Глава 11. Сяо Чжэнь познаёт себя

Вэнь Цун бежал и не хотел смотреть назад, кто бы мог подумать, что для ребенка, который прошел через столько трудностей, самым главным страхом будет видеть агрессию в глазах близких ему людей. В голове сами по себе начали всплывать события давно минувших дней. День, когда он последний раз видел брата, видел больную мать, последний раз отец учил его на заднем дворе их дома. Всё резко навалилось на ещё неокрепшее сознание. Учитель... Человек, который заботился о нем, учил, помогал, человек, который для него значил больше, чем его собственная жизнь.

В тот момент, пока в голове Вэнь Цуна творился беспорядок, он всё равно бежал.

Глаза, в которых некогда была доброжелательность и забота, сейчас показали ему что-то похожее на дикое животное, что только и жаждет, чтобы убить и съесть его тушку.

Добежав до своей комнаты, он заперся, прислонился к входной двери и, не говоря ни слова, трясся, медленно сползая вниз.

Чудовищные события, что выпали на начало его жизни, не могли не оставить ни следа. Глаза наполнялись слезами, но он боялся издать лишний звук. Чтобы сдержаться и не зарыдать, он поднял кулак ко рту и, словно одержимый, укусил его. "Брат... помоги... пожалуйста, помогите кто-нибудь" – проносилось в его голове, он уже не понимал, где находится, не понимал, что происходит, он начал задыхаться, испугавшись ещё сильнее, он пытался остановиться, но не мог...

Со стороны двери послышались стуки. Услышав их, Вэнь Цун, распахнув свои глаза, забыл обо всём, что происходило до этого. Сильнее прижавшись к двери, он молчал и слушал. В мертвенно тихой комнате был слышен только бешеный стук его сердца.

"Он пришел... пришел... он хочет меня убить" – начало проноситься в голове маленького мальчика.

– А-Цун? – послышался голос из-за двери. – Ребёнок... ты там?

Но никто не отвечал. Вэнь Цун был целиком и полностью сосредоточен на том, чтобы считать последние секунды своей жизни.

– Я тебя напугал?

Всё ещё тишина.

Мужчина, стоявший за дверью, глубоко вздохнул, а потом развернулся и сел спиной к стене.

– Хорошо, позволь этому глупому учителю рассказать одну историю, а потом ты решишь, отвечать мне или нет...

– Однажды я знал человека по имени Сяо Чжэнь. Он не был праведным, а скорее очень нахальным и эгоистичным, поэтому, прячась от всего мира, он нашел себя в писательстве. В его книгах были могучие герои, коварные злодеи, великие битвы. И был среди них один персонаж – глава секты, – которого он сделал идеальным. Непоколебимым, мудрым, сильным. Таким, каким сам автор никогда не был и боялся быть.

И вот однажды этот писатель волей случая проснулся внутри собственной книги. В теле того самого "идеального" героя. И мир, который он создал, вдруг стал настоящим. Звуки, запахи, боль, холод – всё стало реальным. А он... Он остался тем же слабым человеком, запертым в чужой, слишком могущественной для него оболочке.

Сначала он думал, что это сон. Потом – что это шутка. Но в конечном итоге это всё оказалось его новой реальностью. Вокруг него были люди, которые ждали от него решений, силы, защиты. А он не знал даже, как правильно держать меч. Он боялся каждого взгляда, каждого вопроса, боялся, что его раскроют и сочтут сумасшедшим.

Но хуже всего был голод. Голод по чему-то знакомому. По запаху в воздухе после дождя, по глупой шутке единственного друга, по которому он безумно скучал. Он был совершенно один в мире, который сам же и создал. Порой человек не способен сразу показать то, что накопилось у него на душе. Весь страх, вся боль, цена слишком большого груза на его плечах. Прости этого учителя. Ты просто оказался рядом, чего я не мог ожидать. И от этого мне стыдно больше всего.

Янь Минсюн остановился, его голос стал чуть хриплым от попытки сдержать дрожь в голосе.

– Я не прошу, чтобы ты понял это. Я хочу, чтобы ты знал. Знал, что человек за этой дверью - не железный идол. Но впредь он будет стараться защитить тебя. Пусть ему очень, очень страшно. Но он здесь. И он будет здесь. Даже если ты не захочешь больше его видеть. Потому что ты очень дорог этому учителю. И пока он жив, он никогда не допустит, чтобы кто-то посмел тебя обидеть. – Говоря об этом, по щекам безостановочно лились слезы. Он наконец-то смог кому-то рассказать то, что лежало на нем всё это время. Пусть это был маленький ребёнок. Но для него это просто история, рассказанная его учителем. Для Сяо Чжэня же это было его жизнью.

То, через что он проходил, то, что он чувствовал изо дня в день.

Он просто сидел. Сдерживал себя, чтобы не испугать ребёнка за дверью ещё больше, но не уходил, он продолжил сидеть.

Возможно, ребенок за дверью всё еще боялся его, возможно, ненавидел его. Сяо Чжэнь не смог бы определить. Он просто ждал.

– Учитель Янь... – послышался слабый голос по ту сторону двери. – А что было дальше с этим писателем?

А что ему ответить? Тот самый писатель, о котором говорил Янь Минсюн, это он сам... Ох, глава Янь, неужели вы опять будете одурачивать этот маленький комок доброты и наивности?

– Не знаю, А-Цун, – коротко ответил он. – Мы с ним очень давно не виделись, но он обещал себе, что поборет все свои страхи, потому что у него появились те, кто стал для него дороже всех сокровищ бессмертных.

И опять тишина, никто ничего не говорил, возможно, не хотел, а может, просто каждый был в своих мыслях.

"Учитель тоже боится... Он опасается за наши жизни и хочет, чтобы мы спокойно жили, так ведь?" – думал про себя Вэнь Цун.

Он ещё долго решался выходить или нет, открывать дверь или так и остаться по ту сторону, скрываясь от своих страхов.

Ещё мгновение, и в плотно закрытой двери появилась маленькая щель, а в ней показался невинный, но на вид очень сильно заплаканный ребёнок.

– Учитель Янь... – всё ещё осторожно говорил ребенок. – Вы хотите сказать, что вам тоже бывает страшно?

– Глупый ребенок, всем бывает страшно, тот, кто ни разу не боялся, настоящий дурак. Прости этого учителя, если он напугал тебя, обещаю, впредь я буду спокойнее, а знаешь почему? – сказал Янь Минсюн и посмотрел в сторону Вэнь Цуна.

Немного подумав, ученик не нашелся с ответом и отрицательно покачал головой.

Слегка улыбнувшись, глава Янь потрепал ладонью волосы мальчишки, после чего встал, схватил мальчишку и посадил его к себе на плечо.

– Учитель...? – в полном недоумении спросил Вэнь Цун, но тот ничего не ответил.

В полной тишине, не издав ни малейшего звука, они шли по улице, солнце начало уходить ко сну, а тени двух людей поднимались по горной тропинке на самую вершину.

Дойдя до конца, Янь Минсюн повернулся в сторону заката. Всё небо переливалось красными и оранжевыми цветами. У маленького Вэнь Цуна возникло чувство, что только что над небом пролетал прекрасный феникс, что подарил им двоим возможность сейчас стоять здесь и любоваться видом.

Дав ребенку вдоволь насладиться красотой пейзажа, глава Янь неспешно начал говорить:

– Я буду спокойнее не потому, что изначально хотел быть таким, а потому что я буду знаком с ситуацией и буду знать, как её решить. Видишь ли, А-Цун, когда мы боимся, мы способны на удивительные вещи, страх заложен в нас самих, мы не сможем его вырезать или заглушить. Когда ты что-то делаешь впервые, ты переживаешь, а так ли оно? Ты ошибаешься, что заставляет тебя делать ошибки. Но всё сводится к тому, что это помогает нам становиться старше. Сегодня тебе страшно, но если ты столкнёшься с чем-то подобным в будущем, ты уже будешь знать, чего стоит опасаться, а чему радоваться. Ранее этот учитель напугал тебя, потому что сам был испуган, но давай договоримся, что если ты когда-нибудь застанешь меня в таком состоянии и тебе станет страшно, то ты не будешь убегать, а просто вспомнишь, что этот учитель переживает за тебя, поэтому так себя ведёт.

Слушая слова учителя, парнишка не сводил с него глаз, всё-таки он мудрый и очень сильный, он любит меня и не навредит, проносилось в его голове.

"Тогда я не буду бояться больше ничего, пока со мной вы, учитель, вы всегда защищали меня несмотря на опасность. Хорошо, учитель Янь, я буду с вами, когда страшно будет вам" – подумал Вэнь Цун.

Немного постояв в тишине и поймав на себе последние лучи солнца, они оба спустились вниз.

Янь Минсюн проводил ученика обратно в комнату, а сам неспешной походкой отправился в свою резиденцию.

– Сяо Чжэнь, вспоминаю, я тебя в первый день и сейчас как два разных человека. Даже решил мальчишке поведать свою жизнь. – удивлённо сказала Лань Сули.

– Жаль мне его, если что-то подобное снова случится, начну ругать себя за то, что решил написать ему такую судьбу... – признался ей мужчина.

– Ты писал его прошлое, но, как мы выяснили, ты в состоянии изменить его будущее. В прошлом писатель, в настоящем глава. Сяо Чжэнь, а судьба к тебе более чем благосклонна, – вымолвила девушка в попытке приподнять тому настроение.

– Пф, – фыркнул Сяо, – благосклонна, говоришь? Хорошо, поверю тебе в этот раз. Главное защитить тех, кто стоит рядом, из возможных справочников у нас есть только личный дневник Янь Минсюна... так что постараемся быстрее закончить с ним и, возможно, поймём, что от нас требуется.

– Честно скажу, Сяо, даже без этой тетрадки ты как глава довольно не плох.

– Да, да, конечно...

Так они проговорили ещё какое-то время. Лань Сули была единственной нитью, связывающей его с чем-то похожим на привычную реальность, чем-то знакомым. Уставший до мозга костей, Сяо Чжэнь, не успев дойти до кровати, заснул прямо в кресле.

***

"Что ж... Думаю, я должен как-то решить всё, хотя бы до тех пор, пока мы не начнём жить в более спокойное время!" – подумал он, стоя перед входом в зал Чэнхуай. – "Пора!" – и двери распахнулись.

– Уважаемые старейшины!

Он шёл между рядов с людьми к своему месту настолько уверенно, что никто не мог почувствовать всю силу, которая заставляла его идти вперед, а не поджав хвост отсиживаться в своей резиденции.

– Я понимаю, что по каким-то древним установкам в ваших головах вы привыкли ждать, пока что-то случится, но ещё много лет назад я дал почившему бывшему главе секты обещание, что поменяю правила секты к лучшему. И даже если кто-то из вас будет против, я всё равно вынужден сделать так, как считаю нужным.

– Но, глава... – начал кто-то из стариков, но был резко перебит.

– Молчать! Старейшины, мне очень ценно ваше мнение, но позвольте узнать... – говорил он, пока осуждающие его глаза не моргая следили за ним. – Тэнь Яо выяснил, что обе секты могут быть заодно, что это значит?

Да, конечно, он задал вопрос, но ему было глубоко плевать, собирается кто-то ответить или нет, так что он продолжил:

– Это значит, есть в их действиях какой-либо скрытый умысел или нет, мы должны быть готовы к любому исходу событий. Мы не будем сидеть и надеяться, что всё само станет понятным, мы узнаем, что они задумали, и первыми сделаем шаг против них, а если кто-то не согласен, то я буду вынужден усомниться в вашей преданности секте и принять соответствующие меры.

В этот момент были старейшины против или нет, они могли только закрыть свои рты и согласиться с мужчиной.

– Тогда что предлагает делать глава? – осмелился спросить один из них.

– Тэнь Яо ждёт дальнейших указаний. Распространим людей не только по секте Даохуэй, но и в прилегающие регионы. Внутри же секты будем готовится усерднее. Всем ученикам дважды усилить тренировки, но прошу старейшин молчать о причинах такой резкой смены расписания. Стоит ветру подуть не туда, и все старания пойдут против нас самих же. – это было последнее, что сказал глава. Он поднялся с кресла и отправился к выходу, но у самых дверей остановился.

– Даю на это всё два месяца.

Сказал он и ушел, оставив старейшин самих на себя.

Придя в резиденцию, Янь Минсюн взял кисть и написал:

"Тэнь Яо, распредели своих людей по ближайшим к сектам городам и деревням, пусть пособирают слухи, возможно, кто-то что-то мог слышать. Оставь еще часть смотреть за сектой Даохуэй и часть отправь к секте Мо Сюэ. Если в ближайшие два месяца удастся узнать, что они замышляют, то пойдем на опережение и встанем против них"

– Ты повзрослел за это время, Сяо Чжэнь, – сказала девушка.

– Как бы я не хотел спешить с этим, но я не могу сидеть сложа руки... Думаю, позже нужно будет поблагодарить Вэнь Цуна...