Глава 3. Правила игры

«Люди думают, что ложь — это когда говоришь неправду. На самом деле ложь — это когда говоришь не всё. Я говорила не всё, и это работало. До него».

К обеду следующего дня Авиэль поняла три вещи.

Первое: маяк был построен в 1873 году, и каждая его балка помнила больше штормов, чем она — командировок на Землю.

Второе: чайка по кличке Шрам ненавидела её с той же силой, с какой море ненавидит скалы. Птица шипела, едва Авиэль входила в комнату, и демонстративно поворачивалась к ней хвостом.

Третье: Элиас Вернер был самым невозможным человеком из всех, кого она встречала за четырнадцать веков.

Не потому что он был особенным. А потому что он не старался им быть.

— Ты опять смотришь, — сказал он, не отрываясь от блокнота.

Они сидели на кухне. Элиас что-то писал огрызком карандаша, низко склонившись над столом. Свет из окна падал на его руки, и Авиэль снова засмотрелась на пальцы — как они двигаются, как держат карандаш, как чуть подрагивает жилка на запястье.

— Я не смотрю, — сказала она.

— Врёшь.

— Я наблюдаю. Это другое.

— Наблюдают за погодой. Или за бактериями под микроскопом. А ты смотришь на меня так, будто я — экспонат.

Авиэль помолчала.

— Ты не экспонат, — сказала она наконец.

— А кто?

— Ты... — она запнулась. — Ты задача.

Элиас оторвался от блокнота и поднял бровь.

— Задача?

— Я не могу тебя решить.

Он хмыкнул и снова уткнулся в записи.

— Добро пожаловать в клуб. Я сам себя не могу решить уже двадцать восемь лет.

Авиэль хотела ответить, но не нашла слов. Так бывало всё чаще. Там, в Раю, у неё были протоколы и скрипты. Здесь — только этот человек, который говорил странные вещи и не требовал ответа.

— Что ты пишешь? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Заметки.

— О чём?

— О шторме. О маяке. О чайках. О тебе.

— Обо мне?

— Не льсти себе, — он перевернул страницу. — Там всего одна строчка.

— Какая?

Элиас поднял глаза и посмотрел на неё — долго, изучающе.

— «Метеоролог не дышит во сне».

Авиэль замерла.

В кухне стало тихо. Только ветер гудел в трубе, и где-то наверху скрипел флюгер.

— Ты проверял? — спросила она тихо.

— Я же говорил. Я проверяю всё.

— Зачем?

Элиас отложил карандаш и откинулся на спинку стула.

— Потому что ты странная, — сказал он без всякого выражения. — Ты не похожа на сумасшедшую. Ты не похожа на беглянку. Ты не похожа на шпионку. Но ты также не похожа на человека.

Авиэль молчала.

— Я не говорю, что ты инопланетянин, — продолжил он. — Я вообще не знаю, что ты такое. Но я знаю людей. Я резал людей годами. Я держал их сердца в руках. Я знаю, как они дышат, как у них бьётся пульс, как они потеют от страха или врут на допросах. А ты...

— А я?

— А ты сидишь тут вторые сутки и ни разу не спросила, где у меня туалет.

Авиэль моргнула.

— Я...

— Люди спрашивают про туалет, — перебил он. — Это первое, что они делают. Особенно после чая. А ты выпила две кружки и даже не шевельнулась. Это... ненормально.

Повисла пауза.

Авиэль смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Человеческая личина требовала энергии. Она устала. Она забыла про туалет. Про еду — забыла. Про дыхание во сне — забыла. Она совершала ошибки, одну за другой, и этот человек с потрескавшимися руками замечал каждую.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Ты прав. Я не человек.

Элиас не дёрнулся. Не схватился за гарпун. Не закричал. Он просто сидел и смотрел.

— А кто? — спросил он.

— Ангел.

Слово упало в тишину и покатилось, как монета по полу.

Элиас моргнул. Потом ещё раз. Потом взял со стола кружку с остывшим чаем, сделал глоток и поставил обратно.

— Ангел, — повторил он.

— Да.

— С крыльями.

— Не всё время. Только когда нужно.

— Понятно.

Он снова взял кружку, но пить не стал. Просто держал.

— Ангел, — сказал он в третий раз, пробуя слово на вкус. — И ты пришла сюда, чтобы...

— Найти демона.

— Демона, — он кивнул. — Конечно. А то без демона какая история.

Авиэль нахмурилась.

— Ты не веришь.

— Я не сказал, что не верю.

— Ты смеёшься.

— Я не смеюсь, — Элиас поставил кружку. — У меня просто защитная реакция. Когда я не знаю, что делать, я иронизирую. Это бесило всех моих девушек.

— У тебя были девушки?

— Пара. Они тоже думали, что я странный.

— Ты странный.

— Спасибо, ангел.

Они замолчали. За окном кричали чайки. Шторм, отступивший на время, снова собирался у горизонта — тёмная полоса, предвестник.

— Ладно, — сказал Элиас. — Давай по порядку. Ты ангел. Ты ищешь демона. Ты упала в море. Ты живёшь у меня вторые сутки. Вопрос номер один: почему ты всё ещё здесь?

Авиэль задумалась.

— Потому что я не знаю, где демон, — сказала она. — И потому что...

Она остановилась.

— Что?

— Потому что ты — единственный человек, который не пахнет страхом.

Элиас наклонил голову.

— А чем я пахну?

— Скипидаром, — сказала она. — И йодом. И старыми книгами. И ещё... — она принюхалась, — ...морем. Но не страхом. Ты не боишься меня.

— Должен?

— Обычно да.

Элиас помолчал. Потом встал, подошёл к окну и открыл его настежь. В комнату ворвался ветер, смахнул со стола пару бумажек.

— Я перестал бояться три года назад, — сказал он, глядя на море. — Когда держал в руках сердце ребёнка, а оно не билось. После этого бояться уже глупо. Страх — это когда тебе есть что терять. А у меня ничего нет.

— У тебя есть маяк.

— Маяк не мой. Я просто здесь живу.

— У тебя есть чайка.

— Шрам меня ненавидит.

— Она тебя любит, — сказала Авиэль. — Я вижу её ауру. Она считает тебя матерью.

Элиас обернулся.

— Ты видишь ауры?

— Это часть моей работы.

— И что ты видишь в моей?

Авиэль посмотрела на него — по-настоящему, включив зрение на полную. И на секунду забыла, как дышать. Его аура была не серой. Она была сложной. Слоистой. Как старый холст, на котором рисовали много раз разными красками. Снизу — тёплый оранжевый, почти выгоревший. Выше — холодный синий, как глубоководье. И поверх всего — тонкая золотая сетка, дрожащая, как натянутая струна.

— Я вижу человека, — сказала она медленно, — который закрыл себя в темноте, но всё ещё светится.

Элиас ничего не ответил. Он просто стоял у окна, и ветер трепал его волосы, и в его глазах было что-то, чего Авиэль не могла расшифровать.

Потом он сказал:

— Значит, демон. Ты пришла его убить?

— Обезвредить.

— А он здесь? На маяке?

— Нет, — Авиэль покачала головой. — Но он рядом. Где-то в городе. Он питается чьим-то отчаянием. Я пока не знаю, чьим именно.

— Много вариантов, — усмехнулся Элиас. — В этом городе все отчаялись. Рыба не ловится, завод закрылся, молодёжь уезжает. Здесь каждый второй — ходячий шведский стол для демона.

— Мне нужно время, чтобы найти его.

— И ты хочешь остаться здесь. На маяке.

— Если ты не против.

Элиас задумался. Авиэль ждала. Она не привыкла спрашивать разрешения — ангелам не нужно разрешение, они приходят и уходят по протоколу. Но сейчас всё было иначе. Сейчас она была гостем в чужом доме.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с условием.

— Каким?

— Ты перестанешь врать.

— Я не вру.

— Ты недоговариваешь, — он повернулся к ней. — Это то же самое. Если я тебя пускаю в дом, я хочу знать, что происходит. Не всё — ты можешь хранить свои ангельские секреты. Но то, что касается этого места, этого маяка и этого города, — ты рассказываешь мне. Договорились?

Авиэль смотрела на него. Он стоял против света, и его силуэт был резким, почти чёрным. Но аура оставалась тёплой.

— Договорились, — сказала она.

— Отлично, — он отошёл от окна. — Тогда идём.

— Куда?

— В город. Раз у нас в меню демон, мне нужны продукты. Ты ешь хлеб, а хлеб кончился. И кофе тоже. Жить без кофе я не собираюсь даже ради апокалипсиса.

Авиэль встала. Элиас уже натягивал плащ и искал ботинки. Двигался он быстро, но без суеты — привычка человека, который привык действовать, а не размышлять.

— Можно вопрос? — сказала Авиэль.

— Валяй.

— Почему ты так спокоен?

Элиас замер на секунду, держа в руке второй ботинок.

— А что мне, кричать? Бегать кругами? Я хирург. Вернее, был им. Когда случается нештатная ситуация, крики только мешают. Надо просто делать, что должно. — Он натянул ботинок и выпрямился. — У нас демон в городе. Ты — ангел. Я — хромой хирург-дальтоник с чайкой. Звучит как начало плохого анекдота. Но раз уж так вышло, надо что-то с этим делать. Идём.

Он открыл дверь и шагнул наружу.

Авиэль пошла за ним.

---

Городок назывался Грейпорт. Серый порт.

Авиэль не знала, случайно ли название совпало с сутью, или люди нарочно назвали его в честь цвета неба над их головами. Но это было метко. Грейпорт был серым во всём — в облезлых фасадах, в ржавых лодках у причала, в лицах прохожих.

Они шли по узкой мостовой, и Авиэль ловила на себе взгляды. Она забыла, что люди глазеют на незнакомцев. В Раю никто ни на кого не смотрел — все были частью единого поля.

— Расслабься, — сказал Элиас, не оборачиваясь. — Ты выглядишь как напуганная кошка.

— Я не напугана.

— Тогда перестань озираться. Ты привлекаешь внимание.

— Я просто смотрю. Ты сам сказал, что наблюдаешь за погодой.

— За погодой, — повторил он. — А не за каждым рыбаком, который на тебя пялится.

— Они не пялятся.

— Пялятся. Ты красивая. Смирись.

Авиэль споткнулась. Элиас поймал её за локоть.

— Осторожно. Тут брусчатка кривая.

— Я в порядке.

— Конечно. — Он отпустил её и пошёл дальше.

Авиэль потрогала локоть. Прикосновение было коротким, но тёплым. От него осталось странное ощущение — как будто кожа запомнила форму его пальцев.

Она тряхнула головой и пошла быстрее.

---

Магазин был крошечным, с деревянным крыльцом и вывеской «Бакалея Моргана». Внутри пахло мукой, специями и старыми деньгами.

Элиас взял корзину и начал методично обходить полки.

— Хлеб. Масло. Сыр. Кофе. Сахар, — он бросал продукты в корзину и бормотал себе под нос. — Макароны. Томатная паста. Чай. Ты какой чай пьёшь?

— Я не знаю, — сказала Авиэль.

— Чёрный? Зелёный? С бергамотом?

— Я не разбираюсь.

— Понятно. — Он взял пачку чёрного. — Будешь пить чёрный. Он дешёвый и бодрит.

Продавец за кассой — толстый мужчина с седыми усами — с интересом разглядывал их.

— Элиас, — сказал он вместо приветствия. — Ты с девушкой. Не ожидал.

— Я тоже, — ответил Элиас.

— Метеоролог, — добавила Авиэль.

Продавец перевёл взгляд на неё, потом обратно на Элиаса. Тот пожал плечами.

— Она говорит, что метеоролог.

— А на самом деле? — спросил продавец.

— А на самом деле ангел, — сказал Элиас.

Продавец засмеялся — громко, хрипловато.

— Хорошая шутка. Давно ты не шутил, Элиас.

— Я не шучу.

— Ага, конечно. — Продавец пробил продукты и сложил их в бумажный пакет. — С тебя двенадцать пятьдесят.

Элиас расплатился и взял пакет.

— Рад был тебя увидеть, Морган.

— Взаимно. И девушку твою... метеоролога... тоже рад.

На улице Авиэль повернулась к Элиасу.

— Ты сказал ему правду.

— Да.

— Почему?

— Потому что правда звучит как бред, — он пожал плечами. — В неё никто не верит. Это лучшая маскировка.

Авиэль задумалась. В этом была какая-то извращённая логика.

— Ты странный, — сказала она.

— Ты повторяешься. Пошли, тут есть одно место.

---

Местом оказался бар «Ржавый якорь».

Внутри было темно и пахло пивом. Деревянные столы, потёртая барная стойка, пара местных рыбаков, которые играли в карты в углу. Когда Элиас вошёл, один из них поднял руку в приветствии.

— Вернер! Живой ещё.

— Пока да, — сказал Элиас.

— А это кто?

— Друг.

Рыбак хмыкнул и вернулся к картам.

Элиас сел за угловой столик и жестом пригласил Авиэль сесть напротив.

— Здесь можно говорить спокойно, — сказал он тихо. — Шум, никто не слушает. Рассказывай про демона.

Авиэль огляделась. Он был прав — бар гудел от разговоров, из музыкального автомата играла какая-то старая песня. Никто не обращал на них внимания.

— Это ампут, — начала она. — Демон-паразит. Он питается негативными эмоциями. Отчаянием, виной, страхом. Он находит человека, у которого много боли, и присасывается к нему. Постепенно вытягивает душу. Человек становится пустым.

— И много таких?

— Обычно один на город. Они территориальны.

— И этот здесь.

— Да. Я почувствовала его след вчера, когда мы шли по набережной. Он где-то рядом. Но я не могу определить точнее — слишком много фонового шума.

— Фонового шума?

— Эмоций. В городе много боли. Она маскирует его сигнал.

Элиас потёр подбородок.

— То есть тебе нужно найти самого отчаявшегося человека в городе, и это будет жертва демона.

— Примерно.

— Тогда у меня плохие новости, — он вздохнул. — Самый отчаявшийся человек в Грейпорте — это, скорее всего, я.

Авиэль пристально посмотрела на него.

— Ты не отчаялся. Ты спрятался. Это другое.

— Тонкая грань.

— Нет. Отчаяние пахнет гнилью. А ты пахнешь...

— Скипидаром, я помню.

— Нет, — она покачала головой. — Ты пахнешь морем. Живым. Солёным. Ты ещё не сдался.

Элиас отвёл глаза.

— Ладно, — сказал он. — Не я. Тогда кто?

— Я выясню, — Авиэль встала. — Мне нужно пройти по городу и настроить сканирование. Это займёт пару часов.

— А мне что делать?

— Ждать. И купить ещё хлеба.

Элиас хмыкнул.

— Окей. Встретимся на маяке.

Авиэль уже пошла к выходу, но он окликнул её.

— Эй.

Она обернулась.

— Будь осторожна, — сказал он. — Если демон узнает, что ты здесь...

— Я справлюсь.

— Я знаю. Но всё равно. Будь осторожна.

Авиэль посмотрела на него — на этого человека в мятом плаще, который сидел в тёмном баре, заботился о хромой чайке и просил ангела быть осторожной.

Что-то внутри неё снова дрогнуло.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду.

И вышла.