ГЛАВА 13

Когда я окончательно выздоровел, мы с Рейном облетели планету и поняли, что проблема выросла. Нас было всего пятеро, а колонии симбионта простирались на многие километры. У нас была маленькая корабельная установка для синтеза вещества, а требовалось оно в промышленных масштабах.– Электричество, – предложил Ричард. – Опустить сеть проводов на колонию и подать напряжение. Или лучше высоковольтная дуга.– Не хватит мощности наших источников энергии, – парировал Ульрих. – Огонь! Устроить пожар и спалить тварюгу. Не думаю, что она переживёт огонь.– А лес?! – возмутился я. – Ульрих, мы не…Рейн жестом остановил меня.– А сколько у нас генераторов купола? Его защитное поле выдержит огонь?Генератор купола – это такая штука, которая создаёт изгородь или купол из электромагнитного поля. Не знал, что у нас такое есть.– Выдержит. У нас их два десятка, для маленьких колоний в самый раз, а вот если растянуть по берегу самой большой колонии, то не хватит, придётся ориентироваться на ветер и возводить ограждения частично. Ещё огнезащитные полосы – расчистить участок леса, сделать канаву… Но у нас нет тяжёлой техники, планетолёт под это не приспособишь.Решение использовать огонь было принято единогласно, но до самого вечера решали, как это сделать. Поджечь лес? Не сможем контролировать пожар, на Черныше нет открытых водоёмов. Распылить топливо для планетолёта, смешанное с катализатором, над колониями? На много дней мы останемся без топлива, потому что устройство для синтеза не справится с такими объёмами! Изготовить взрывчатое вещество? Нельзя – частицы симбионта могут разлететься в разные стороны, и мы увеличим площадь заражения. В боевиках всё выглядело так легко, получалось с первого раза, а мы чувствовали себя жалкими перед поставленной задачей.К этому времени симбионты внутри нас были уже мертвы. У всех.Не сказал бы, что всё прошло хорошо. Сначала Ульрих чуть не погиб от анафилактического шока после введения препарата. Затем Эрик… У мальчика начался странный припадок, после которого отказала левая половина тела. Через пару дней к нему вернулась подвижность, но Наталия всё равно места себе не находила, наблюдая, как неуклюже двигается мальчик.Я ловил себя на циничной мысли: хорошо, что это случилось с ребёнком, а не со взрослым человеком. Потеря работоспособности ещё одного члена экипажа обернулась бы катастрофой. Нет, ну а что? Опасных для жизни повреждений нет, Эрик ещё маленький, восстановится. Если не восстановится, то небольшую хромоту можно будет скрыть, используя экзоскелет. Сейчас есть маленькие, незаметные под одеждой!Самому противно от своего цинизма, но сейчас не до нежностей. Наша задача – спастись самим и спасти Черныша. Вытравить колонии, а затем обуздать симбионта, лишив его воли и разумности. И при помощи него както вернуться на Землю.«Когда же кончатся нерешаемые задачи?» – вопила одна часть меня.А другая, вспоминая тихую и спокойную жизнь из сна, желала, чтобы это никогда не кончалось. Лучше ходить по лезвию, чем умирать со скуки в чужом для тебя мире.Наутро после совещания мы с Рейном отправились на охоту. Никто, кроме Наталии, даже не догадывался, зачем мы тащим в лес большую и тяжёлую коробку, но спрашивать не стали. В планы поимки симбионта мы посвятили только женщину, взяв обещание не сообщать ничего даже Ричарду. Им с Ульрихом было не обязательно лезть в эти дела, они и без того были настроены к нам с шефом враждебно.Приготовления велись тщательные: контейнер для хранения особо опасного биоматериала был снаружи полностью обработан пестицидом для уничтожения симбионта. Тем же веществом обработали длинную ручку, которая крепилась к контейнеру. Тяжеленный защитный кожух контейнера, способный выдержать падение с большой высоты, также был вручную промазан ядовитым для твари веществом – каждый шов, каждый угол, каждое крепление. Если вдруг эта дрянь решит сбежать из контейнера и сможет это сделать, то сдохнет раньше, чем выберется наружу.Мы с шефом остановились перед небольшой, метр на метр, колонией и принялись надевать скафандры. Это были, к сожалению, не SHS3, а лёгкие TP1. Их мы тоже обработали пестицидом. Раз уж у нас нет толстой брони, воспользуемся подручными средствами!В голову пришла ироничная мысль: отец бы мной гордился – я на незнакомой планете охочусь на инопланетную агрессивную тварь, чтобы защитить других членов экипажа. В его понимании так должен выглядеть настоящий мужик. Только боевой красавицыподруги не хватает – Наталия уже занята.Я осторожно подбирался, чтобы зачерпнуть жижу, удерживая контейнер на длинной ручке, а Рейн стоял рядом, таким же образом удерживая крышку. Он был готов в любой момент закрыть контейнер, а потом с пульта активировать систему герметизации.«Здравствуй, Мартин! – вдруг послышалось у меня в голове. – Ты опять пришёл меня убивать, друг?».Я побледнел и чуть не выронил контейнер. Эта жижа както разговаривала со мной.«Хотя нет, постой, вы пришли не убивать… Вот оно что, понятно. Теперь вы застрянете на этой жалкой планетке, поэтому решили воспользоваться мной. Изучать, мучить, сводить с ума. Хороший же из тебя пацифист: устроить геноцид чужой расе, а оставшихся в живых лишить разума. И всё для того, чтобы ты снова мог путешествовать в космосе, захватывать новые планеты, размножаться. Прекрасный представитель человечества!».«Вы только и ждёте момента, чтобы истребить нас!» – не удержался я от ответа.Рейн с беспокойством разглядывал моё изменившееся лицо. Он закрыл контейнер крышкой и перехватил его у меня. Осторожно обработав снаружи пестицидом, шеф стал убирать его в защитный кожух, но при этом не спускал с меня глаз, а кобуру с парализатором, который мы на всякий случай взяли с собой, расстегнул. Это не укрылось от меня.– Ты в порядке, Мартин?– Да, конечно… – Тот кошмарный сон научил меня притворяться, что всё хорошо.«А как ты отреагировал бы на такое? Представь, если бы тебя разлучили с другими людьми и заперли навсегда, отравляя разум лекарствами? Ах, ну да, в твоих галлюцинациях ты уже был заперт в вашей человеческой психушке. Понравилось?»Лекарства, от которых тошнило, бессонница, нежелание жить – никогда этого не забуду. А теперь мы с Рейном собираемся ставить эксперименты над разумным существом, чтобы накачать его препаратами, сделать неразумным и полностью покорным и использовать в своих целях… Нет, я обязан дать команде возможность вернуться на Землю!«Хочешь убедить себя, что это самозащита? Мы не нападали первыми, а предотвращали геноцид».«Я защищал Черныша от вас!»«Ты не знаешь этого. Мы бы оставили часть эндемиков, дали бы им разрастись. Но даже если ты прав. Мы заслуживаем истребление за то, что хотели приспособить планету под себя? Тогда человечество следует уничтожить, вы уже давно занимаетесь терраформированием».Всё это время Рейн не сводил с меня обеспокоенного взгляда. Он уже запер контейнер и теперь принялся собирать распылитель, чтобы обработать колонию.– Выходит, что мы истребляем разумную расу, населяющую планету… – с грустной усмешкой прокомментировал я. – Кажется, это называется «геноцид».– А, так вот что тебя беспокоит. Ты не меняешься, Мартин. Войну мы уже начали. Теперь либо мы, либо они. Наш соперник точно не будет мучить себя этическими вопросами. – Мой шеф направил распылитель прямо на колонию и облил её пестицидом.«Нет, нет, мы не хотим смерти, мы хотим жить так же, как вы!..» – послышался в голове крик ужаса.«Симбионт» почернел, лужа стала расслаиваться, а слои – закручиваться. Меньше чем через минуту всё стихло, но я не был уверен. Казалось, на краю сознания остался какойто шум…Я потрогал палкой высохшие остатки.– А если перед тем, как поджигать, распылить пестицид тонким слоем? Мы ведь не знаем, легко ли поджечь тварь живьём… – предложил я, наконец переведя дух.– А нам его хватит? – призадумался мой шеф.– Должно хватить…Я разглядывал обуглившиеся остатки. Мы убили целую колонию мыслящих существ для того, чтобы защитить команду. Да уж, не подхожу я для войны. Как люди умудряются убивать других людей и потом жить спокойно, не понимаю!– Мартин, ты точно в порядке? – Рейна всё ещё волновало моё недавнее оцепенение.– В полном, – заверил я.Мы подхватили контейнер и понесли в лагерь. «Заперли навсегда, отравляя разум лекарствами…» Да, именно это мы собирались сделать с колонией «симбионта».– Рейн, ты… слышал крик умирающей колонии? – спросил я планетолога, когда мы подходили к лагерю.Он покачал головой и очень внимательно посмотрел мне в глаза.– А ты?Я кивнул.– Возможно, тебе лучше не участвовать в зачистке, – серьёзно сказал шеф.Я ничего не ответил. Мысль, конечно, здравая, но как же так? Я всё это начал, без моих исследований ничего бы не вышло.– Будешь координировать уничтожение симбионта из лагеря, а не участвовать в нём напрямую, – продолжил Рейн, когда мы занесли контейнер в лабораторию.– Это… отстранение? – уточнил я. Просто на всякий случай.– Нет, Мартин. Послушай, я мог бы соврать, и ты бы поверил, но это было бы неуважительно по отношению к тебе. Твоё место в лаборатории. Ты не военный и никогда им не будешь. Ты будешь защищать Черныш от уничтожения, но до последнего попытаешься сохранить жизнь симбионта. Он чует это и будет говорить с тобой. Я уверен, что ты не сорвёшься во время операции, но что станет с тобой потом? Если после всего пережитого ты сотворишь с собой чтото?– Рейн, я буду держать себя в руках!– Нет. Ну как ты не понимаешь! У нас почти половина экспедиции погибла! Мы не можем рисковать людьми. Нам всё равно нужен тот, кто будет координировать действия из лагеря.– Рейн, я…– Мартин, а ты самто хочешь участвовать в истреблении целой расы? – жёстко спросил мой шеф. – Помнишь, как наказывал себя за смерть Харриса отсутствием сна?Это было не наказание, я просто хотел сделать как можно больше. «Ага, засыпая на пробирках!» – мелькнула мысль. Мой шеф, как всегда, был прав.– Комуто из нас всё равно пришлось бы остаться, чтобы координировать действия, а заодно присмотреть за детьми. Для этого проекта ты сделал всё, что мог, разработка пестицида – твоих рук дело, я и Наталия только помогали, – смягчился планетолог, а потом, чуть помолчав, добавил: – Пожалуйста, не воюй с собой. Наш враг и так силён!Я сказал, что подумаю. Всю ночь не мог уснуть, вспоминал крики умирающей колонии. Рейн был прав почти во всём, кроме одного – если симбионт будет всё это время кричать в моей голове, я не смогу закончить.В то утро я остался в лагере, наблюдая, как все суетились и собирались. Наталия то и дело прятала слёзы, Ричард нервничал, Ульрих закрылся в себе и даже не шутил, как обычно. Один Рейн прятался за ледяной глыбой напускного спокойствия. Эрик и Люда чувствовали нервозность родителей и постоянно капризничали. Лучше бы осталась Наталия, но мы уже распределили роли. Придётся мне нянчиться с детьми.Спустя два часа после рассвета все взрослые, кроме меня, ушли. В лагере остались я, Эрик и Люда. Я коекак занял детей – это оказалось не такто просто. Они не хотели сидеть в комнате, постоянно капризничали. Но потом я немного попривык к шуму, а им стало не интересно донимать не реагирующего на них «дядю Мартина». Да, я не Ульрих, это он позволяет на себе чуть ли не верхом ездить!Устроившись за импровизированным пультом, я сначала проверил метеодатчики для контроля за ветром и направлением пожара, а потом и видеосвязь со всеми участниками. План бы таков: Наталия с планетолёта распыляла сначала пестицид, затем, когда он сработает, – горючую смесь. Ульрих патрулировал генераторы купола, а Рейн и Ричард подготовились поджечь смесь из горючего и останков «симбионта». Когда с самой крупной колонией будет покончено, Наталия и Ульрих соберут генераторы и отправятся устанавливать их вокруг следующей колонии… И так далее, пока не истребим всех тварей. Мелкие лужицы они обработают вручную. Если чтото пойдёт не так, я организую эвакуацию.Планетолёт сделал два круга над «озером», распыляя отраву. Верхняя часть «плоти» симбионта отмирала, трескалась и скручивалась, пропуская пестицид ниже. Ещё один круг – и корку из умерших симбионтов покрывало горючее.– Можно поджигать! – скомандовал я.Сначала загорелись деревья, специально для этих целей разложенные вокруг колонии, потом занялся и сам симбионт. А в моей голове тем временем разрастался крик, вездесущий, как боль при мигрени. Стоило Наталии распылить пестицид, как тварь тут же заговорила со мной на разные голоса:«Не убивай! Мы хотим жить!»Я не реагировал, сосредоточившись на своей задаче.«Это ты, это ты нас сюда принёс! Ты виноват!» – кричала в моей голове уничтожаемая колония.Я принёс их потому, что не хотел, чтобы мой экипаж умер. Я не предлагал тварям селиться в моём теле, это они вынудили меня пронести их в космос! Это не я начал уничтожение их планеты!«Озеро» пошло волнами. Со дна выныривали островки ещё живой биомассы, желающей сожрать останки своих погибших «товарищей». Она тушила огонь, но тут же сама высыхала от пестицида и загоралась. Тварь вне тела партнёрачеловека – довольно жалкое зрелище…«Это ты тварь! Ты!» – продолжало визжать в голове.Нет, я не тварь. Я нужен команде. Меня любят и уважают. Я не уничтожаю чужие планеты и забочусь о своём экипаже.– У нас получается, – подбодрил я всех. – Наталия, нужно ещё топлива!– Мартин, что у тебя с голосом? – спросила женщина.– Ничего. Со мной всё в порядке. Сосредоточься на своей работе, нам нужно ещё топлива, – повторил я. – Вернись на базу.– Поняла.Через десять минут я уже помогал Наталии крепить ёмкость к планетолёту. Людочка носилась рядом, прося маму взять её с собой. Та была непреклонна.– С остальными так же поступим. – Я раздавал указания, перекрикивая визг умирающего симбионта в голове. – Пестицид на часть колонии и поджигать…А крик не замолкал ни на минуту. Когда мы полностью зачистили первую колонию, он стал тише, но потом вновь усилился.– Ульрих, Рейн, Ричард, доложите обстановку!– Наталия, больше топлива.– Переходим к следующей колонии!Операция продолжалась. Дети капризничали, я их успокаивал, кормил. Потом они уснули. Всё слилось в одну бесконечную череду событий – всё изза крика в голове. «А вдруг это часть галлюцинации?» – иногда думал я. Но продолжал.Через двадцать восемь часов после начала измотанные, пропахшие гарью и пестицидом, все вернулись на базу. У них был шальной вид от передозировки стимуляторов.Я сидел в углу, наслаждаясь тишиной и обнимая контейнер для сверхопасных биологических образцов. Все колонии погибли, остался только тот симбионт, что находился в контейнере. Один, обречённый на безумие. Прости. Всё потому, что победили мы, а не вы. Потому что это грёбанный естественный отбор. Потому что разум не способен изменить нашу звериную природу. Война никогда не прекратится.Мы победили. Спасли Черныша. Будь проклята эта победа.– Марти, ты в порядке? – спросила Наталия, проходя мимо.Я кивнул, и она со спокойной совестью отправилась узнать, как себя чувствуют дети. Всё верно, они важнее. А вот Рейн присел рядом.– Ты был прав, – проговорил я, немного подумав. – Все эти двадцать с чемто часов симбионт кричал в моей голове. Потому что это я виноват. Я привёз его на планету.Рейн не спорил, не уговаривал, просто слушал.– Я больше не хочу в космос. Я хочу на Землю. Я хочу, чтобы это всё оказалось сном…Планетолог дождался, пока поток слов не иссякнет, а потом положил руку мне на плечо и мягко, но уверенно сказал:– Сейчас тебе очень плохо, понимаю. Но пройдёт время, ты осознаешь произошедшее, переживёшь эти эмоции и смиришься с мировой несправедливостью.Я кивнул.– И когда это пройдёт, ты найдёшь в себе силы вернуться к работе. Ты будешь отличным космобиологом или планетологом. Я даже предложу тебе быть моим помощником в следующей экспедиции, когда мы вернёмся на Землю и отдохнём пару лет. Уверен, что у нас всё получится.Я вновь кивнул, пусть и не верил в его слова.– Мы победили, не кисни! – ободрительно крикнул проходящий мимо Ульрих.– Спасибо за психотерапию, – огрызнулся я.Рейн помог мне подняться, и мы вместе побрели отдыхать.Самое сложное – это было научиться спать. Кошмары мучали меня, но я не мог заставить себя согласиться на снотворное. Но у меня получилось.Рейн, как всегда, оказался прав – даже самое плохое состояние не может длиться вечно. Я нужен был команде, нужен был детям Наталии и Ричарда. Медленно и верно возня с пробирками, программами и формулами возвращала меня к жизни. Спустя некоторое время я даже смог вылететь для патрулирования – Черныш был весь покрыт ранами от симбионта, но кое-где чёрный подлесок уже затягивал их, тянулся к скудному солнечному свету, не заслонённому густыми кронами. Вместе с Чернышом оживал и я. Мы живы, а значит, надо идти вперёд, бороться, искать способ вернуться на Землю. Рейн и Наталия не только пропадали вместе со мной в лаборатории, но и поддерживали меня.Поэтому, когда через полгода орбитальный маяк засёк чейто сигнал, у нас уже были готовы кое-какие наработки.– Благодаря тебе мы сможем покинуть планету, друг… – Я постучал по контейнеру с симбионтом. Он, как обычно, ничего не ответил.Я был уверен, что это не конец, и наше путешествие только начинается.