Fly off the handle #4

- Полнейший идиот, - сказал Джим, двигая белую шашку, и убирая две черных.- Я бы хотела достать его телефон, - ответила девушка, не отрывая взгляда от доски, - И наступить на него каблуком, но видимо, не судьба.- Не знал, что в 14 лет ты уже подалась в фаталисты.- Не хотела портить атмосферу.- А я костюмы.- Пап, ты все равно это делаешь, - ухмыльнулась Энни, и подвинула свою шашку на одну клетку.- Ну а как же без этого, - Джим сделал ответный ход.- Ну а может быть в какой то ситуации все таки возможен компромисс?- Компромисс? - переспросил Джим, дотрагиваясь до шашки, продумывая ее ход, - Может быть, Энни, но не всегда. Знаешь, ведь есть такие моменты, когда либо все, либо - ничего, - последнее слово он произнес по слогам.Энни пыталась спасти остатки своей "армии", но ее численность все уменьшалась и уменьшалась.- Радикальные меры?- Самые забавные, - ответил Джим, - И в любой игре, какие бы ты не принимал меры, - он сделал ход и забрал последнюю шашку Энни, - остается только один победитель. И если получается ничья, - он покрутил белую шашку в руках, - Кто-то всегда набирает больше очков.Подбросив шашку в воздух и поймав ее, Джим улыбнулся Энни, которая, скрестив руки на груди, смотрела на доску, чуть надув губы.Отец хмыкнул и, повернувшись на каблуках, пошел к выходу из гостиной комнаты.Девушка, сидя на стуле, повернулась к огромному окну, через которое можно было наблюдать великолепный вид на город. Она, чуть повернувшись, стала смотреть, как медленно вращается Око Лондона.Отец всегда выигрывал. И никогда не поддавался.Ей тоже никто не будет давать слабину.Никогда.

Джим держал телефон чуть дальше от уха, чем следовало, но он замечательно слышал каждое слово своего собеседника.- И больше, больше чтобы она к нему не приближалась, - голос был таким монотонным и даже скучным, беспристрастным, что хотелось мгновенно повесить трубку.- Золотце, она уже взрослый человек, - ответил Джим, - 16 лет это чудесный возраст. Как и она сама.- Я предупредил.- Боже мой, - "пропел" Джим на высоких нотках, - Боже мой, кто звонил, вы только подумайте. Кто меня предупреждает! - тут тон его голоса резко поменялся и он добавил, - Если еще раз хоть кто-то приблизится к ней, я лично, - на последних словах его голос сорвался на крик, - Я лично переделаю его никчемное тело в фарш!!! Ты меня понял?!После неудачного покушения на Джима, которое произошло 2 месяца назад, он увеличил охрану дочери с одного до трех человек, и они уже не следовали за ней, будучи "невидимыми", нет. Они всюду были с ней, словно тень.Вот и сейчас, входя в гостиную, Джим увидел, как она сидит, подняв ноги на диван, а в трех точках - у окна, недалеко от девушки и у входа - сидят охранники.- Хорошо что они за мной хотя бы в ванну не ходят, - сказала Энни, переворачивая страницу.- Если будет нужно и туда пойдут, - сказал Джим, садясь на диван.- Когда Ирен будет в Лондоне?- Во всяком случае не сейчас. Лучше скажи, что там с О'Брайаном? - он перевел разговор на другую тему.- Он редкостный козел, - сказала Энни, - девушка закрыла книгу и посмотрела на отца.Джим увидел по ее глазам - она плакала. Хотя и всем своим видом последнюю неделю показывала, как ей все равно на парня , с которым у нее были самые долгие встречи-свидания.- Ну да. Я знаю, можешь ничего не говорить, - сказала ЭнниДжим пожал плечами. Вряд ли в этой ситуации он способен помочь. Хотя,конечно, мог, но потом - таким образом он мог рисковать доверием своей дочери.- Знаешь, я бы хотела быть похожей на Ирен.Мужчина ухмыльнулся, чуть ослабив галстук.- Ты чего хихикаешь? - в шутку Энни толкнула отца в плечо.- Видела бы ты эту сильную женщину, - Джим начал смеяться.- Один взгляд, быстры и мимолетный, лишь одного человека на этой чертовой планете и она - эта женщина с характером настоящего мужчины-политика - бежит за ним на край света. Но все же в такой ситуации у нее остается капля логики, у нее острейший ум, и поэтому она держится от него подальше, играет в кошки-мышки. Но именно на острие и проскальзывают эти...эмоции.- Шерлок Холмс, снова, - Энни чуть сползла с кресла, - Он все время чему-то виной. Твоего хорошего или плохого настроения. Эмоциональной синусоиды Ирен, твоей скуки...Паники Скотланд-Ярда...- Собачьей преданности этого доктора в свитере из торгового центра, - хмыкнул Джим, - К чему такие сложности? "синусоида"! Я люблю математику, но не до такой степени!- А маму ты любил?Улыбка Джима застыла на его лице, глаза мгновенно потемнели. Он будто огромным усилием щасиавио себя расслабиться, но его руки чуть дрожали, выдавая волнение.Он встал с дивана, сглотнув комок в горле.- Да, - наконец ответил он, его голос будто сел после долгого крика в пустоту.Джим повернулся на каблуках и пошел к бару. Виски со льдом. Совсем немного - это то, что ему так вдруг стало необходимо.Воспоминания достаточно часто стучались в его дом, но именно эти воспоминания всегда настойчиво входили без стука.

Будильник настойчиво визжал на всю комнату.Он схватил подушку и швырнул ее в будильник и тот, упав на пол и рассыпав часть своих составляющих, замолчал.Джеймс потянулся на кровати и залез под одеяло. Несколько секунд полного спокойствия!Зная взрывной характер Джеймса, в комнате, где должно было жить трое, жил он один.От лишних кроватей в комнате он избавился довольно просто - выбросил их в окно - благо, позволяли оконные проемы.Администраци­я корпуса лишь сделала ему выговор - она никак не могла выдворить из университета человека, который вместе с коалицией преподавателей решает уравнения для диссертации, причем не требуя при этом вписывания своей фамилии в список участников. Что примечательно, более-менее в решении этих уравнений продвинулся один Джеймс.Джеймс выполз из под одеяла и подошел к столу, уже автоматически включая чайник.Чай в пакетиках стоял на верхней полке, почти под потолком.Сама комната была довольно просторной, только по разным углам лежали стопки книг и бумаг, но они были аккуратно сложены.Джим заварил чай и морщился почти от каждого глотка.Его мама заваривала потрясающий чай и пекла такие пироги, что сам Джим считал кощунством оставить что-то на следующий день. И съедал все без остатка.Поэтому все детство он был пухлым, за что и дразнил его отец, так же доставалось и его матери - у него вообще был неуправляемый характер.Что уж говорить о том, когда ему в руки попадало спиртное.Почему-то все полные или полноватые люди ассоциировались у него с недалекими увальнями, людьми с отстающим развитием.И Джеймс, назло отцу, не работал с ним в автомастерской - он все читал по книгам. Книги заменяли ему компанию, психолога и любое домашнее животное.Ему нравилось заниматься. Уроки давались ему легко, решение уравнений как будто уже заранее заложили ему в память.Когда у матери, не пившей и не курившей ни одной сигареты за свою жизнь обнаружили рак, он решил, что обязательно должен будет найти лекарство или хотя бы какую-то микстуру, которая замедлит болезнь. И мальчик с еще большим усердием садился за книги.

Его отец, вспыльчивый и нервный, кричал на мать - болезнь начинала прогрессировать, пироги уже не удавались такими ровными, суп оказывался пересоленным - ее руки дрожали от слабости и от вируса, подрывающего ее здоровье.От нее как будто осталась тень, она стала похожа на иссохшую ветку, которую проще всего переломить.Последне­й каплей для отца стало то, что мать Джеймса пересолила суп, и подала его на стол. Отец, попробовав его, плеснул его в жену.