Пролог

Телефон Леона завибрировал в тот момент, когда он закрывал багажник.

Сообщение пришло с одноразового номера:

«Ваше «сокровище» (ведь так вам нравится называть наедине жену вашего брата?) больше не любит вас. Спросите у неё про Еву Лисину.»

Леон прочитал дважды. Он не двинулся, пока экран не погас. Затем набрал номер службы безопасности дома.

— Подними мне всё по Лисиной Еве. Сегодня. Сейчас. Адреса, родственники, работа. И кто из наших с ней контактировал.

— Принял.

Леон сжал челюсти. Он и так понял, почему это сообщение пришло именно сейчас. Кто-то решил напомнить ему то, что должно было остаться похороненным.

Он сел в машину, не включая музыку. На панели высветилось время: 02:13. До рассвета оставалось достаточно.

Ему не нужно было проверять жену брата, чтобы знать: её имя всегда будет первым, что он держит в голове. Мия. И если кто-то написал «сокровище», это значит одно: человек на том конце знает, куда бить.

Мия не принадлежала ему. И никогда не будет.

Её муж — Марк, старший брат Леона, любимец прессы, лицо семьи, тот, кому достанется всё официально. Леон привык жить рядом и молчать. Он научился улыбаться в нужный момент, жать руки нужным людям и убирать лишних так, чтобы это выглядело не его работой.

В частных клиниках ночью тихо. Дежурные врачи, закрытые двери, охрана, пропуска. Леон припарковал свой внедорожник и прошёл внутрь по своему удостоверению. Его здесь знали: фамилия Вельский открывала больше дверей, чем любые деньги.

Старшая медсестра поднялась ему навстречу.

— Господин Вельский? У нас приём утром.

— Мне нужна карта пациента. Ева Александровна Лисина.

Она растерялась на секунду — ровно на секунду. Этого Леону было достаточно, чтобы внутри начала закипать злость.

— Я не могу выдать...

— Можете, — перебил он спокойно. — Вы её выдадите мне. Сейчас же.

Он не повысил голос и не угрожал. Он просто назвал фамилию заведующего отделением и дату, когда тот подписал документы на закупку препаратов через неофициального поставщика. Назвал точную сумму. Назвал номер счёта.

Медсестра побледнела и отвернулась к стойке.

— Подождите.

Через три минуты перед ним лежала выписка.

Диагноз. Стадия. Прогноз. Сроки.

Леон смотрел на цифры и видел только одно: времени у девчонки почти нет.

Ему не стало легче от того, что она умирает. Наоборот. Это означало, что её можно потерять, так и не решив проблему. А проблему нужно было решать быстро, пока она не исчезла сама и не унесла с собой то, что знала.

Он вернул лист на стойку.

— Где она сейчас?

Медсестра ответила не сразу.

— В палате не лежит. Она у нас на наблюдении, но... она не остаётся в отделении. Живёт в городе. Приходит на процедуры. Иногда пропускает.

— Адрес.

— Я...

Леон положил на стойку телефон и показал экран. На нём была фотография: Мия выходит из здания фонда. Рядом — девушка в светлом пальто, худее, чем должна быть в её возрасте. Лицо усталое, но собранное. И в руках папка с документами.

Под снимком время: вчера, 18:47.

— Это она? — спросил Леон.

Медсестра кивнула.

— Значит, вы знаете, кто она, — сказал Леон. — И вы знаете, что я могу сделать, если вы откажете мне.

Он забрал телефон и убрал его в карман.

— Адрес, — повторил он.

Медсестра записала на листке улицу и номер дома. Рука у неё дрожала.

Леон взял бумагу, не глядя.

— Ещё одно. Если кому-то скажете, что я был здесь, вас не спасут ни страховка, ни руководство, ни ваши знакомые. Вы меня поняли?

Она молча кивнула.

Леон вышел из клиники и сел в машину. Он не заводил двигатель, пока не проверил сообщение ещё раз. Номер уже не отвечал.

В голове у него была чёткая последовательность действий.

Он найдёт Еву, выяснит, что она знает и заставит её молчать. Если понадобится — навсегда.

И только потом он разберётся с тем, кто рискнул вплести в это Мию.

Леон завёл машину.

На перекрёстке он включил поворотник, но свернул не туда, куда вёл листок. Сначала — дом Вельских. Сначала — Мия.

Он должен был убедиться в одном: знает ли она про Лисину и почему её имя снова оказалось рядом с именем Мия.

Если она причастна, Марк этого не переживёт.

Если Мия не причастна, Леон не позволит никому использовать её как приманку.

Он поднял скорость. На часах было 03:41.

У ворот дома охрана узнала его без вопросов и открыла сразу. Леон вышел из машины и пошёл к парадному входу.

Он не звонил. Ключ был у него всегда.

Внутри горел свет на втором этаже.

Мия не спала.

Это было плохо.

Он поднялся по лестнице быстро и бесшумно. Дверь в кабинет была приоткрыта. Леон остановился в проёме и увидел её за столом. Перед ней лежали бумаги фонда и медицинские счета. На одном листе он успел прочитать фамилию.

Лисина.

Мия подняла голову.

— Леон? — тихо спросила она. — Как ты?... Почему ты здесь?

Он вошёл и закрыл дверь.

— Должен, — сказал он. — Ты знаешь Лисину.

Мия побледнела, но не отступила.

— Откуда ты...

— Ответь, — перебил Леон. — Ты знаешь её или нет?

Она посмотрела на бумаги, затем снова на него.

— Да, — сказала она. — И ты к ней не подойдёшь.

Леон не улыбнулся. Не отшутился. Не сделал вид, что это все простой интерес, проснувшийся ни с того ни с сего среди ночи.

— С этим ты опоздала, — ответил он.

Мия резко встала.

— Леон, она больна.

— Я знаю, — сказал он. — И это ничего не меняет.

Девушка сделала шаг к нему, почти вплотную.

— Меняет, — произнесла она. — Потому что она не одна из твоих игрушек . Не твоя цель для очередной охоты. Не твоя месть. Слышишь? Я знаю, чем ты занимаешься! Я не дура!

Леон посмотрел ей в глаза и впервые за ночь почувствовал, что контроль может сорваться не из-за полиции, не из-за денег и не из-за чужих угроз.

Из-за неё.

— Скажи мне правду, сокровище, — сказал он тихо. — Что она знает?

Мия сжала пальцы на краю стола.

— Достаточно, — ответила она. — Чтобы ты её ненавидел. И недостаточно, чтобы она понимала, почему.

Леон не моргнул.

Он уже понял главное: девчонка действительно опасна. И не потому, что она хочет ему навредить.

А потому, что её жизнь заканчивается, и ей нечего терять.