Часть шестая. Директор

[Запись из дневника. Конец сентября 1997 года. Кабинет директора]

Вызов пришёл за ужином. Короткая записка: «Зайти к директору». И подпись — размашистая, острая «С».

Поднимался по винтовой лестнице с тяжёлым сердцем. Злости не было — она перегорела, осталась только горечь. Каждый шаг эхом отдавался в пустоте, как будто замок тоже затаил дыхание. Он чувствует меня так же, как и я его.

Прокручивал в голове варианты беседы. Все они заканчивались одинаково: я пытаюсь убить Снейпа, а он лениво, шутя отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

Кабинет изменился. Раньше здесь пахло лимонными дольками и уютом. Теперь — холодом и стерильностью. Серебряные приборы Дамблдора исчезли или накрыты пыльными чехлами. Даже портреты молчали — ни шёпота, ни движения глаз.

Северус Снейп сидел в кресле. Чёрная фигура на фоне чёрного неба. Лицо — застывшая маска.

— Мистер К... — голос тихий, шелестящий, но режет слух, как нож по стеклу. — До меня дошли слухи о ваших... выступлениях на уроках Кэрроу. И о том, что вы слишком активно «помогаете» студентам.

Стоял прямо, сжав кулаки за спиной. Ногти впились в ладони до боли, кажется, даже до крови.

— Я выполняю обязанности старосты, сэр. Пытаюсь сохранить порядок. Тот самый, которому вы меня учили.

Снейп изогнул бровь.

— Я не учил вас порядку, К... Я учил вас зельеварению и защите от темных искусств.

— Вы учили точности, — вырвалось у меня. Голос дрогнул. — Вы учили ответственности за результат. «Бездумное размахивание палочкой» — ваши слова. Я уважал вас, профессор. Правда. Вы были жёстким, но вы были профи. Я верил, что вы — человек принципов.

Сделал шаг вперёд, глядя ему в глаза. Терять уже нечего.

— А вы убили безоружного старика, который вам доверял. Как вы могли? После всего... Это не «точность», директор. Это предательство.

В кабинете повисла тишина. Даже часы, кажется, перестали тикать.

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, после Круциатуса какой-то рубильник в голове на место не встал. Обычно я сдержан, просчитываю риски, держу язык за зубами. А тут... ляпнул в лицо убийце такое, за что убивают на месте.

Дошло только сейчас: если он поднял руку на Великого волшебника, то меня прихлопнет как муху и не заметит.

Липкий страх сковал внутренности. Напрягся, рука дёрнулась к рукаву — жалкая, инстинктивная попытка защиты, хотя отчётливо понимал: он сейчас размажет меня по стене раньше, чем успею моргнуть.

Снейп не шелохнулся, но его лицо побелело ещё сильнее. В чёрных глазах что-то мелькнуло — не гнев, а какая-то запредельная тьма. Меня аж заколотило от холода, исходящего от него.

— Вы ничего не знаете, — прошептал он. — Легилименс!

Удар.

Амулет на груди вспыхнул жаром, обжигая кожу, пытаясь выстроить барьер. Но Снейп прошёл сквозь защиту артефакта, как раскалённый нож сквозь масло. Грубо, мощно.

Мои мысли распахнулись. Но он не стал в них рыться.

Вместо этого он втолкнул в меня образ.

Вспышка.

Ночь. Ветер на Астрономической башне — резкий, солёный, с привкусом дождя и страха. Лицо Дамблдора — старое, измождённое, освещённое зелёным сиянием Метки.

Голос старика, слабый, умоляющий:

— Северус... прошу тебя...

И ощущение самого Снейпа. Не торжество убийцы. А дикая, разрывающая душу тяжесть — будто он рвёт собственное сердце пополам. Ощущение, что он сам себе отрубает руку.

Зелёная вспышка.

Меня отбросило назад. Я ударился спиной о дверь, в ушах зазвенело.

В голове гудело.

Что это было? Правда?

Или гениальная ложь?

Мозг тут же включил критику. Снейп — шпион. Он умеет врать так, что Тёмный Лорд ему верит. Что ему стоит создать ложное воспоминание, чтобы запудрить мозги «внучатому племяннику»? Чтобы я не наделал глупостей и не сорвал ему игру? «Прошу тебя...» — это могло значить что угодно. Может, Дамблдор просил пощадить его? Или спасти студентов?

А Снейп показал мне то, что я хотел увидеть. Оправдание.

— Вон, — выдохнул он, отворачиваясь к окну. Голос был таким тихим, что казалось — он говорит не мне, а самому себе. — И не смейте... не смейте лезть на рожон, К... Ваша жизнь слишком ценна, чтобы тратить её на глупое геройство.

Развернулся к двери, шатаясь. Ноги будто не слушались — словно я вышел из воды, а не из кабинета.

У порога бросил взгляд на стену. На портрет Альбуса Дамблдора.

Старик в раме спал, уронив голову на грудь.

Но стоило Снейпу отвернуться, как Дамблдор приоткрыл один глаз. Ярко-синий.

Посмотрел на меня. И едва заметно кивнул.

Или мне показалось? Свет мигнул — от свечи или от магии? Тени качнулись, как занавес перед финальной сценой. Может, это просто блик? Или я схожу с ума от напряжения и выдаю желаемое за действительное?

Вышел в коридор. Прислонился к холодной стене. Камень высасывал тепло из спины, но внутри всё ещё горело — не гневом, а тревогой.

Амулет остывал, но сердце колотилось.

Я не знаю, чему верить.

Это план? Или игры разума опытного менталиста, который просто хочет держать меня под контролем?

«Я уважал вас...» — сказал я ему.

Не знаю, уважаю ли сейчас. Но я запутался ещё больше.

И, кажется, это именно то, чего он добивался. Сомнение лучше, чем самоубийственная атака.

Ладно, директор. Твоя взяла. Я буду осторожен. Но следить не перестану.

[Запись из дневника. 24 Сентября 1997 года. Разговор с призраком]

Выслеживал его неделю. Драко Малфой стал тенью. Ходит на уроки, сидит в Большом зале, но его там нет. Есть пустая оболочка. Помню, раньше он был громким, вечно подтрунивал, смеялся со своими дружками. Теперь даже Плакса Миртл на его фоне кажется более живой и румяной.

Избегает всех. Даже своих верных горилл, Крэбба и Гойла. А те словно почуяли слабость вожака и тоже не спешат к нему, сбиваясь в отдельную стаю.

Сегодня повезло. Карта показала: он один в тупиковом коридоре у подземелий.

Пошел на перехват.

В коридоре пахло сыростью и плесенью. Где-то капала вода — кап, кап, кап — отсчитывая секунды. Драко стоял, уперевшись лбом в стену.

Загнал его в угол. Не магией — просто встал в проходе, скрестив руки на груди.

Драко поднял голову. Увидел меня.

Раньше он бы скривился, выплюнул что-то ядовитое про «грязнокровок», схватился бы за палочку. Сейчас просто вздрогнул.

Выглядит паршиво. Еще хуже, чем в прошлом году. Кожа серая, прозрачная, как пергамент, под глазами черные провалы. Похудел так, что мантия висит как на вешалке. Трясется.

В голове мелькнула злая мысль: ему бы значок «Herbalife» на мантию. «Хочешь похудеть — спроси меня как». И ответ: «Записывайтесь в Пожиратели Смерти. Диета от Темного Лорда — страх и нервы. Результат гарантирован, если выживете».

— Чего тебе, К...? — голос глухой, безжизненный, как шелест сухих листьев.

— Посмотреть хотел. В глаза победителю. Сделал шаг вперед. — Ты же выиграл, Драко. Шкаф починил. Пожирателей провел. Директора убили. Ты теперь принц не только Слизерина, но и школы. Доволен?

Он дернулся, будто получил пощечину. Вжался лопатками в холодный камень.

— Заткнись...

— А я вот себя виню, знаешь? — продолжил я, давя на него. — Я видел схему. Я сказал тебе, что цепь разорвана. Я, по сути, дал тебе инструкцию. Я — соучастник. И мне от этого хреново. А тебе? Тебе как спится, Драко? В мягкой постели в твоём роскошном особняке?

Думал, огрызнется. Нападет.

Вместо этого он сполз по стене, закрыв лицо руками.

— Ты ничего не знаешь... — прошептал он. — Ты думаешь, это победа? Это ад.

Драко отнял руки от лица. В глазах стоял такой животный, липкий ужас, что моя злость испарилась. Осталась только брезгливость и жалость.

— Он у нас, — выдохнул Малфой. — Темный Лорд. Он живет в Мэноре. В моем доме.

Меня пробрал озноб. Жить под одной крышей с Волдемортом... Это как жить в квартире с тигром-людоедом. И то тигр кажется более предсказуемым.

— Он... он убил её, Алекс. Профессора Бербидж. Прямо за обеденным столом. Над тарелками. Она висела в воздухе, плакала, просила о помощи... Снейп смотрел и молчал. А я... я просто боялся вдохнуть. А потом... Лорд скормил её змее. Нагайна... Я слышу, как она шуршит чешуей по паркету по ночам. Ищет, кого еще сожрать.

Драко трясло крупной дрожью. Это была не игра. Это была истерика человека, который живет в кошмаре наяву.

— Я не хотел этого! — почти выкрикнул он, срываясь на визг. — Я думал... Я думал, это будет по-другому. Слава, честь рода... А это просто кровь. И вонь. Я не такой, как они, К... Я не могу смотреть, как едят людей!

— Но ты стоишь рядом, — сказал я жестко. — Ты носишь Метку. Ты открыл ворота в замок.

— У меня не было выбора! Он убил бы мать! Убил бы меня!

— Ты мог бы сказать мне в прошлом году. Или Дамблдору. Мы бы придумали, как вытащить тебя и твою маму.

Драко всхлипнул.

Смотрел на него. Верил. Как и тогда, у Выручай-комнаты. Он не убийца. Он просто трусливый мальчишка, который заигрался в величие и попал в капкан. Отец в тюрьме (или в опале), в доме монстр, а он — заложник в собственной спальне.

Я понимал его. Но знал, что сам бы так не смог. Лучше сдохнуть в бою, чем кормить змею учителями.

Шагнул к нему вплотную. Навис сверху

— Выбор есть всегда, Драко. Даже сейчас.

— Какой выбор? Сдохнуть?

— Выбрать сторону.

Схватил его за лацканы мантии, встряхнул, чтобы привести в чувство.

— Ты говоришь, что ты не такой, как они. Докажи. Ты не можешь сидеть на двух стульях, когда один из них горит, а второй сделан из человеческих костей. Ты либо с ними — и тогда ты мой враг, и в следующий раз я тебя не пожалею. Либо ты против них.

— Я не могу... — прошептал он, глядя на меня снизу вверх. Глаза мокрые, жалкие. — Я боюсь.

— Бойся. Страх — это нормально. Страх помогает выжить. Но пока ты скулишь и выполняешь приказы, ты — один из них. Бербидж умерла, потому что все боялись. Дамблдор умер. Кто следующий? Твоя подружка Паркинсон? Твои дружки? Я? Первокурсники?

Отпустил его. Он остался стоять у стены, сломленный, раздавленный правдой.

— Решай, Драко. Пока не поздно. На той стороне, где ты сейчас — только смерть и змеиный корм. На моей — тоже не сахар, но там есть надежда.

Развернулся и пошел прочь под гулкий стук своих шагов.

Спиной чувствовал его взгляд.

Не знаю, чего я хотел добиться. Переложить свою вину? Понять врага? На душе стало еще гаже, чем было. Словно сам испачкался в этой слизи.

Но, может быть, сегодня я посеял в нем что-то, кроме страха. Сомнение.

В нужный момент он выберет, с кем он. И, надеюсь, это будет моя сторона.

[Запись из дневника. 25 Сентября 1997 года. Курс молодого партизана]

В комнате, которую мы создали, пахнет озоном, пылью и потом.

Состав расширился. Сегодня Невилл привел «хвост» — Симуса Финнигана.

Сначала взбесился.

— Мы договаривались: только проверенные! — рявкнул на Долгопупса у входа.

— Он проверенный, — уперся Невилл. — Мы в одной спальне спим семь лет. Он видит, что я ухожу. И он тоже хочет дать сдачи Кэрроу. Симус ненавидит их не меньше нашего.

Финниган стоял, скрестив руки, и смотрел исподлобья.

— Я слышал, ты учишь драться грязно, К... — сказал он. — Мне это подходит. Я хочу знать, как взорвать стул под задницей Амикуса так, чтобы он летел до Астрономической башни.

Посмотрел на него. В глазах — злость и ирландское упрямство. Вспомнил, что Симус вечно что-то взрывает (иногда случайно, иногда нет). Пиротехник-самоучка.

— Подрывник нам не помешает, — кивнул я. — Заходи. Но если проболтаешься — я тебе язык узлом завяжу. Буквально.

Тренировка.

Джинни и Гермиона рассказывали, как учил Гарри. Быть героями, смотреть в глаза тьме, идти вперед. Экспеллиармус, Патронус, благородство.

Это красиво. И это работало в мирное время.

Я учу их другому. Я учу их выживать. Это некрасиво. Это больно. Но после того, как меня чуть не выпотрошили в лесу, я знаю цену благородству.

— Стоп! — крикнул, останавливая спарринг Невилла и Симуса.

Подошел к Невиллу. Он тяжело дышал, палочка дрожала.

— Ты опять встал в дуэльную стойку, — сказал жестко. — Ты ждешь, пока противник закончит формулу. В реальном бою Кэрроу или любой Пожиратель не будет кланяться. Он ударит тебя в спину или кинет Круциатус, пока ты поправляешь мантию.

— Но в учебнике... — начал Невилл.

— В топку учебники!

Резким движением выбил у него палочку — просто ударил по запястью ребром ладони. Невилл охнул, потирая руку.

— Твоя палочка — это инструмент, а не дирижерская указка. Если не успеваешь поставить щит — падай. Кидай в него стул. Плюй в глаза. Делай что угодно, чтобы сбить концентрацию. Пойми, Невилл: когда на кону твоя жизнь или жизнь твоей бабушки, «честно» — это слово для надгробия. Ты можешь потом поплакать над телом врага, но зато ты будешь живой.

Отошел на центр зала.

— Слушайте все. Пожиратели сильнее нас в темной магии. У них опыта больше. Их обучал самый сильный темный волшебник современности. Если вы будете играть по правилам «честной дуэли» — вы трупы.

Вспомнил уроки Гриндевальда. «Магия — это пластилин».

— Используйте окружение. Трансфигурация в бою. Невилл, ты хорош в Травологии? Заставь лианы с гобелена ожить и задушить врага. Симус, ты хотел взрывать? Не целься в человека, он поставит щит. Взорви пол у него под ногами. Подними пыль, ослепи его. Включайте голову.

Показал им пару связок.

Джинни схватывает на лету. У неё природная резкость, усиленная злостью за Гарри.

Встали в пару. Она атаковала Редукто. Я не стал ставить Протего — просто трансфигурировал летящую в меня подушку (мы тренируемся на них) в гранитную плиту.

БАМ!

Заклинание разнесло камень в крошку, меня обдало пылью, но я устоял и тут же контратаковал Депульсо через облако пыли, отшвырнув её на маты.

Она вскочила, отряхиваясь. Глаза горят.

— Поняла, — выдохнула. — Не бить в лоб. Менять тактику. Создавать препятствия.

— Именно. Будь непредсказуемой.

Луна... С Луной сложнее и интереснее. Она не дерется, она танцует.

— А можно я создам туман? — спросила она. — Нарглы любят туман.

— Можно, — кивнул. — Если противник тебя не видит, он не может в тебя попасть. Создавай туман, Луна. Хаос. Сбивай прицел.

К концу занятия они вымотались. Мантии мокрые, у кого-то ссадины (моя школа, не жалею), но в глазах — не страх, а азарт. Они начинают понимать, что магия — это не только латынь, это физика боя. А главное — мысль.

— На сегодня всё, — скомандовал я. — Невилл, задержись. Ты сегодня молодец. Когда ты трансфигурировал паркет в вязкое болото — это было сильно. Кэрроу бы застрял и стал легкой мишенью.

Началась эвакуация.

Встал у двери со своей Картой. Работал как авиадиспетчер.

— Джинни, чисто. Пошла.

Пауза. Точка Филча проползла мимо по лестнице.

— Полумна, жди... Там миссис Норрис. Всё, ушла. Давай.

— Симус, рывок до пятого этажа, там свернешь в тайный ход.

Они уходили по одному, растворяясь в темных коридорах.

Остался собрать инвентарь.

Чувствую себя сержантом в учебке перед отправкой на фронт. Джинни и Луна младше меня почти на год. Парни — одногодки. Но я почему-то чувствую себя старше их на жизнь. Может, это магловский опыт 90-х, может, просто склад ума такой. Или шрамы.

Надеюсь, этого хватит. Времени мало. Амулет на шее сегодня утром кольнул холодом — предчувствие беды.

Я перешёл дорогу семейке Кэрроу. А эти ребята не из тех, кто прощает.

[Запись из дневника. 26 сентября 1997 года. Вечерний чай и ночная охота]

Сентябрь догорает, как сырое полено — дыма много, тепла нет.

Учеба превратилась в фарс. Кэрроу отменяют уроки других преподавателей, чтобы поставить свои «дополнительные занятия». Вчера отменили Травологию у третьего курса ради лекции о «чистоте крови». Стебль ходила красная от злости, но молчала. Макгонагалл держится, но видно, что терпение на пределе.

С другой стороны, а что им делать? Это не Амбридж, на которую можно найти управу через Попечительский совет. Это Пожиратели. За ними стоит Лорд. Жаловаться некому, кроме Мерлина.

Вечером спустился к Хагриду. Нужно было выдохнуть. Его хижина — единственное место, где можно относительно спокойно посидеть, не ожидая удара в спину.

Внутри темно, пахнет перегаром и псиной. Хагрид сидел за столом, обхватив голову огромными ручищами. Перед ним — кружка размером с ведро. Клык лежал у ног и даже хвостом не вильнул, когда я вошел.

Лесничий сдал. Сильно. Раньше был скалой, а теперь — осыпающийся утёс.

— Алекс... — прогудел он, не поднимая головы. — Заходи. Чай будешь?

— Буду.

Сидели в полумраке. Хагрид жаловался, что Амикус запретил ему вести уроки у младших курсов. Мол, «полулюдям нечего учить детей волшебников».

— Они забирают у меня всё, — всхлипнул он, и этот звук в тишине был страшным. — Сначала Дамблдор. Теперь дети. Грохх в лесу совсем дичает...

Крутил в руках кружку, грея пальцы.

— Хагрид, — спросил тихо. — Ты слышал что-нибудь о них? О Гарри? Гермионе?

Он покачал лохматой головой.

— Ничего, Алекс. С той самой свадьбы. Как сквозь землю провалились. Орден молчит. Говорят, они живы, но где... Никто не знает.

— Это хорошо, — сказал твёрдо. — Если никто не знает — значит, и Сам-Знаешь-Кто не знает.

Хагрид посмотрел на меня мокрыми глазами-жуками.

— Ты хороший парень, Алекс. Хоть и когтевранец. Дамблдор верил в тебя. И я верю.

Мысленно усмехнулся. Чем ему когтевранцы не угодили? Хагрид — гриффиндорец до мозга костей. Они как слизеринцы, только наоборот: те считают себя элитой по крови, а эти — элитой по храбрости. А мы, умники, для них вечно какие-то мутные. Ну да ладно.

Уходил от него с тяжёлым сердцем. Бессилие убивает хуже Авады.

Поднимался к замку. Темнота, ветер.

И тут уловил запах. Дешёвое вино и пот. Знакомое амбре, на уроках часто им несёт.

Впереди, пошатываясь, брёл Амикус Кэрроу. Возвращался из Хогсмида (видимо, «Кабанья голова» — единственное место, где ему наливают). Шёл, бормоча что-то под нос и пиная камни. Тот самый урод, который заставил Осси пытать меня и который мучил Ричи.

Внутри вскипела холодная злость. Идеальный момент.

Убивать нельзя — поднимут тревогу, начнутся репрессии. Да и труп девать некуда. Как говорилось в том кино: «Бритвой по горлу — и в колодец». Вспомнил историю про Крауча-младшего, который убил отца, превратил тело в кость и закопал. Гениально и жутко. Но я пока не настолько хорош в Трансфигурации человека — это уровень Ж.А.Б.А., а я только начал шестой курс. Брови менять умею, а вот трупы в кости — ещё нет. Рисковать не буду.

Но напугать...

Нырнул в кусты. Перекид.

Мир стал серым. Я стал Манулом.

Зверь некрупный, но морда у него такая, что кирпича просит. Свирепая, плоская, с круглыми безумными глазами. А в темноте, да с моим «ирбисовым» оттенком шерсти — чистый демон.

Обогнал Кэрроу по газону. Бесшумно.

Запрыгнул на каменный парапет прямо перед ним.

Амикус, напевая какую-то пьяную чушь, поднял голову.

И увидел меня.

Сидел неподвижно, как изваяние. Жёлтые глаза горели в темноте. Уши прижаты к черепу.

Издал звук. Не мяуканье. Глухое, утробное ворчание, переходящее в сиплый визг. Звук, который издаёт сама преисподняя, когда у неё болит горло. Горло и правда запершило — связки манула не для оперы. Вот Ирбис бы рявкнул так рявкнул.

Кэрроу икнул. Остановился.

— К-кто здесь? — пролепетал он, шаря рукой в поисках палочки.

Медленно, не мигая, открыл пасть и зашипел.

Пьяный мозг Пожирателя дорисовал остальное. Может, увидел Грима — вестника смерти, которым так любила пугать Трелони. Или дух кого-то из убитых им.

Он взвизгнул, отшатнулся назад, запутался в собственной мантии и с грохотом рухнул в грязную лужу. Бутылка, которую он сжимал в руке, разлетелась вдребезги.

Спрыгнул с парапета и растворился в кустах, напоследок царапнув когтями камень — для звукового эффекта.

Сзади слышалось барахтанье и пьяные проклятия в пустоту.

Вернулся в спальню, отряхивая лапы (то есть ботинки).

Мелочь, а приятно. Ричи отомщён. Хоть немного.

Завтра снова в бой. Но сегодня я буду спать с улыбкой.

[Запись из дневника. 30 сентября 1997 года. Визит Инквизитора]

Вызов пришёл перед отбоем. Как говорится, писец подкрался незаметно. Но в этот раз в лице старого хромого завхоза.

Филч встретил в коридоре. Вид у него был дёрганный, глаза бегали.

— К директору, — прохрипел он. — Срочно. Там... гости из Министерства.

Ничего хорошего это не предвещало.

Шёл по пустым коридорам. Амулет под мантией начал нагреваться, предупреждая об опасности, но бежать было некуда. Школа оцеплена, дементоры на периметре.

Поднялся к горгулье. Она отпрыгнула молча.

Кабинет директора.

Полумрак. Новый директор сидел за столом, сцепив пальцы. Лицо — маска. Ни эмоций, ни взгляда. Иногда кажется, что Снейп — это робот из советской фантастики.

В кресле для посетителей сидела Долорес Амбридж. Зря я, видно, её вспоминал, видно, ей икалось, и вспомнила про меня.

В этот раз она не улыбалась своей приторной улыбкой. Она выглядела... помятой. Злой. Нервной. На шее у неё ничего не было, но она то и дело хваталась рукой за грудь, словно проверяя, на месте ли что-то важное. Возможно, совесть. Её у неё точно нет.

— Добрый вечер, мистер К... — её голос больше не был сладким. Он был визгливым и истеричным. — Или как вас там на самом деле?

Встал у двери. Охрана — двое мракоборцев в масках — отрезала путь назад. Серьёзные ребята.

Директор молчал. Он даже не смотрел на меня. Просто изучал свои ногти.

— Мы проводили проверку, — начала Амбридж, сверля меня глазками-бусинками. — Ваше личное дело пустое. Ни родителей, ни адреса. Дамблдор покрывал вас.

Швырнула на стол пергамент.

— А потом мы нашли это. В бумагах Скримджера. Завещание. «Внучатый племянник».

Встала, подходя ближе.

— Вы лгали мне два года назад. Вы лгали всё это время. Вы — не просто грязнокровка без документов. Вы — родня предателя крови. И, возможно, знаете, где Поттер.Встревоженно посмотрел на Снейпа. Может, он всё-таки свой.

— Директор? — спросил я. — Вы позволите этому случиться? Я ваш студент. Староста.

Профессор медленно поднял глаза. В них не было ничего. Ни сочувствия, ни злости. Чёрная пустота.

— Вы — проблема, мистер К... — произнёс он ровным, безжизненным голосом. — Министерство требует вашей экстрадиции для допроса. Я не собираюсь препятствовать правосудию ради... сомнительного элемента.

Внутри всё оборвалось.

Сдал меня. Просто сдал. Как стеклотару.

Вспомнил тот «кивок» портрета неделю назад. Показалось. Всё мне показалось. Снейп — Пожиратель. Убийца. И сейчас он отправляет меня на убой, чтобы спасти свою шкуру.

Захотелось плюнуть ему в лицо.

— Забирайте его, Долорес, — бросил Северус Снейп, отворачиваясь к окну. — Он мне больше не нужен. В школе должен быть порядок.

— О, мы наведем порядок, Северус, — Амбридж хищно улыбнулась. — В Азкабане он вспомнит всё. Каждое слово, которое ему говорил старик.

Мракоборцы шагнули ко мне.

Удар. Палочку вырвали из рук.

Руки заломили за спину. На запястьях защёлкнулись холодные, тяжёлые антимагические кандалы. Почувствовал, как они перекрывают каналы силы. Амулет на груди обжёг кожу и затих, задавленный грубой блокировкой.

Потащили к камину.

Оглянулся на Снейпа. Он стоял спиной ко мне, глядя в темноту.

— Я надеялся, вы другой, — бросил я ему.

Он не шелохнулся. Лишь плечи едва заметно напряглись.

Подумал, что это от презрения. Кто я для него, всего лишь студент, с не понятным статусом крови.

Но в тот момент я ненавидел его больше, чем Волдеморта. Того я ни разу не видел, а этого знал шесть лет, думал, что знал.

Последнее, что я видел — это портрет Дамблдора. Он спал. Но мне показалось, что в уголке его рта дрогнула печальная усмешка. А может, мне показалось.

— Вниз! — скомандовала Амбридж. — В сектор строгого режима.

Зелёное пламя. Рывок.

Хогвартс остался позади. Следующая остановка — чистилище.