Тени и искры

Воздух у Чёрного озера был холодным и прозрачным, словно само небо застыло в дыхании зимы. Снег лежал тонким слоем на камнях, а гладь воды казалась почти чёрной — в ней отражались серые тучи и высокие башни Хогвартса, утопающие в морозном дымке.

Элара и Гарри шли молча, их шаги почти не слышались по утоптанному снегу. Ветер с озера приносил запах хвои и чего-то солёного, похожего на далёкое море. Они добрались до края воды, где стояла старая лавка, и сели рядом.

Некоторое время никто не говорил. Только плеск лёгких волн и редкий крик ворона нарушали тишину.

— Всё ещё не могу поверить, — первым заговорил Гарри. — То, что мы... семья.Он смотрел на отражение в воде, и ветер трепал его волосы, как в тот день, когда они впервые встретились в Хогвартсе.

Элара тихо вздохнула:— Я тоже. Иногда кажется, что чем больше узнаёшь о прошлом, тем меньше понимаешь.

Гарри кивнул.— Но хоть теперь всё стало... как будто логичнее. Почему ты всегда была рядом. Почему мне казалось, что мы понимаем друг друга без слов.

Элара долго смотрела вперёд, потом выдохнула, будто решившись:— Гарри, ты ведь знаешь... про моего..

Гарри напрягся, не сразу нашёл, что сказать.— Элара... я...

— Не надо, — перебила она. — Все говорят, что он убийца. Даже если вежливо обходят это слово. А я не знаю, что думать. Иногда кажется, что я ношу на себе его тень, и все это видят.

— Ты не он, — тихо сказал Гарри, но голос его прозвучал хрипло и слегка неуверенно.

Элара усмехнулась, безрадостно:— Легко сказать. Когда тебя не шепчутся вслед и не смотрят так, будто ты можешь в любой момент вытащить палочку.

Гарри опустил взгляд, сжимая ладони.— Поверь, я знаю, как это — когда тебе боятся из-за чужих поступков.

Тишина у озера длилась долго. Только ветер шуршал в сухой траве и перекатывал мелкие волны у берега. Элара обхватила колени руками, глядя в тёмную воду, где отражались звёзды.

— Иногда, — тихо сказала она, — я думаю, что, может, во мне есть что-то от него. От Блэков. Это злое, холодное...

— Нет, — перебил Гарри, твёрдо.

Она подняла взгляд — и впервые за вечер в её глазах мелькнуло что-то вроде облегчения.

И все же она горько усмехнулась.— Но ведь кровь одна.

— И что? — возразил он. — Тогда и я должен быть таким же, как Волдеморт, потому что у нас есть связь? Мы выбираем, кто мы, Эли. Не фамилия решает.

Они замолчали. Ветер пробежал по озеру, разбив отражения на рябь.

— Ещё там, в «Трёх мётлах», — сказала Элара после паузы, — я слышала, как Фадж говорил про кого-то... Регулуса Блэка. Имя почему-то застряло в голове. Он был братом моего отца?

Гарри нахмурился.— Похоже на то. Я где-то слышал это имя. Кажется, он умер, когда был совсем молодым.

Элара тихо повторила:— Регулус... — и вдруг, сама не зная почему, улыбнулась. — Странно. Это имя звучит... по-доброму.

Они сидели молча, пока не послышались шаги.

— Вот вы где! — донёсся знакомый голос Гермионы. — Мы обыскали всю территорию !

Рон появился следом, вытирая нос.— Замёрзли, как тролли в подземелье! Что вы тут делаете?

Гарри и Элара обменялись взглядом — словно решив, что всё же стоит рассказать.— На самом деле, — сказал Гарри, — мы просто... говорили. О ней. О её семье.

Гермиона нахмурилась, опускаясь рядом.— Что-то случилось?

Элара вздохнула, глядя в воду.— Я узнала... кое-что о своём отце.

И, когда Гермиона и Рон сели рядом, двоюродные Поттеры рассказали всё: про разговор в «Трёх мётлах», про Сириуса, про имя Регулуса, про сомнения.

— Регулус Блэк... — задумчиво сказала Гермиона. — Кажется, он был младшим братом Сириуса. В «Родословной книге чистокровных семей» я встречала его имя. Но... о нём почти ничего не написано.

Элара нахмурилась.— Странно. Будто его вычеркнули.

Рон пожал плечами.— Может, потому что переметнулся к Тому-Кого-Нельзя-Называть?

— Или наоборот, — тихо сказала Элара. — Может, потому что перестал быть одним из них.

Гарри кивнул.— Думаю, он не был таким, как остальные Блэки.

Потом он нахмурился, будто вспомнив что-то важное.— И всё же, — он замялся. — Почему Снейп так себя ведёт с тобой. Иногда кажется, будто он тебя знает.

— Знает? — удивилась Элара.

— Да. Он смотрит на тебя не как на ученицу. Скорее... как будто видит кого-то другого.

Рон нахмурился:— Ну, это же Снейп. Он всех ненавидит.

Гарри, словно решившись, заговорил снова:— Я... до сих пор не понимаю, — он выдержал паузу, — Мы услышали, что он... ухаживал за матерью Эли.

Рон едва не поперхнулся воздухом:— Снейп? Ухаживал? За... кем?

— За матерью Элары, — подтвердил Гарри. — Люпин упомянул вскользь, но я не понимаю, как это вообще возможно.

Гермиона уставилась на Гарри:— Значит, вот почему он ведёт себя так странно... и с тобой, и с ней. Может быть, он видит в вас что-то от прошлого.

Элара медленно кивнула, её голос стал едва слышным:— Это объясняет многое. Почему он иногда смотрит на меня так, будто видит призрак.

Рон поёжился.— Жуть какая...

Гарри посмотрел на Элару.— Но знаешь... я не думаю, что всё это — просто совпадения. Снейп, твоя мать, мой отец, Блэки... они все были связаны как-то. И всё это возвращается к нам.

Элара опустила взгляд.— Тогда, наверное, пора узнать, почему.

Они ещё немного посидели на берегу, слушая, как ветер тихо гудит в голых ветвях у воды. Потом Гермиона первой поднялась, поправляя шарф.

— Нам пора, — сказала она мягко. — Становится холодно.

Элара кивнула, и ребята медленно направились к замку. Трава под ногами хрустела — ночная роса уже схватилась тонким льдом. Вдалеке, за башнями, горели редкие огоньки — окна Хогвартса мерцали, будто звали домой.

Рон шагал впереди, громко рассказывая о том, как Пивз снова напугал первого курса в коридоре, и Гермиона только закатывала глаза:— Если бы он тратил столько же времени на домашку, сколько на рассказы, оценки у него были бы лучше.

— Эй! — возмутился Рон, но без злости.

Элара рассмеялась — тихо, но искренне, и напряжение потихоньку спало. Казалось, холодный воздух рассеял тяжесть их разговора, оставив только усталость и едва заметное чувство близости, будто после бури.

Гарри шёл немного позади, руки в карманах, голова опущена. Он слушал друзей, но почти не вмешивался. Элара время от времени бросала на него короткий взгляд — взгляд, в котором было и понимание, и тревога.

Когда они дошли до входа в замок, Гермиона обернулась:— Всё будет хорошо, — сказала она тихо, словно больше себе, чем остальным.

Гарри поднял глаза. В тусклом свете факелов его лицо выглядело старше — не по годам, серьёзнее.— Я знаю, — ответил он. — Просто... нужно всё переварить.

Элара чуть приблизилась, касаясь его плеча.— Мы разберёмся, Гарри. Со всем. Обещаю.

Он кивнул, слабо улыбнувшись, и вместе они вошли в холл.

Тепло замка обдало их — запах воска, старого камня и далёкого ужина из кухни. Где-то наверху хлопнула дверь, кто-то смеялся. Всё снова стало привычным, почти мирным.

И всё же, пока они шли по коридору, Гарри не сказал больше ни слова.Элара чувствовала — он не замкнулся, просто думал. Слишком много открытий за один день.

— Вот как ты всё успеваешь? — простонал Рон, таща сумку со сладостями.

— В отличии от вас с Эрарой, я люблю учиться,  — спокойно ответила Гермиона. — Начните хотя бы ходить со мной в библиотеку, это полезно.

Элара закатила глаза:— Я не зубрила в отличии от вас с Гарри, — передразнивая сказала она. — И тем более после сегодняшнего мне бы хотелось отдохнуть от тайн и учебы хотя бы ну..недельки две.

Гарри шёл чуть впереди, задумчиво теребя шов на мантии. Всё внутри него было неспокойно. Разговор у озера, слова о том что Блэк предатель, взгляд Элары — всё смешалось и не давало покоя.

Он даже не сразу понял, что они прошли последнюю лестницу, ведущую к портрету Полной Дамы.

Но у входа стояла странная суета.Сначала им показалось, что просто кто-то шумит — несколько младшекурсников переговаривались испуганными голосами. Но чем ближе они подходили, тем отчётливее становился тревожный гул даже старшекурсников.

— Что там такое? — спросила Гермиона, ускоряя шаг.

— Не знаю, — ответил Гарри, настороженно всматриваясь вперёд.

Перед портретом собралась толпа учеников. Кто-то вскрикивал, кто-то что-то объяснял учителям, а кто-то просто стоял, глядя в ужасе на стену.

Ребята пробились сквозь толпу — и Элара резко остановилась, перехватив дыхание.

Полная Дама исчезла.На месте, где обычно висел её портрет, зияло пустое пространство — рваное, будто его когтями выдрали из стены.

Холст был изрезан — длинные, глубокие полосы, как от огромных когтей, пересекали поверхность, оставляя клочья ткани.

— Мерлин... — выдохнул Рон. — Что тут произошло?..

В воздухе пахло чем-то металлическим — словно кровью, хоть её и не было.Элара почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Куда она делась?.. — прошептала Гермиона. — Картина не может просто уйти, если её не позвали...

— Может, сбежала..? — тихо сказал Гарри. — Из-за страха.

Из-за страха.Слова прозвучали почти символично — будто не о портрете, а о них самих.

В этот момент по коридору раздались быстрые шаги и гул голосов. Появились профессора — сначала МакГонагалл, за ней Люпин и Флитвик. Вскоре показался и сам Дамблдор, величественный, но мрачный.

— Разойдитесь, — строго произнесла МакГонагалл, и ученики начали пятиться, создавая пространство.

Дамблдор подошёл ближе, осмотрел разодранный холст и нахмурился.

— Полная Дама... — произнёс он негромко, словно к самому себе. — Где она теперь?

Картины вокруг зашевелились, персонажи из соседних рам выглядывали с тревогой. Один из монахов с соседнего портрета торопливо сказал:— Она убежала, сэр! Сбежала, как только это случилось!

— Что случилось? — резко спросила МакГонагалл.

— Он... он был здесь! — затрясся монах. — Она не пускала его и.. он напал на неё! Она успела убежать в другие картины!

Элара почувствовала, как всё внутри сжалось.Она поймала короткий взгляд Гарри — и по выражению его лица поняла: он уже догадался, кто "он".

Дамблдор обернулся к Люпину:— Немедленно приведите Сэра Кэдогана. Возможно, Полная Дама укрылась у него.

Люпин кивнул и исчез за углом.В зале стало тихо. Слышалось только дыхание десятков учеников и слабое потрескивание факелов.

Элара смотрела на порванный портрет и не могла отвести глаз. На холсте остался клочок ткани — край розового платья, и рядом — едва заметная, засохшая капля... краски, но по цвету она напоминала кровь.

— Гарри, — прошептала она, — ты думаешь... это был он?

Гарри сжал кулаки.— Да. Сириус Блэк.

Гермиона ахнула.Рон побледнел.— Он был здесь? В замке?

Коридор взорвался шумом. Ученики начали перешёптываться, кто-то вскрикнул, а другая часть ребят начала косо смотреть на Элару. И вдруг она почувствовала, как будто под ногами дрогнула земля.

Блэк посмотрела на Гарри — и на мгновение ей показалось, что в его глазах вспыхнуло нечто большее, чем страх.Гнев.

Поттер побледнел, сердце колотилось так, что звенело в ушах.— Он был здесь, — утвердил он хрипло. — В замке.

Элара перевела дыхание, но прежде чем успела что-то сказать, Гарри резко обернулся к ней.В его взгляде мелькнуло что-то резкое, обжигающее.

— Не помогла ли ты ему пройти в Хогвартс, Элара?

— Что? — Элара застыла, словно он ударил её. — Ты... ты серьёзно?

— Он твой отец! — сдавленно сказал Гарри. — Кто знает, что он тебе сказал? Может, прислал письмо, или...

— Хватит! — её голос сорвался. — Думаешь, я способна выдать школу убийце?!

Пару учеников обернулись.

— Я не знаю, что думать! — выкрикнул Гарри. — После всего, что мы узнали, — я просто...

— Гарри! — вмешалась Гермиона, вставая между ними. — Не смей! Она не виновата!

— Да я и не говорю, что виновата, — глухо бросил он, отводя взгляд, — просто... если это правда — если Блэк был здесь — то как он вообще мог войти?

— Может, спросишь у охраны, а не у меня? — резко ответила Элара, слёзы злости блеснули в глазах. — Я тоже боюсь, Гарри!

Рон шагнул вперёд, пытаясь успокоить обоих:— Эй, хватит, вы оба! Сейчас не время!

Но слова повисли в воздухе.Тишина, полная боли и обиды.

В этот момент вернулся Люпин — за ним, действительно, прыгал в раме Сэр Кэдоган, взволнованный и сияющий от собственной важности.

— Да, да! — заявил он, едва его позвали. — Бедняжка Полная Дама укрылась у меня в башне. Ужасная история! Зверь! Я же говорил, что замку нужны охранные туры!

— Спасибо, Сэр Кэдоган, — сухо ответил Дамблдор. — Скажите, опознали ли вы нападавшего?

Кэдоган расправил плечи, явно наслаждаясь вниманием.— Разумеется! Высокий, лохматый, дикий вид! С глазу на глаз не перепутаешь — Сириус Блэк, сэр!

Толпа ахнула.И Элара опять почувствовала десятки взглядов на себе.

— Это ведь её отец...— Может, он пришёл за ней?— Она... опасна, вдруг она помогает ему?..

Шёпот становился громче, липким, как яд. Элара чувствовала, как подгибаются колени, но стояла, упрямо выпрямив спину.Гарри глянул на неё — и, кажется, впервые за эти минуты в его взгляде мелькнула вина.

Дамблдор поднял руку, призывая всех к тишине.— Ученики Гриффиндора, — произнёс он ровно, — вы сегодня ночуете в Большом зале. Преподаватели и привидения проверят замок от подвала до башен.

Толпа загудела, но никто не осмелился возразить.

Гарри и Элара шли рядом в напряжённой тишине, следуя за потоком учеников к Большому залу. На каменных стенах дрожали тени факелов, шаги гулко отдавались под сводами.

Когда они вошли, зал уже наполнился звуками — шепоты, приглушённые голоса, кто-то тихо плакал. Длинные столы были отодвинуты в сторону, а на полу лежали ряды спальных мешков.Профессора стояли у дверей, проверяя, чтобы все были на месте.

Элара села у стены, стараясь не встречаться ни с чьими глазами. Она чувствовала — шепот не утих.Опасна. Дочь убийцы. Может, он пришёл за ней.

Она уткнулась в колени, сжав руки.Рядом кто-то сел — Джордж.

— Ну ты чего, ягодка? — мягко сказал он.

— Ты тоже думаешь, что я ему помогла? — роняя слезу ответила Эли.

— Что ты! Нет конечно. Я понимаю, что ты тут не причем.

— Спасибо тебе..

Он кивнул, глядя в огонь, который тлел в огромном камине, отбрасывая на стены золотые отблески.

Постепенно гул стихал. Над залом опустилась тревожная тишина.Только снаружи, где-то вдалеке, ветер бился в окна — и казалось, что замок шепчет, не находя покоя.

Вскоре пришли и ученики других факультетов, которые не понимали, почему в такой поздний час всех собрали.

— Мы тщательно обыщем весь замок, — произнёс Дамблдор, и его голос эхом прокатился по стенам Большого зала. — К сожалению, этой ночью ради вашей безопасности всем придётся остаться здесь. Старосты факультетов будут дежурить у входа. Обо всём подозрительном немедленно сообщайте мне, — добавил он, обращаясь к Перси, который моментально расправил плечи, стараясь выглядеть как можно значительнее.

— Сообщения передавайте через привидений, — тихо добавил Дамблдор и после короткой паузы взмахнул палочкой.

Длинные столы у подножия зала плавно поднялись в воздух и скользнули к стенам. Второе движение палочки — и весь каменный пол мгновенно устелили мягкие, пухлые спальные мешки цвета тёмного аметиста.

— Спокойной ночи, — сказал профессор, и, прежде чем выйти, задержался на мгновение, будто прислушиваясь к гулу ветра за окнами. Потом дверь за ним мягко закрылась.

В зале стало тихо.Ученики устраивались кто где, шептались, вздрагивали от каждого звука.

Элара лежала на спальном мешке рядом с Гермионой, Гарри и Роном.Гермиона тихо гладила её по плечу, стараясь успокоить.

— Не обращай внимания на то, что они шепчут, — прошептала она. — Все просто напуганы. Завтра всё уляжется.

Элара кивнула, не поднимая глаз. Веки налились тяжестью, но сон не приходил. Всё внутри было натянуто, как струна — мысли крутились вокруг Гарриных слов, вокруг отца, вокруг того, что теперь в Хогвартсе её видят как угрозу.

Она тихо перевернулась на бок и взглянула на Гарри.Он лежал, уставившись в потолок, явно тоже не спал.Их взгляды на секунду встретились — в его взгляде промелькнула доля ненависти. И он отвернулся от Элары.

Снаружи завывал ветер. Факелы под потолком потрескивали, огонь колебался от сквозняка.Ночь обещала быть долгой.

———

Элара долго не могла уснуть.Сон упрямо не приходил, даже когда дыхание Гермионы рядом стало ровным, а Рон тихо посапывал, укутавшись в спальник с головой. В огромном зале царила тишина, лишь иногда где-то щёлкал факел или перекатывался по полу упавший с кровати пергамент.

Она осторожно повернула голову. Гарри лежал неподвижно и, нахмурив брови, тихо спал. После их ссоры он ни разу с ней не заговорил. Его слова всё ещё звучали у неё в ушах:

— А вдруг это ты помогла Блэку войти в замок, Элара?

Она знала, что он сказал это на эмоциях. Знала — и всё равно боль жгла, будто ожог.

Элара выдохнула, тихо поднялась и огляделась. Никто не пошевелился. Только Перси, гордо выпрямившись у двери, стоял на посту, как живой памятник собственной ответственности.Он, конечно, не уснёт... но можно обойти его.

Она достала из внутреннего кармана сложенный кусочек старого пергамента.Слова, наученные когда-то близнецами, всплыли сами собой:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

Чернила мгновенно потекли по бумаге, и перед глазами проступили линии коридоров, лестниц и башен — Карта Мародёров ожила. Маленькие метки двигались по ней, словно живые тени.Элара затаила дыхание, следя за именем "Перси Уизли" неподвижным у входа в зал. Рядом мерцали десятки других — спящих учеников.

— Ну же... — шепнула она, — всего пара шагов.

Элара сняла обувь, чтобы не скрипнули подошвы, и на цыпочках двинулась вперёд, прижимая карту к груди.Перси стоял у двери, слегка покачиваясь от усталости. Его веки опускались всё ниже — похоже, гордость старосты не выдержала тяжести ночи.

Она выскользнула из-за ближайшего столба, бесшумно проскользнула мимо.Её сердце билось так громко, что казалось, его должен услышать весь зал.

Через несколько секунд она уже стояла за дверью, осторожно притворяя её за собой.Холодный воздух ночного коридора ударил в лицо — тишина, только капли воды где-то вдалеке и скрип портрета на стене.

Элара развернула карту и быстро провела пальцем по коридорам, будто выбирая направление.Имя "Сириус Блэк" не появлялось. Но всё внутри подсказывало, что он где-то рядом.Может, если она поймёт, где он прячется — сможет доказать Гарри, что не имеет к этому никакого отношения.

Она поправила капюшон и шагнула в тень коридора, где факелы уже почти догорели.Шаг за шагом, Хогвартс дышал вокруг — старые стены, знакомые лестницы, картины, которые спали, едва слышно посапывая в рамах.

Элара двигалась по коридору, прижимая к себе карту, и только луна освещала ей путь сквозь витражи. Тишина звенела, нарушаемая редким потрескиванием факелов.

Она свернула за угол, бросила взгляд на карту — и вдруг замерла.На пергаменте, среди множества неподвижных точек, одно имя двигалось быстро и уверенно...Питер Петтигрю.

Элара почувствовала, как леденеют пальцы.— Этого не может быть... — прошептала она. — Он же... мёртв.

Имя приближалось. Прямо к ней.

Она судорожно оглянулась. Коридор был пуст. Ни души.Но шаги — едва слышные, но отчётливые — донеслись с другой стороны.

Элара резко спрятала карту, собираясь бежать обратно, но знакомый холодный голос остановил её:— Интересно... что делает мисс Блэк вне Большого зала в столь поздний час?

Элара обернулась.В нескольких шагах позади, освещённый бледным светом факелов, стоял профессор Снейп.Плащ его почти касался пола, а глаза блестели, как две чёрные бусины.

— Я... — начала она, но Снейп поднял руку.

— Не трудитесь лгать, мисс Блэк, — произнёс он тихо, но в этом шепоте сквозила угроза. — Я давно подозревал, что у вас... есть склонность к ночным прогулкам.

Он шагнул ближе, и Элара прижала карту к груди, надеясь, что он не заметил.Но его взгляд упал именно туда.

— Что это? — холодно спросил он. — Покажите.

— Это... просто пергамент, сэр, — выдохнула она.

— Пергамент? — Снейп вытянул руку. — Покажите мне, сейчас же.

Элара не двинулась. Сердце билось в горле.Снейп резко махнул палочкой:— Акцио!

Карта вырвалась у неё из пальцев и плавно полетела к нему в руки.Он развернул её, нахмурился, водя взглядом по пустой поверхности.

— Любопытно, — процедил он. — Пустой лист пергамента, за который вы так цепляетесь. Что же вы скрываете, мисс Блэк?

Элара молчала, кусая губу.

Тогда Снейп поднял палочку и произнёс, с ледяным спокойствием:

— Профессор Северус Снейп, декан этого факультета, приказывает открыть ему всю содержащуюся в тебе информацию!

Он ударил концом палочки по карте.

Мгновение — тишина.А потом на пергаменте, словно ожив, побежали слова, выведенные неведомой рукой:

М-р Лунатик приветствует профессора Снейпа и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела.

Губы Снейпа дрогнули. Он застыл, уставившись на надпись.Но карта не остановилась:

М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы добавить, что профессор Снейп — урод и кретин.

Элара зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться — страх и абсурд происходящего смешались в один острый ком.

Снейп побледнел, его рука дрожала.А слова продолжали появляться:

М-р Бродяга расписывается в своём изумлении, что такой идиот стал профессором.

М-р Хвост кланяется профессору Снейпу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову.

— Довольно! — взревел Снейп, сжимая карту так, что та чуть не порвалась.

Элара отшатнулась, но он шагнул ближе, в его голосе звучала ярость:— Где вы взяли это, мисс Блэк?! Отвечайте!

Она сглотнула.— В лавке..Зонко! Мне её купил Рон, сэр. Просто пергамент...

— Не смейте лгать мне! — выкрикнул он. — Это работа ваша и Поттера, не так ли? Это безумие!

— Нет! — вспыхнула Элара. — Это не его вина!

— Прекрасно, — процедил Снейп, — тогда мы увидим, что скажет директор...

Но прежде чем он успел сделать шаг, за его спиной раздался спокойный голос:

— Северус.

Снейп резко обернулся. Из тени арки вышел профессор Люпин — усталый, но спокойный, с привычной мягкой улыбкой, которая едва сдерживала напряжение в глазах.

— Позвольте, — сказал он негромко. — Это моя ученица. Я разберусь.

— Разберётесь? — прошипел Снейп. — Она бродит по замку с запрещёнными магическими артефактами!

Люпин приблизился, глядя прямо на него.— Северус, — тихо, но твёрдо произнёс он, — иногда стоит различать опасность и страх.

На мгновение между ними повисло электричество. Снейп сжал губы, потом резко протянул карту Люпину.— Делай что хочешь, — бросил он и развернулся, его мантия хлестнула воздух, как крыло летучей мыши.

Когда шаги стихли, Люпин медленно опустил взгляд на Элару.— Ты в порядке?

Элара кивнула, хотя руки всё ещё дрожали.— Я... я видела имя, профессор. На карте. Там было написано "Питер Петтигрю".

Люпин замер, взгляд его стал острым и настороженным. Но уже через секунду он вновь говорил мягко:— Не беспокойся об этом сейчас. Дай-ка я заберу карту. Она... сложная вещь. И не должна быть у студентов.

Он осторожно взял пергамент из её рук, сложил и убрал в карман плаща.— Иди спать, Элара. Утро всегда мудрее ночи.

Она хотела что-то сказать, но Люпин лишь слегка коснулся её плеча.— Обещаю, я всё объясню. Когда придёт время.

— Питер Петтигрю... — тихо повторила Элара, чувствуя, как горло сжимается. — Вы ведь знали, правда?

Люпин остановился. Его спина напряглась.— Элара... — начал он, — не сейчас. Это не разговор для ночи.

Но в её голосе прорвалась боль и злость:— Нет, профессор, сейчас! Я устала от того, что все вокруг знают больше, чем я! — она шагнула вперёд. — Я не ребёнок, я имею право знать правду!

Люпин глубоко вздохнул, но не повернулся.— Это не то, о чём стоит говорить тебе...

— Я знаю, что вы мой крестный, — резко перебила Элара. Его плечи чуть дёрнулись. — И что мой отец — Сириус Блэк! И что он предал всех! — её голос дрогнул. — Что из-за него умерли Поттеры! Что из-за него Гарри вырос сиротой!

— Элара... — тихо произнёс Люпин, уже оборачиваясь. — Не всё так просто.

— А как?! — воскликнула она. — Как ещё можно это объяснить? Почему вы все молчите? Почему мне приходится узнавать о своей семье из шёпотов в коридорах?!

Люпин шагнул ближе, в глазах у него была боль.— Потому что иногда правда — это не то, что помогает. Иногда она только ранит.

— А ложь спасает, да? — прошипела она, отступая. — Или полуправда?

Тишина между ними натянулась, как струна. Элара смахнула слёзы, не желая, чтобы он видел их.— Знаете что? — сказала она тихо. — Я больше не хочу, чтобы вы меня защищали. Вы ничем не лучше остальных.

Люпин будто побледнел. Он хотел что-то сказать, но слова застряли.— Прости, — только и произнёс он. — Но я всё равно буду рядом. Даже если ты этого не хочешь.

— Отстаньте! — выкрикнула Блэк. — Отстаньте уже все от меня. — плача, добавила она как можно тише.

Элара отвернулась, быстро пошла по коридору, не желая слышать. Её шаги гулко отдавались по каменным плитам.

А Люпин остался стоять в полутьме, сжимая в руках старую Карту Мародёров.

Слёзы катились по щекам Элары, горячие и упрямые, но она не вытирала их — просто шла, почти бежала по холодным коридорам, где мерцали факелы и шептал ветер. Слова Люпина звенели в голове, будто эхо: «Иногда правда только ранит...»

— Глупости... — прошептала она, сжимая кулаки. — Глупости...

От гордости, стыда и злости горло перехватывало. «Зачем я это сказала...» — твердило сознание, но сердце будто просило выговориться хоть кому-то.

Она свернула к Большому залу — оттуда ещё доносилось редкое посапывание учеников, укрывшихся в фиолетовых спальных мешках.

Сердце колотилось так сильно, что она едва слышала собственные шаги.

— Элара? — тихий голос заставил её остановиться.

У стены, в полутьме, стоял староста Пуффендуя. Его светлые волосы блестели в свете факела, а на лице читалась лёгкая тревога.

— Ты что тут делаешь? — он сделал шаг ближе. — Уже далеко за полночь.

Элара удивлённо моргнула. — Ты... ты знаешь моё имя? — спросила она растерянно.

Староста чуть улыбнулся. — Конечно. — Он пожал плечами. — Трудно не запомнить человека, о котором за день шепчется весь Хогвартс.

Элара опустила взгляд, чувствуя, как щёки предательски вспыхнули.

— Полагаю, не в самом хорошем смысле...

— Возможно, — спокойно ответил он. — Но я стараюсь судить по тому, что вижу сам. Элара быстро вытерла глаза, но он всё понял без слов.

— Я... просто не могла заснуть, — ответила она, опуская взгляд. Седрик чуть наклонил голову, глядя на неё внимательнее.

— Не похоже, что дело только в бессоннице. Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

— Ничего. Всё в порядке.

— В порядке? — пуффендуец говорил мягко, но уверенно. — Ты плачешь посреди ночи в коридоре. Для «всё в порядке» это не лучший аргумент.

Элара хотела что-то ответить, но ком подступил к горлу, и слова застряли. Он подошёл ближе, осторожно положил руку ей на плечо.

— Эй... — сказал он тихо. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Но тебе правда не стоит сейчас бродить одной.

Она всхлипнула, едва слышно.

— Просто... всё стало слишком сложно, — выдохнула она.

— Я не понимаю, кому верить. Даже тем, кто должен был быть на моей стороне.

Элара чуть опустила голову, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

— Я Седрик, — добавил он мягко. — Седрик Диггори. Староста Пуффендуя. И... если хочешь, я могу просто посидеть рядом. Без расспросов.

Её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Спасибо, Седрик.

Он кивнул и жестом показал на скамью у стены. Элара села, всё ещё стараясь не смотреть прямо в его глаза. Несколько минут они молчали. Только где-то далеко эхом отзывались шаги патрулирующих учителей.

— Хогвартс иногда бывает слишком... громким, — негромко произнёс Седрик. — Даже ночью.

Элара впервые за вечер позволила себе тихо рассмеяться. И в этот момент ей стало чуть-чуть легче. Седрик осторожно сел рядом на скамью, чуть поодаль, чтобы не давить на неё своим присутствием. Его взгляд был спокойный, но внимательный, словно он хотел понять, что творится в её душе.

— Знаешь, — сказал он тихо, — иногда кажется, что всё, что происходит в замке, знают все, кроме тебя. А на деле — многие просто боятся подойти.

Элара кивнула, не отводя глаз от рук, скрещенных на коленях.

— Да... сегодня... слишком много всего. Словно весь мир решил раскрыться одновременно.

— Понимаю, — мягко ответил он. — И знаешь что? Не обязательно разбираться со всем сразу. Иногда достаточно просто... дышать.

Её плечи слегка расслабились. Она впервые за вечер почувствовала, что не одна. Его спокойствие словно обволокало её и давало силу.

— Спасибо, Седрик, — прошептала Элара. — Правда.

— Не за что, — улыбнулся он легко, но в улыбке было что-то настоящее, тихое, без давления.

— Если хочешь, могу проводить тебя к спальным мешкам. Так безопаснее.

Элара согласилась. Они медленно двинулись по коридору, почти не разговаривая, но тишина между ними уже не казалась тяжёлой — она была мягкой, спокойной, доверительной.

Когда они подошли к ряду спальных мешков у стены Большого зала, Седрик слегка наклонился и тихо добавил:

— Элара... если вдруг захочешь поговорить или просто с кем-то быть рядом — знай, я рядом.

Элара едва слышно улыбнулась, глядя на него.

— Я... учту, Седрик.

Он кивнул и тихо отошёл, оставив её у теплого света факелов. Элара присела в своём мешке, чувствуя, как на душе стало легче. Она понимала, что ночь ещё далеко не окончена, но теперь где-то рядом есть еще один человек, на которого можно опереться.

Элара устроилась в спальном мешке, укрывшись тонким фиолетовым одеялом. Вокруг было тихо, слышались лишь скрипы старого пола и далёкое сопение других учеников. Но в голове у неё шумело. Она вспомнила разговор с Гарри, с его тяжёлым, чуть хриплым голосом. Вспомнила слова о её отце, о Регулусе, о Снейпе... Всё это смешалось в одно огромное, тяжёлое чувство.

Её пальцы нервно играли с краем одеяла. И тут в голове всплыл Седрик — его спокойный голос, лёгкая улыбка, внимание, которое он ей уделял. На мгновение сердце у неё пропустило удар, и она чуть улыбнулась сквозь слёзы. Лёгкая искра интереса к нему снова пробежала по телу. Казалось, что рядом с ним было даже легче дышать.

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании, как советовал Седрик: медленно вдох-выдох. Но сны в тот вечер приходили тревожные — череда воспоминаний, лиц и теней, знакомых и чужих. Она понимала, что завтра всё будет иначе, но сейчас оставалась одна со своими мыслями, слезами и новым, неожиданным интересом.