Рассвет

— Вот сукин сын!

Тарелка звонко ударилась о паркет в опасной близости от его ног и разлетелась тысячей мелких осколков. Костя на мгновение порадовался, что жена злится не на него — тогда тарелка прилетела бы в лицо.

Вообще-то Вика была достаточно сдержанной девушкой — за пять лет совместной жизни это был едва ли не третий раз, когда она выходила из себя. Но стоило ей начать — и угомонить ее не под силу было никому.

Костя молча стоял у окна, утомленный напрасными попытками утихомирить бушующий ураган. Исподлобья разглядывал бегающую по кухне Вику, прекрасную в своем безумном гневе. Хрясь! Ей под руку попалась ваза с цветами, которая тут же полетела на пол. Костя лишь мельком взглянул на лопнувшее дешевое стекло, которое так долго притворялось хрусталем. Осколки разлетелись по всей кухне, местами осев в озерках воды. Гортензии белыми пятнами улеглись на всем этом стеклянном разгроме, словно сумасшедший художник собрался писать странный артхаусный натюрморт.

Босые ноги Вики опасно сновали между осколками, и Костя то и дело норовил подхватить ее за талию, чтобы остановить. Она неизменно пыталась отвесить ему пощечину. Устав уворачиваться от ударов, Костя перехватил руку и притянул жену к себе, заключая в объятия. Для вида Вика немного повырывалась, но вскоре затихла, уткнувшись носом в Костино плечо. Буря миновала. По крайней мере, первый ее порыв.

— Мудак, — выдавила из себя Вика, сделала глубокий вдох и расплакалась.

Костя понимающе гладил ее по спине и длинным растрепавшимся волосам. Монотонно повторял, что эти уроды ее не ценят, ведь она — самая лучшая на свете. И если эти дураки не понимают, то им же хуже. Осторожно придвинул стул, сел на него и усадил Вику к себе на колени, продолжая обнимать, пока она не выплачется.

За годы совместной жизни Костя усвоил главное — иногда его женщине не нужны дурацкие рациональные советы. Она и сама прекрасно со всем справится как современная сильная и независимая женщина. И в такие моменты, как сейчас, ее нужно только обнимать и поддерживать. И попозже еще заказать суши. И набить морду ее идиотскому начальнику. Хотя бы в своих мечтах.

Уже давно Костя уговаривал свою жену бросить работу. Он зарабатывал достаточно, чтобы им двоим хватало на жизнь - к тому же они жили в Викиной квартире и не нужно было платить за аренду. Ремонт закончился еще год назад, и не было совершенно никакой необходимости в том, чтобы его Вика убивалась на работе.

— Ну вот сейчас, еще немного — и меня сделают руководителем.

Не сделали. Выбрали вместо преданной и упорно трудящейся на компанию больше пяти лет девушки какого-то молоденького дурачка, у которого амбиции явно были больше его реальных способностей. И все почему? «Ну, Вика, вот вам рожать скоро, уйдете в декрет — и на кого отдел оставите?» Заводить ребенка, кстати, в ближайшие пару лет Вика с Костей не планировали.

Во всей этой абсолютно тупой ситуации был только один плюс — у Вики лопнуло терпение, о чем свидетельствовал погром на кухне и мокрая от слез футболка Кости. Пусть он и не произносил вслух, но все же надеялся, что эта ситуация станет последней каплей.

Так и произошло.

После долгого разговора на кухне под вино и суши (после того, как Костя собрал осколки и пропылесосил пол), Вика все же сдалась. И признала, что эта работа ее не достойна. Но продолжать разговор Костя не стал, лишь подливал Вике в бокал вино и кормил с палочек.

С огромными грустными голубыми глазами и шмыгающим красным носом она выглядела осунувшейся и несчастной, словно бездомный котенок, которого только что подобрали на обочине. Косте совершенно не нравилось, что его жизнерадостную прекрасную женщину превратили в несчастную и уставшую. И больше всего не нравилось, что Вика позволяла себе так долго обманываться насчет тех, с кем работала все это время. Проглатывая отвратительное «Я же говорил», Костя старался отвлекать ее пустыми разговорами о Нине Сергеевне из второго подъезда, которая учинила разнос незнакомому курьеру, о новой девушке Никиты, с которым Вика была знакома со школы, о неизменно сидящем на подоконнике коте Беляше из семидесятой квартиры. Как у него смешно свисало пузико из гамака, когда кот пытался поместиться в нем полностью.

Вика слабо улыбнулась. Беляш был ее любимчиком из местных котов — она подкармливала его, еще когда тот был котенком из подвала. Из-за аллергии Вика не могла взять кота к себе, но в итоге пристроила в заботливые руки одиноко живущего дяди Славы. Тот сначала ворчал конечно, но в итоге привязался к этому раскабаневшему котяре всей душой. Вика с Костей иногда заглядывали к ним в гости, чтобы навестить подопечного — и тот с радостью отдавливал им все ноги.

После выпитой бутылки вина Вика все же поддалась уговорам и позволила уложить себя в кровать. Просидев в изголовье кровати до тех пор, пока жена не уснула, Костя тихо выскользнул из-под одеяла, выключил свет в комнате и вернулся на кухню. Собрав мусор и разбитую вазу, аккуратно оставил пакет у двери, чтобы не забыть выкинуть утром — Вика вечно твердила, что вечером выкидывать мусор нельзя, а то денег не будет. Правда, тайком Костя иногда все же нарушал это правило. Вот и сейчас задумчиво созерцал свою куртку в прихожей.

Сон не шел, а будить Вику звуками компьютера не хотелось. Костя уже предупредил ребят, что сегодня не до игры, но еще не было даже десяти. Уложить мысли в голове было необходимо, да и хотелось порадовать Вику, чтобы, когда она проснется, ее ждали свежие цветы вместо погибших гортензий. Нехотя Костя переоделся, натянул зимнюю куртку и ботинки с мехом, взял телефон и ключи, захватил мусор и осторожно, стараясь не шуметь, вышел из квартиры.

В парадной привычно пахло затхлостью, грибным супом из соседней квартиры и отсыревшей штукатуркой. Внизу бурчал на площадке Коржик, было слышно звон ключей дяди Паши. Костя поспешил по лестнице, чтобы успеть потискать довольную морду милого бульдожика, но не успел — они скрылись в квартире быстрее. Раздосадованно поморщившись, Костя нажал кнопку и под противный писк вышел из парадной. Его обдало свежим морозным воздухом снежной зимы.

В последние годы зима умудрялась удивлять — на Новый год дождь и слякоть, а буквально через неделю ударили морозы и выпала месячная норма снега, укрывшего пушистой пеленой заледеневший асфальт. Дядя Слава уже умудрился вывихнуть лодыжку, поскользнувшись, а на собак заботливо надевали теплые ботиночки, в которых те умильно высоко поднимали лапки.

Снег переливался золотом под желтым светом частых фонарей — уж чем их район мог похвастаться, так это хорошим освещением. Преодолев расстояние от парадной до мусорных баков, Костя швырнул звенящий осколками пакет в ближайший из них. Окна родной пятиэтажки светились, как новогодняя елка — у большинства до сих пор висели разноцветные гирлянды.У Лизы на последнем этаже вдобавок ко всему стояли ультрафиолетовые лампы для многочисленных цветов, которые она приютила со всей округи. Окно рядом мигало припадочным сине-зеленым светом — Костя всегда удивлялся, как Игорь не сошел с ума от постоянного мерцания. Но похоже, парню было нормально.

Неспешно, с удовольствием похрустывая только выпавшим снегом, Костя направился в сторону круглосуточного цветочного, что был через пару домов. «Нужно будет завтра вытащить Вику прогуляться», — подумал он мимоходом. Мысли закрутились вокруг нее и ее работы. Конечно, они решили отложить принятие серьезных решений на завтра, но Костя был серьезно настроен уговорить ее на увольнение. Чем бы ни занималась его любимая жена — он готов был спонсировать любые ее хобби, обучение или отдых, лишь бы Вика пришла в себя.

В квадратной стеклянной будочке цветами пахло так, что аж перехватывало дыхание. Яркий свет, разнообразие сортов, несмотря на зиму, уже знакомая флористка, у которой он не раз брал букеты. Только завидев его, она сразу улыбнулась и вышла из-за прилавка. Костя поздоровался первым.

— Добрый вечер! Что хотите на этот раз?

Если бы он только знал. Розы? Банально... Гортензии уже не стоит. Жаль, у тюльпанов не сезон — Вика их очень любит. Костя прошелся вдоль рядов, заглянул в холодильник, но так и не смог определиться.

— Может, повод какой-то есть? — подсказала флористка. Он мотнул головой.

— Не совсем. Просто хочу ее порадовать и настроение поднять.

Девушка знала Вику — несколько раз они заходили вдвоем, чтобы выбрать букет на день рождения ее матери или чтобы Вика выбрала себе цветы сама. За семь лет супружеской жизни это было уже нормальным — выбирать ей букет вместе под настроение.

Но прежде чем флористка успела ему подсказать, сзади послышался звон дверного колокольчика, и цветочный запах смешался с терпким ароматом кофе. Еще до того, как она заговорила, Костя не оборачиваясь понял, что это Алиса.

— Привет, Кость! Чем сегодня провинился?

Закутанная в огромный шарф, как в плед, миниатюрная Алиса смешно подпрыгивала каждый раз, когда пыталась его обнять. Рассмеявшись, Костя присел, облегчая ей задачу.

Алиса была талисманом их семьи — именно благодаря ей познакомились Вика и Костя (и именно за это Никита прозвал ее маленькой мисс Вудхауз). Восемь лет назад, когда Алисе было всего двенадцать, она устроила небольшое самокатное ДТП в парке: случайно зацепила сумку Вики и чуть не опрокинула ее прямо к ногам спешащего по своим делам Кости. Алиса тогда сама так испугалась из-за произошедшего, что расплакалась, а Вика и Костя в итоге ее утешали и купили мороженое, лишь бы девочка успокоилась.

А потом Костя проводил их до дома, взял у Вики номер телефона и... серьезно так влюбился в целеустремленную и деловитую девушку, которая раскрывалась перед ним с каждой встречей все больше, словно цветок. Спустя год Вика призналась, что они с Алисой подстроили столкновение - она уже не раз замечала Костю в парке, и он ей понравился. А так как она тогда присматривала за Алисой, они спланировали вместе эту маленькую авантюру. Костя смеялся до рези в животе и тогда, кажется, влюбился еще больше. И Алиса была назначена подружкой невесты сразу же после объявления о свадьбе.

С тех пор прошло много лет, и Костя привязался к Алисе как к младшей сестре, хотя она и стала меньше времени с ними проводить — первый университет, первая работа, свои друзья. Но каждый из них был рад случайной встрече. Вот как сейчас.

— И чего сразу провинился? — притворился обиженным Костя, размыкая объятия и ставя Алису на пол. — Я что, не могу просто порадовать любимую женщину?

Алиса недоверчиво покачала головой и прошлась вдоль цветов. Придирчиво понюхала розы, аккуратно притронулась к гвоздикам и наконец обернулась, остановившись в самом углу.

— Может, лилии? Смотри, какие красивые.

Костя согласно кивнул и попросил флористку собрать букет из белых лилий. А пока она была занята работой, подошел к Алисе, которая жадно разглядывала цветы в горшке.

— Хочешь, куплю тебе?

— Не, у меня они не выживут, — разочарованно покачала она головой. — Я ж не Лизка. У меня даже кактус сдох. И суккуленты, прикинь. Наверное, это все из-за энергетики, иначе я уже ничего не понимаю.

— И какая у вас в доме энергетика, что аж цветы погибают?

Хотя Костя и был занят тем, что расплачивался за букет, но от него не укрылось, как насупилась Алиса после его вопроса. Он знал, что в семье Громовых не все гладко — отец пьет, зарабатывает копейки, мать тянет на себе Алису и ее младшего брата, да еще и за кредит платит. Именно поэтому Алиса нашла подработку сразу же, как ей исполнилось восемнадцать — откладывала деньги на съем квартиры. Хотя Громов и не был буйным алкоголиком, было видно, что уже повзрослевшей Алисе некомфортно с ним жить. Да и комнату они делили на двоих с братом. Где уж там может быть спокойная жизнь, с десятилеткой-то.

Забрав заботливо обернутый бумагой букет, Костя и Алиса попрощались с девушкой и вышли в холодный вечер. Выдохнув облачко пара, Алиса уткнулась носом в шарф.

— Все в порядке, Алис?

— Да, — словно нехотя отозвалась она. — Устала просто. Сессия же.

— Дома все нормально?

Он не использовал слово «хорошо» — наверное, это было бы слишком идеалистично. «Нормально» — в понимании Алисы было стабильно, без конфликтов, но все еще не супер. Именно этим Костя измерял состояние. Если она даже этого сказать не может, значит самое время позвать ее к ним на ночевку или на ужин.

— Пойдет, — отмахнулась она и тут же перевела тему: — Так к чему цветы? Вику все-таки повысили?

Теперь уже пришла очередь Кости вздыхать.

— Скорее, наоборот.

— Уволили? — вытаращилась на него Алиса.

— Нет, но... Думаю, будет лучше, если она уйдет оттуда.

— Давно пора, — проворчала она, останавливаясь у своей парадной.

— Но если что, я ничего не говорил.

— Заметано. А цветы красивые, ей понравятся.

Попрощавшись с Алисой, Костя еще какое-то время постоял у пятой парадной — спустя несколько минут отодвинулась шторка в окне на первом этаже, и Алиса помахала ему на прощание снова. Маленький ритуал, к которому они оба привыкли.

Удивительно, как за восемь лет этот незнакомый двор и незнакомые люди стали ощущаться как семья. Вика прожила здесь всю сознательную жизнь, а вот ему приходилось вливаться в непривычный соседский уклад. Раньше Костя всегда жил в многоэтажках, где соседи не привыкли дружить, где ссорились в соседских чатах и ненавидели друг друга. Съемные квартиры сменялись одна за другой, так что друзей особо не было смысла заводить. Но здесь... В этой хрущевке на улице Бассейной была совсем другая атмосфера. Он познакомился со всеми соседями еще когда только ухаживал за Викой — приезжал забрать ее на свидание или в кино. В окно на втором этаже выглядывал ее отец и шутливо грозил ему пальцем, а на лавочке у парадной Нина Сергеевна и Ольга Петровна обсуждали очередной наряд Вики. Детская компашка, состоявшая из неразлучников Игоря с Антоном и Маши с Лизой, подначиваемая Алисой, скандировала им вслед: «Тили-тили-тесто жених да невеста».

Да, удивительный дом.

Осторожно открыв дверь, Костя тихо разделся и проскользнул на кухню, чтобы пристроить букет в вазу. Расправив цветы и листья, он отнес его в комнату и поставил на прикроватную тумбочку со стороны Вики, чтобы это было первым, что она увидит, когда проснется. И пусть у самого Кости сна не было ни в одном глазу, он все равно разделся, скользнул под одеяло и обнял Вику со спины, прижимая крепко к себе. Та во сне поморщилась и пробурчала: «Ты холодный». И в душе затеплилась надежда, что все будет хорошо.

Но, к сожалению, с каждым днем становилось все хуже. Сразу после увольнения Вика еще старалась держаться — привычно ходила в спортзал, встречала Костю с работы и иногда готовила ему ужин. Но от него не укрылась апатия в ее глазах, движениях и настроении, которая постепенно захватывала Вику полностью. Он списывал это на выгорание и усталость — Вика пару лет не была в отпуске. К тому же, она явно все еще переживала из-за случившегося, пусть и отказывалась признавать это.

Они договорились, что месяц Вика отдохнет, прежде чем приниматься за поиски новой работы — она все же не хотела жить полностью на содержании, хотя Костя не видел в этом ничего плохого. Но прошел месяц, а Вика выглядела только еще более уставшей и осунувшейся. У нее пропала искра в глазах, неутомимая энергия словно была вычерпана до дна. В ее плейлисте поселились «Нервы», хотя раньше она их ненавидела. А теперь наизусть знала одноименную песню и крутила ее на повторе в наушниках, чтобы не раздражать Костю. Она забросила тренировки, потом перестала готовить, и встречала Костю с работы все реже. Много спала, смотрела какие-то сериалы совершенно незаинтересованным взглядом, и Костя с ужасом понял, что теряет ее.

Потеря любимой работы стала действительно серьезным ударом для Вики, но она упорно отказывалась это признавать. Расплакалась, когда Костя попытался осторожно спросить ее об этом, и тогда он понял, что больше откладывать нельзя. Сам записал ее к психотерапевту, чуть ли не силой усадил в машину и отвез по нужному адресу. Заполнил все бумаги в центре, отвел не сопротивляющуюся Вику в кабинет и оставил на попечение психолога. Все те полтора часа, что шел сеанс, не мог найти себе места — ходил туда-сюда по скользкой плитке клиники, ловя на себе косые взгляды.

Костя хотел бы быть для Вики опорой, крепким плечом, той каменной стеной, за которой она чувствовала бы себя в безопасности. И чувствовал, что не справился. Эта мысль стучала тревожным молоточком по темечку, заставляя чувствовать себя виноватым, хотя логически он понимал, что это не так. Но разве может он быть в порядке, когда его любимой девушке, его жене, его части души сейчас тяжело? И что хуже всего, Костя не понимал, как ей помочь. Надеялся, что здесь скажут.

— Титов? Константин? — послышался приятный женский голос сзади.

Он резко обернулся и обнаружил позади себя круглощекую девушку-медсестру, которая принимала у него документы. Кивнул.

— Ксения Петровна приглашает вас в кабинет.

На мгновение Косте показалось, что он прирос к полу, превратился в камень. В горле пересохло, а ладони, наоборот, стали настолько потными, что ему пришлось машинально вытереть их о штаны. Словно он первоклассник, которого вызвали к директору. Лишь сознательным усилием он смог оторвать тяжелые ноги от пола и проследовать за медсестрой.

Они оказались у двери как раз тогда, когда из кабинета выходила Вика. От вида ее покрасневших заплаканных глаз у Кости защемило сердце. Он коснулся ее руки, и она едва заметно улыбнулась.

— Мне нужно подписать еще парочку бумаг и забрать направление на анализы, — ее голос звучал едва слышно. — А с тобой доктор хочет поговорить.

Костя притянул ее к себе, аккуратно убрал спадающие на лицо пряди и поцеловал в горячий лоб. Ему совершенно не хотелось оставлять Вику одну сейчас, напротив, хотелось обнять ее и уберечь от всего мира. Но с врачом поговорить нужно.

— Не подписывай ничего без меня, — попросил он, прежде чем отпустить ее вслед за медсестрой. И вошел внутрь.

У Кости были весьма смутные представления о кабинетах психотерапевтов. Ему никогда не приходилось бывать у психологов, а психиатры во время медосмотра ничем не отличались от остальных врачей в списке. Однако Ксения Петровна Попова принимала пациентов в комнате, мало напоминающей кабинет врача: небольшой бежевый диванчик перед журнальным столиком, на котором стояла пачка салфеток и цветок, а с другой стороны — кресло, которое занимала сама Ксения Петровна.

Она выглядела немногим старше их самих — вряд ли ей было больше сорока. Аккуратный пучок, тонкая оправа очков, водолазка и брюки — сдержанных тонов, но достаточно неофициальные. Когда Костя зашел, Ксения Петровна делала какие-то пометки в блокноте, лежащем у нее на коленях, и оторвалась, лишь заслышав его голос.

— Проходите, Константин, — ее мягкий, почти мурлыкающий голос показался успокаивающим.

Костя опустился на мягкий диван напротив Ксении Петровны, но не откинулся на спинку, а оперся локтями на колени. Надеялся, что разговор будет недолгим. Хотя обстановка явно располагала к разговорам: приятный мягкий свет, легкий, едва ощутимый аромат свежести и цветов в воздухе, мягкие интонации в голосе Ксении Петровны, когда она заговорила. Все вокруг пыталось успокоить его сознание.

— Виктория просила быть с сами откровенной, но все же я не хочу разглашать всех подробностей наших встреч, — начала она, аккуратно закрывая колпачок на ручке. Костя рассеянно следил за ее тонкими пальцами. — Надеюсь, вы меня поймете. И тем не менее, хочу сообщить, что назначила Виктории ряд анализов и приемов у других специалистов, чтобы исключить возможные физические причины ее состояния.

Полное имя его жены резануло слух, и, кажется, Ксения Петровна заметила эту микроэмоцию на его лице, потому что тут же замолчала и уточнила, все ли в порядке. Костя кивнул и попросил продолжить.

— Я назначила следующую встречу через неделю. Проследите, пожалуйста, чтобы к этому времени были хотя бы сданы нужные анализы. Не хочу ставить диагноз заранее, но... вашей жене потребуется время, чтобы справиться с этим состоянием, и ей потребуется ваша поддержка.

— У нее депрессия, да? — Костя услышал свой голос словно со стороны.

— Предполагаю, что да. Но окончательный диагноз будем ставить уже после всех обследований и анализов.

Он уже это подозревал — у Вики были все признаки депрессивного состояния, и все же услышать подтверждение от специалиста было тяжелее, чем он думал. Сцепленные в замок пальцы сжались сильнее. Но Костя продолжал слушать.

— Ваша жена просила информировать вас о ее состоянии, назначенных препаратах и ходе лечения. Это будет долгий процесс, и я хочу, чтобы вы были готовы пройти его вместе с Викторией. И ей, и вам будет непросто, но вместе мы справимся.

Костя молчал, тупо уставившись в пол, и потому вздрогнул, когда его сжатых пальцев коснулась рука Ксении Петровны. Он поднял взгляд и встретил мягкую ободряющую улыбку.

— Я рада, что вы вовремя обратились к нам. Благодаря вашему вниманию Вика сможет получить нужную помощь. Такое состояние нельзя пускать на самотек. И ни в коем случае не вините себя. Вы все правильно сделали.

Колючий ком где-то внутри груди постепенно начал плавиться, растекаясь по венам. Медленно Костя кивнул и сделал глубокий вдох. Наконец-то смог разжать сцепленные в замок руки.

— Мы справимся с этим вместе, - повторил он слова Ксении Петровны. — Я сделаю все, чтобы Вике стало лучше. Спасибо вам.

Поездки к Ксении Петровне вошли в их жизнь и стали привычными. Дважды в неделю после работы Костя заезжал домой и отвозил Вику в центр. И увозил чаще всего заплаканной — но это были слезы облегчения, освобождения и осознания. Впервые в жизни Вика училась быть слабой и не стыдиться этого.

Косте пришлось использовать все свои запасы терпения и нежной любви, чтобы пережить этот кризис. Медленно, но верно, шаг за шагом, рука об руку, они справлялись. Подобрать нужные антидепрессанты вышло не сразу, но к апрелю состояние Вики стабилизировалось. Она впервые сама приготовила ужин, простой, но все же.

— Захотелось, — улыбнулась она в ответ на его благодарный поцелуй. И одно только это слово согрело сердце Кости.

Впервые за три месяца у нее появилось желание (и силы!) что-то сделать, и это ощущалось как весна, как оттепель. Это были самые вкусные макароны с сыром в его жизни.

Свой недельный отпуск Костя решил провести дома. Когда-то давно, полгода назад, они с Викой подбивали даты отпусков, планировали поехать в Египет или Турцию, и даже уже присматривали билеты. Но сейчас смена обстановки могла плохо сказаться на Вике, которая с таким трудом вылезала из своего кокона. Поэтому они планировали просто много спать, много гулять, хотя погода и стояла еще прохладная, и просто наслаждаться неспешной жизнью.

Так что, когда Костя проснулся в понедельник ровно в семь тридцать без будильника, он даже расстроился. Лежал на спине, разглядывая белый потолок, на котором плясали слабые блики желтоватого света от восходящего солнца. Они пробивались сквозь неплотно задернутые шторы и подсвечивали темные силуэты в комнате: большой шкаф-купе в углу у окна и компьютерный стол напротив.

«Надо будет летом потолок покрасить», — подумал Костя, разглядывая неравномерное покрытие штукатурки над собой. Хотя они уже и закончили ремонт, краска на потолке легла не очень ровно, но так как и Костя, и Вика постоянно работали, решение проблемы все откладывалось и откладывалось.

Он прислушался к своим ощущениям и звукам вокруг. Под боком тихонько посапывала любимая жена, за окном посвистывали порывы промозглого питерского ветра. Наверху едва слышны были шаги — кто-то собирался на работу. А Костя лежал и наслаждался тем, что ему никуда не нужно.

Пусть он и был сильным плечом и опорой в их семье, отпуск пришелся как нельзя кстати. Костя просто ужасно устал все вывозить. Хотелось просто засесть на пару дней за комп и играть, не вылезая в реальность. Но нет. Нельзя. Не нужно оставлять Вику наедине с собой и своими мыслями. Конечно, Ксения Петровна отмечала большой прогресс в их работе, но Косте было спокойнее, когда они с Викой проводили время вместе, даже если просто молча смотрели сериал и ели заказанную пиццу.

Осторожно, чтобы не разбудить Вику, Костя выбрался из-под одеяла, запихнул ноги в теплые тапочки и отправился в ванную. Раз уж его организм отказывается спать, можно сделать полезное дело и приготовить любимой жене завтрак. Когда он делал это в последний раз? Точнее, нет, они по выходным готовили завтрак вместе, но кофе и сэндвичи в постель — давно такого не было.

Умываясь, он обратил внимание, что его борода уже прилично отросла. Костя все никак не мог решить, сбрить ее или все же оставить. С бородой он выглядел как-то солиднее — еще и волосы отрасли. Костя чуть склонил голову набок, разглядывая свое отражение. Или все-таки похож на нестриженного отшельника? Надо будет записаться в барбершоп и привести голову в порядок.

Плотно притворив дверь кухни, чтобы не разбудить Вику шумом, он включил в наушниках какой-то подкаст и неспешно начал готовить завтрак. Здесь он распахнул шторы, позволяя утреннему солнцу заливать маленькую кухоньку. Даже верхний свет уже не нужен, достаточно бокового света над столом. Как быстро, оказывается, пролетело время. Еще недавно он утром, как сонная муха, завтракал, глядя в черное окно, где унылыми пятнами виднелись редкие фонари. А сейчас — уже и небо голубое, и солнце достаточно высоко над горизонтом, хотя утро достаточно раннее. И птицы на деревьях за окном щебечут. Красота!

Хотелось бы Косте, чтобы Вика тоже могла наслаждаться этим моментом, отпустив свои проблемы. Но, увы, еще не было определенности в том, в каком настроении и состоянии она проснется сегодня - таблетки придавали ей энергии и сил, но перепады настроения все еще были неотъемлемой частью их жизни.

— Это чем так вкусно пахнет? — приоткрыв дверь в кухню, Вика сунула растрепанную голову и принюхалась.

— Готовлю банановые панкейки.

Несмотря на то, что его руки были в раздавленных бананах и муке, Костя все равно подошел к жене ближе и чмокнул в макушку. Словно осторожный мышонок, Вика проскользнула в открытую дверь следом за ним и обняла со спины, пока он возился с тестом.

— Ты мог бы запихнуть бананы в блендер, а не давить их руками, — тихонечко рассмеялась она ему на ухо, складывая подбородок на плечо и разглядывая поле битвы Кости и ингредиентов для панкейков.

— Но так вкуснее!

Не удержавшись, Костя мазнул мукой нос Вики, и она со смехом легонько ударила его по голой спине, отстраняясь.

— Дурак! Я в душ, а ты пока заканчивай тут.

Кажется, ему повезло и сегодня Вика была в отличном настроении. День уже задался! Еще бы панкейки не подгорели... Увлекшись борьбой со слишком жидким тестом и сковородкой, Костя не сразу осознал, что Вика была в ванной слишком долго — прошел уже почти час. Только когда домывал посуду, он вдруг понял, что не слышит возмущений жены по поводу перепадов температуры в душе. К горлу острым комком подобралась неприятная тревога.

Оставив в раковине недомытую посуду, он вышел в коридор, вытирая руки о шорты. Прислушался к звукам в ванной. Льющейся воды не слышно, но и вообще никаких других звуков тоже.

— Солнце, ты скоро? — стараясь не выдавать в голосе тревоги, спросил Костя, легонько постучав в дверь.

Вместо ответа - щелчок замка, и дверь приоткрылась. Пытаясь унять внезапную дрожь в пальцах, Костя взялся за ручку и толкнул дверь. Вика стояла в ванной среди разбросанных по полу мокрых волос. Не сдержав удивленного возгласа, Костя перевел взгляд наверх и увидел в зеркале сияющее лицо Вики. Она обрезала почти весь свой отросший блонд, и сейчас ножницами ровняла кончики каре, которое едва доходило до подбородка.

Ошеломленный и одновременно успокоенный ее улыбкой, Костя не мог выдавить ни слова, просто стоял истуканом в двери, пока жена не повернулась к нему, откладывая ножницы на раковину.

— Ну как тебе? — она демонстративно покрутилась во все стороны. — Сзади ровно?

Чуть помедлив, Костя кивнул, подошел ближе и обнял со спины Вику, не обращая внимания на колющиеся волоски, прилипшие к ее плечам и спине. В зеркале отражались ее горящие глаза, и он пытался понять, лихорадочный ли это блеск, или Вика действительно отрезала волосы с удовольствием. Но судя по ее улыбке и довольной мордашке, Вика и впрямь была рада переменам. Облегченно выдохнув, Костя поцеловал ее в щеку.

— Выглядит здорово! Но чего так внезапно? Сходили бы в салон...

Вика обиженно надула губы.

— Хотела сама! Там еще фигню какую-нибудь настригут, а так я сделала как сама хочу.

— У тебя здорово получилось, — улыбнулся Костя, не собираясь с ней воевать по этому поводу. — Не хочешь на парикмахера отучиться?

— Хочу, — абсолютно серьезно заявила Вика и легонько ткнула локтем ему в живот, отстраняясь. Вся грудь Кости оказалась усыпана прилипшими волосками. — Но потом.

Обернувшись, она несколько секунд критически разглядывала, как Костя пытается стряхнуть с себя волоски. И улыбнулась.

— Ну вот, теперь тебе тоже в душ надо.

— Тебе тоже. Дай только подмету сначала.

— Лучше пылесосом.

Слегка попрепиравшись, они собрали концы Викиных волос, пропылесосили ванную и отправились в душ. Вместе.

И почему-то весь день потом — во время их поездки на залив, похода в магазин и прогулки в парке — у Кости в голове играла только одна строчка:

«War is over».

Может, еще и не до конца, но прогресс определенно есть