходу, через который игроки Лакросса выбегали на поле. Ах, что за чудное зрелище! Парни бегают по полю с сетчатыми палками, а в такое жаркое время года иногда футболки снимают (я ради этого сюда и прихожу). Стайлз и Скотт выбежали на тропу, сразу же направляясь ко мне. - Давай быстрее, Мистер Финсток сегодня не в настроении, - быстро протараторил Стайлз, перекидывая клюшку из руки в руку. Я пыталась проговорить новости сначала у себя в голове, а потом вслух, чтобы остаться понятой парнями. - Представляете, нашли собачью шерсть в школе после вчерашней ночи! Думают, что это медведь или волки, - я засмеялась, - или оборотень, - парни переглянулись между собой и мне навелась мысль о том, что моя шутка не смешная, хотя, что за бред? – Так вот, о чём я! Введут комендантский час. Вот такие дела, а сейчас я пойду, пока меня не придушил Мистер Финсток. Кстати, он идёт сюда, удачи, - я удрала с поля, чтобы не застать «команду болельщиц». Напыщенные блондинки, брюнетки, кареглазые, голубоглазые – все они на одно лицо, курицы.

Домой я добралась только к вечеру: дополнительные занятия, подготовка к скорым экзаменам - все это забирает большую часть моей жизни. Привет экзаменам сказали и, осознав весь тяжкий груз, мы с этим вместе осознали, что мозгов у меня как у медуз и рифмую я, как подстреленная лама. Мама встретила меня с довольным видом, что предвещало бурю бед. Она взяла у меня школьный рюкзак (видимо, случилось что-то страшное для меня) и усмехнулась его весу (моему рюкзаку это так же неприятно, как и людям). Первой мыслью, объясняющей, почему мама вдруг так раздобрела, был порванный плакат. О, нет, только не плакат! - Сегодня в 7 семейный ужин и «собрание», - хихикнула мама и убежала на кухню хлопотать по поводу ужина. Я недовольно фыркнула, потому что «семейное собрание» было настоящей мукой для меня. Вот, к примеру, на прошлом таком заседании мы обсуждали вред курения, правильное общение с мальчиками и, конечно же, куда без этого, алкоголе. Мои родители не доверяют мне по всем этим подпунктам только из-за нашей дружбы с Макколом, Стилински. Как бы я ни хотела оттянуть вечер, он все-таки наступил. Спускаясь по лестнице, я еще надеялась на лучшее, но, зайдя на кухню и обнаружив семью в сборе, поняла, в каком же я ... бреду. - Холзи, милая! Какая ты пунктуальная! Садись скорее за стол, я сделала твой любимый салат, - прощебетала мама, накладывая мне в тарелку, наполненную пюре, и в правду мой любимый салат. Прищурившись, осматривая мать и отца, я села за стол в ожидании разговора о взрослении. Я видела, как мама не сдерживалась, так хотелось мне рассказать «новости». Они переглядывались с папой, весело хихикая, и этим самым выводя меня из себя.- Рассказывайте уже, - попыталась я сказать наимилейшим голосом на свете, хотя хотелось говорить как настоящий орг. Папа, улыбнувшись, взял маму за руку, и, закрыв на секунду глаза, пододвинул ко мне маленькую стопку листочков. - Мы переезжаем! – воскликнули родители одновременно. - Что? – вслух прошептала я, пододвигая к себе листочки с фотографиями Рейнолд Хай Скул. Сказать, что я расстроена – это то же самое, что сказать, что у Никки Минаж милая, маленькая задница. - Разве это не здорово!? Ты пойдешь в новую школу, у тебя появятся новые друзья. А какой это красивый город, Портленд, Орегон! – в самом ужасном кошмаре видала я этот Пооортленд. Родители щебетали о переезде и надеялись услышать от меня пару добрых слов, хотя парочкой слов нельзя описать мое состояние сейчас. Всё выворачивалось наизнанку. От осознания того, что я оставлю здесь весь своих друзей и уеду в совершенно незнакомое место, не то, чтобы пугала меня, хотя кого я обманываю? Я не хотела туда ехать. – Это на год, - ворвались спасительные слова (от которых, по сути, не стало легче) в мою пустую голову. Я подняла глаза на родителей. - Почему? – смогла проговорить я, злясь на саму себя, потому что не смогла предотвратить это, хотя догадывалась о таком злом замысле родных. - У отца работа. Ты же знаешь, что...- дальше слушать я не хотела, так как получила ответ на свой чётко поставленный вопрос. - Когда? - Завтра в 11. Утром сходишь в школу за документами, а потом сразу же собираться. Аппетит пропал, точно так же как и мои надежды на прекрасное будущее в Бэйкон Хиллз. Я встала из-за стола, успокаиваясь словами мамы «Это всего лишь на год». Последняя проблема, которая остается не решенной, как я скажу об этом парням?