ГЛАВА 11

– Мы не спасли Харриса, – сказал я громко.Это было моё решение – разрядить в механика почти целый парализатор, когда он, увидев приближающуюся Наталию, начал превращать свои пальцы в длинный и острый щуп.– Мы с Наталией так и не смогли его реанимировать.Наталия оттаскивала меня от Харриса спустя пятьдесят девять минут реанимационных действий, а я всё хотел продолжать. «Он мёртв, идиот! Мы не справились, прекрати, хватит!» – заорала она на меня и даже залепила пощёчину, чтобы я очнулся. Это помогло.Просто я убил Харриса. Да, защищая Наталию, защищая Черныша… Но я разрядил в коллегу парализатор, понимая, что он может не выжить после такого.Наталия осталась с детьми, а я стоял и смотрел в глаза Рейну, Ричарду и Ульриху. Потому что так правильно. Потому что это я выстрелил в Харриса, не думая о последствиях. Рейн справился бы лучше меня. Да кто угодно справился бы лучше меня.– Я же сказал, что ваш с Рейном план – плохая идея, – отойдя от шока, заявил Ричард.– Ну… Стоило хотя бы рассмотреть разные идеи, а не зацикливаться на одной, – согласился с ним Ульрих.– Надо было действовать, а более безопасных способов усыпить симбионта не было, – возразил Рейн. – Мартин, мне жаль, что так вышло.Да, ему жаль, но сейчас надо браться за работу. Поскорее уничтожить симбионта, чтобы жертва Харриса не была напрасной.В висок словно вогнали стальной прут, мысли были ватными и вялыми. Раньше симбионт мог компенсировать моё состояние, а сейчас я должен был рассчитывать только на себя.– Расскажи, как всё случилось, и поподробнее, – потребовал Ричард. – С того момента, как вы встретили Харриса, и до того, как сочли его мёртвым.– Хорошо, расскажу.Я кивнул и присел на стул. Воображаемый раскалённый прут в виске будто бы покрылся шипами, а теперь его ещё и проворачивали. Нельзя допустить, чтобы все наши старания были напрасными, пора повзрослеть!– Мы с Наталией договорились, что она идёт в открытую, а я подкрадусь сзади. – Голос звучал на удивление спокойно, даже както сухо, с интонациями, присущими моему шефу. – Когда она подходила, без оружия и агрессии, я заметил, что симбионт в теле Харриса стал брать его под контроль. Он изменял пальцы руки, делая из них щуп. Я испугался за Наташу, поддался эмоциям и разрядил в Харриса парализатор. После этого мы так и не смогли запустить сердце.– И сколько длилась реанимация? – поинтересовался Ричард.– Пятьдесят девять минут, – пояснил я.– Ну да, Наташа своё дело знает и просто так не сдастся, – с гордостью сказал инженер.Я чувствовал взгляд Рейна.– Мартин, тебе необходимо отдохнуть, – сказал он строго.Я проигнорировал его слова.– Ричард, ты узнал всё, что хотел?Собственный голос показался мне чужим. И впервые за время разговора я посмотрел собеседнику в глаза. Рейн больше не будет носиться со мной, ему самому нужна помощь и защита. Вот к чему он готовил меня всё это время, вот каким мне стоило быть с самого начала. Если бы не я – всего этого не случилось.Боль втекала через висок, заполняя голову. Ничего, потерплю…В первый момент Ричард смотрел с надменным неодобрением, но потом под моим взглядом отвёл глаза.– Да, я всё услышал, – буркнул он и неохотно добавил: – Спасибо, что защитил Наташу…– Рейн, отдыхай. Когда ты восстановишься, мы начнём избавляться от «симбионта»! Думаю, пока мы не зачистим планету, командовать буду я.– С чего это? – не согласился Ричард.– А с того, что я больше других знаю об этом поганце. Со мной сравнится разве что Рейн, но он болен и в зачистке участвовать не будет.– Мартин! – возмутился планетолог.– Ты сам хотел, чтобы я научился руководить.Впервые я назвал Рейна на «ты» и не почувствовал при этом дискомфорта. С этими словами я развернулся и ушёл прочь, игнорируя ослепительно яркую головную боль. Чем скорее закончу исследования, тем большая часть Черныша уцелеет. Я слишком люблю эту планету!..С этого момента я делал всё, чтобы приблизить конец симбионтов.Даже если использовать специальные препараты, через несколько суток депривации сна становится немного не по себе. Но Рейн стараниями Наталии довольно быстро шёл на поправку, поэтому мне нужно было ускориться. Уверен, мой шеф поступил бы так же. И чем дольше я не спал, тем больше был уверен в своей правоте. Мне казалось, что «враги» скоро нападут, что колония начнёт действовать на опережение, а наши усыплённые симбионты возьмут тела под контроль.На третьи, а может, пятые или шестые сутки – чувство времени меня подводило – Рейн пришёл сам, своими ногами, правда, опираясь на самопальную трость. Красивая, значит, её вырезал Харрис… А, да, он же мёртв, я не рассчитал мощность парализатора.– Мартин, тебе бы поспать… – мягко сказал Рейн.– Прости, я занят!Он тяжело и неуклюже присел на табурет и поставил на соседний стол кружку с тем, что мы тут называли чаем: компот из листьев и сладких клубней местного растения.– Ладно, Мартин. Тебе виднее. Но ты стал странно себя вести. После того, как поспишь, ты будешь чувствовать себя гораздо лучше.– Рейн, отстань от меня, пожалуйста. Я сам выберу удобный для работы темп. Не забывай, что ты мне теперь не начальник.Не надо меня жалеть! Я сам заварил эту кашу, я и разгребу!– Хорошо, как скажешь… – согласился Рейн, пусть и неохотно. Кивнул на чай: – Выпей.– Нет, я не хочу… – отмахнулся я.– Захочешь – выпьешь.Рейн тяжело поднялся, опираясь на трость. Задержался, заглянул мне через плечо, оценивая модель клинических испытаний, которую я строил на компьютере. Долго разглядывал, пока я стоически терпел. Он мне мешал, но из уважения к бывшему руководителю я не стал препятствовать.– Неплохо, – сказал он через некоторое время. – Но тебе бы поспать, потом оценить свежим взглядом…– Рейн, отойди, пожалуйста! Вопервых, тебе самому надо отдыхать и поправляться, вовторых, ты мне мешаешь!Я был зол.– Мартин, я понимаю, что ты считаешь себя виноватым…– Рейн, выйди вон! – рявкнул я. – Психотерапевт доморощенный!– Хорошо, Мартин, как скажешь. – Рейн тяжело вздохнул и, опираясь на трость, вышел из лаборатории.«Не нужен мне чай…» – подумал я.Но гдето через полчаса, когда я встал за очередной порцией стимулятора, мой взгляд упал на чашку. Пахло вкусно… Нет, ну в принципе, почему бы и нет, это не повлияет на скорость работы, а выпью я его за пару минут…На вкус он был довольно странный, но недосып, видимо, притупил мою бдительность, поэтому я выпил всё. Неладное я почувствовал, когда потянулся за стимулятором, лежащим в шкафчике. Голова закружилась, а глаза стали закрываться. Я побрёл к чашке – на дне были крупинки плохо растворившегося порошка. Я тяжело опустился в кресло, приваливаясь к спинке. Мысли текли вяло, а руки и ноги стали непослушными и ватными – не поднять.Меня решили отравить? Нет, Рейн не стал бы участвовать в этом! Но его могли использовать втихую. Нет, зачем? А вот снотворного подсыпать, чтобы я поспал, он мог… Рейн, ублюдок, почему ты так сделал? Выходит, ты не доверяешь моим решениям даже после того, как сам требовал от меня занять пост руководителя!..– …Мистер Ри! Мартин! – потряс меня за плечо Рейн.Я распахнул глаза, приподнялся на локте, желая сказать бывшему шефу всё, что о нём думаю. Но… Стоп, что? Это же не Черныш! Я был в скафандре и лежал на каменистой поверхности Чаши.– Мистер Ри, вы в порядке? – Рейн, который тоже был в скафандре, смотрел на меня несколько встревоженно, но вместе с тем недовольно. – Вы не отправили сообщение в положенный срок, пришлось за вами вернуться.Какое сообщение, где я?– Эм… А где мы находимся? – решил уточнить я. – Почему я в скафандре, и ты… вы тоже…– Судя по тому, что он бредит, с ним не всё в порядке. – Передо мной появилось лицо Наталии. Она тоже была в скафандре. – Скажи, как тебя зовут?– Мартин…– Уже хорошо, – вздохнула девушка. – А какое сегодня число?– Со дня высадки или по корабельному времени? – уточнил я.Мы часто путались в датах. Наталия и Ричард предпочитали использовать протокол для земных колоний, по которому летоисчисление начиналось со дня высадки, а остальные его не принимали…– С какой высадки? – пробурчал голос за спиной Наталии. Он принадлежал Харрису. Инженер был жив?!– Харрис разве не умер? Я же разрядил в него парализатор? Симбионт… Нападение…– Хорошо же его приложило, – вздохнула Наталия. – Грузите на носилки, надо доставить на корабль, обследовать… Надеюсь, не космопсихоз. С этим надо поаккуратнее.– Ссо мной всё хорошо… – пробормотал я. – Я сам дойду…– Мартин, давайка ты будешь нас слушать! Ты остался один на планете и ударился головой. Возможно, у тебя черепномозговая травма, поэтому лучше мы тебя отнесём.Получается, что симбионт, жизнь на Черныше, смерть большей части команды и даже работа в тандеме с Рейном – это всё просто привиделось?Рейн с Харрисом стали меня поднимать, но я мотнул головой.– Встать я и сам могу…– Надо изолировать его, если это космопсихоз, – заявил Максимилиан, которого я не сразу заметил.Максимилиан тоже жив… Как хорошо, что это всё было сном.– Нет, нет, не космопсихоз, точно. Мне просто приснилось… Я был без сознания, я понимаю, что это был сон…Я устроился на носилках, глядя в пустое небо Чаши, не обрамлённое силуэтами чёрных деревьев. Возможно, мы ещё высадимся на Черныше, и я увижу своими глазами чёрный лес.«Мартин! Мартин!» – вдруг позвал меня ктото голосом Рейна. Я дёрнулся.– Рейн… эм, мистер Стилл, вы меня звали?– Нет, – довольно нелюбезно ответил он.Оставшаяся часть пути на корабль прошла в молчании. Там мной занялся медицинский робот, Наталия подключала какието капельницы. Я спал, время от времени просыпался, всё вокруг было как в тумане.Заходил Рейн… то есть мистер Стилл. Он хотел узнать, как я себя чувствую, и беззлобно ворчал, что изза меня пришлось гонять посадочный модуль. Это было гораздо реалистичнее Рейна, заботливо приносящего мне чай. Никаких волшебных симбионтов, никаких убийств, всё так, как и должно быть.Ещё сутки Наталия продержала меня под наблюдением, а потом отпустила в свою каюту. В тот же день состоялось совещание, где я представил всю полученную мной информацию. Контакт не состоялся, планета подходит для терраформирования. Мой шеф остался мной доволен.– По итогам совещания было принято решение, что для терраформирования подходит четвёртая от звезды планета. Дальнейшие исследования нецелесообразны, – объявил Рейн.Мы отправлялись домой, на Землю!Во сне я думал, что соскучился по родной планете, но в реальности было немного грустно никогда не увидеть своими глазами величественные чёрные деревья. Глупые фантазии! Миссия была окончена. Все остались живы, Черныша никто не тронет, а уже скоро мы вернёмся на родную планету. Хорошо, что всё увиденное было всего лишь сном!Пока мы были на корабле, из симптомов меня беспокоило разве что лёгкое головокружение и странный голос, который иногда звал меня и был похож на голос Рейна. Я очень боялся говорить об этом – если меня отправят на внеочередное психиатрическое обследование, это отразится в моей анкете. В глубокий космос меня больше не возьмут.Хорошо, что голос беспокоил нечасто – Рейн нагрузил меня работой, нужно было систематизировать данные, полученные с исследовательских зондов. Мне казалось, что я никогда не работал с такими массивами полевых данных, но отчегото работа, которую я делал только во сне, казалась привычной.Рейн… то есть мистер Стилл остался доволен, даже не вспоминал об инциденте на Чаше. У меня оставалось немного свободного времени, и я записал свой сон. Поначалу тезисно, а потом, поменяв имена действующим лицам, стал записывать воспоминания в красках. Дурацкий сон был красочнее моей реальной жизни на корабле.«Здесь никто не умер!» – одёргивал я себя.Экспедиция с успехом вернулась на планету. Мистер Стилл, довольный моей работой, оставил мне рекомендательное письмо, однако сам работу не предложил.– Я ценю вас, как работника, мистер Ри, но не ваш взрывной характер, – сообщил мой шеф, уже бывший. – Мы не сработаемся. Возможно, лет через пять, когда наберётесь опыта и схлынет юношеский максимализм.«Рейн похвалил меня», – отметил я, но это не принесло мне никакого удовольствия. Во сне мы были на «ты», во сне меня понастоящему ценили!После высадки на планету начался обязательный полугодичный отпуск, положенный всем участникам миссии. У меня появилось свободное время, и голос в голове стал мучить меня постоянно.«Мартин, Мартин! Очнись!» – звал меня ктото, похожий на Рейна из моего сна. Галлюцинации преследовали меня и днём, и ночью, и спустя две недели я наконец решился обратиться к специалисту, обещавшему мне полную анонимность.Психиатр принимал в частном кабинете в самом центре старого города, появившегося до постройки космопорта. Обшарпанные старые здания, узкие улочки. Я долго искал адрес, потом ожидал приёма в пустом коридоре, пахнувшем сыростью и дешёвым антисептиком, как в ночлежке.– Проходите, садитесь!Женщина, манерой держаться немного напоминающая моего бывшего шефа, сидела напротив двери, положив ногу на ногу. Я устроился в кресле, поёжившись под её ледяным взглядом.– Добрый день… Марк. – Она назвала моё вымышленное имя, написанное в анкете, с недоверием, мне даже показалось, что с презрением. – Меня зовут Васса. Расскажите, что вас сюда привело.Не сказать, что я хотел довериться ей, но мне больше некому было открыться. С трудом вытягивая из себя слова, я рассказал всё про экспедицию и дежурство на планете. Потом немного помолчал, собираясь с силами, и в красках пересказал сон, который всё никак не мог изгладиться из памяти.Васса внимательно слушала, делая какието записи в своём планшете. Когда я дошёл до голоса, который зовёт меня по имени, она посмотрела мне прямо в глаза.– Голос, значит? Давайте подумаем, чем я могу помочь. Для начала прекратите вспоминать сон, который вас взбудоражил.«Мартин, очнись уже, идиот!» – прогремело в голове, и перед глазами вдруг помутнело. Я схватился за подлокотник кресла.– У вас всё хорошо? – поинтересовалась Васса.Я мотнул головой.– Да…«А если убить симбионта сейчас? Препарат же готов!»«А если будет так же, как с Максимилианом?»Голосов вдруг стало два – мужской и женский. Мужской принадлежал Рейну, а женский, повидимому, Наталии. Той самой, из моего сна, супруге Ричарда и матери двоих детей.– Опять голоса? – спросила Васса. – Вы говорили, что у вас есть записи ваших снов.– Да… Я записывал.– Послушайте, вам необходимо прийти домой и уничтожить все ваши заметки об этом сне.Я кивнул. Жаль, конечно, но раз это нужно для лечения…Потом всё было как в тумане. Она чтото рассказывала мне, но в основном всё сводилось к тому, что мне необходимо перестать думать про свой сон, жить той жизнью, которая у меня есть, принимать препараты, которые она выпишет, и голоса в голове пройдут. Почемуто мне казалось, что приём у психотерапевта должен проходить иначе. Как и вся нынешняя жизнь, он ощущался как чтото сюрреалистичное и искусственное.Я вышел из кабинета, понимая, что никогда не буду принимать лекарства, которые она мне назначила: от Вассы исходила опасность.Я не ошибся: через два дня мне позвонили из центра психиатрического освидетельствования при космопорте и пригласили на «беседу». Оказалось, что «милая женщина», взявшая за анонимность тройную оплату, нашла меня в базе и сообщила моему начальству, что я ей говорил и какие она мне выписала лекарства.В просторном и светлом кабинете меня ожидали сразу трое врачей. Двое сидели, уткнувшись в записи, а один задавал вопросы. Он внимательно слушал, кивал, делал пометки в планшете и наконец, пронзительно глядя мне в глаза, резюмировал:– Если вы хотите в дальнейшем заниматься космобиологией, Мартин, вам придётся согласиться на госпитализацию. Ваши фантазии напоминают проявление космопсихоза, поэтому мы должны всё выяснить…«И что ты предлагаешь? Обколоть его этим?» – снова в голове раздался голос Рейна.«Да», – отозвалась Наталия.«Помнишь, как было с Максимилианом? Подождём…»А что было с Максимилианом? Кажется, я начал забывать подробности сна.Космопсихоз… Неприятно. Это когда психика не выдерживает нахождения в космосе. Механизм возникновения не выявлен, не лечится, а препараты только контролируют симптомы. Даже если диагноз окажется ошибочным, дальше Солнечной системы меня не выпустят.На следующее утро, не желая откладывать неизбежное, я стоял перед входом в госпиталь при космопорте. Приёмное отделение, заполнение документов. Одиночная палата: кровать, тумбочка, стул, маленький столик. Врач с такими светлоголубыми глазами, что они казались ледяными. Одни и те же вопросы по кругу: про родителей, про мою ксенофилию, про сон, про симбионта внутри меня и возможности, которые он давал.– Вы бы могли сказать, что проецировали на своего руководителя образ идеального отца? Что вы испытывали к своему руководителю? Были ли у вас по отношению к нему фантазии интимного свойства? Были ли у вас фантазии интимного свойства по отношению к тому существу, которое во сне поселилось в вашем теле?Под конец дня, когда неулыбчивая, тонкая, как стрела, медсестра закрыла за мной дверь в палату, я повалился на кровать. Меня мутило от самого себя. Только теперь я понял, что сон отражал все мои самые грязные и болезненные фантазии. Отец был прав, считая меня ненормальным…– Не волнуйтесь, с космопсихозом можно жить, – заверил навестивший меня врач, который только что словно покопался в моих мозгах грязными ручищами. – Просто нужно время. Правильно подобранные препараты. Конечно, космос для вас закрыт, но это и к лучшему. Уверен, когда вы вылечитесь, найдёте прекрасную работу на планете.Меня оставили в больнице – принудительно, даже не требуя от меня согласия. Я пытался быть хорошим пациентом: принимал все предложенные мне препараты, но от них становилось только хуже. Меня мутило, голова стала ватной, я почти перестал спать, а окружающий мир превратился в сплошную серую пелену. Два или три раза в неделю – сложно различать время в фармакологическом тумане – меня приглашал к себе лечащий врач и долго копался в моей голове. Спустя четыре месяца такой терапии я больше не был уверен, где заканчиваются слова врача, а где начинаюсь я сам. Моё прошлое словно перекроили и напичкали грязью. Зато я совсем забыл про сон и не слышал надоедливый – а надоедливый ли он был?.. – голос в голове. Космопсихоз отступил, мне выдали справку о том, что я нахожусь в ремиссии и не опасен для окружающих, и выпустили из больницы.Ни для космоса, ни для космобиологии я больше не подходил. Но врач оказался прав, я нашёл отличную работу: уборщик – днём и утром, официант – вечером. Удобно, денег на мои скудные потребности хватало. Если бы я сразу послушал отца, то не оказался бы в такой дурацкой ситуации. Кстати, об отце – со временем я даже возобновил отношения с родителями. Мы вместе прошли семейную терапию, и оказалось, что они были правы и желали мне только добра, а я изза юношеского максимализма всё испортил. Вскоре мать подыскала мне невесту. Девушка носила звучное и красивое имя Ида, была властная, но заботливая – как раз то, что мне нужно, чтобы я больше не творил глупостей. Родители были довольны мной, дело шло к свадьбе, а я ненавидел себя, эту жизнь и втайне ото всех прекратил пить лекарство.«Парализатор? А если мы потом не сможем реанимировать?» – прозвучал однажды ночью в голове голос Наталии. Я ждал голоса, скучал по нему, как по старому другу. Это был отблеск другой, приснившейся мне, но такой прекрасной жизни!«Насколько я его знаю, он не захотел бы жить в вегетативном состоянии», – ответил ей Рейн. – Пора воспользоваться его средством…»«Воспользуемся. Я пойду подготовлю медицинского робота, на всякий случай».Его средством… Моим средством? На какой случай? При чём тут парализатор? У меня закружилась голова, и мир вокруг пошатнулся.«Мартин! – вдруг услышал я голос Рейна, непривычно эмоциональный для него. – Если ты сейчас же не придёшь в себя, Наталия и дети так и проведут остаток своей жизни на Черныше. Я не справлюсь без тебя, я слишком привык к своему бестолковому помощнику, так что открывай уже глаза, хватит валяться в коме!»Голос был слишком настоящим, а моя нынешняя жизнь – пластиковой безвкусной подделкой. Вот бы вернуться в тот сон!Стоп, в коме? Я начал вспоминать концовку своего сна. Харрис умер, и я закрылся в лаборатории, чтобы как можно быстрее сделать препарат, убивающий симбионта. Пришлось использовать психоактивные вещества, чтобы не тратить время на сон, но Рейн был этим недоволен и подмешал мне в чай лошадиную дозу снотворного, после чего я вырубился и очнулся на Чаше.Стоп! А может, моя нынешняя жизнь – галлюцинация, вызванная тварью, живущей во мне?– Рейн? – позвал я вслух.«Ты решил убить всех нас! – зазвучал в голове уже другой голос, который заполнил всё вокруг. – Истребить целый разумный вид, заселивший твою любимую необитаемую планетку! Мы могли бы спасти это место от терраформирования, когда вы покинете Черныша. Но теперь это твои друзья навсегда останутся здесь, на могиле уничтоженной тобой расы, пока ты медленно угасаешь на их глазах, как угас Максимилиан. А тем временем в твоём сознании будет разворачиваться картина той жизни, которую ты заслуживаешь! Раз в год – госпитализация в психушку. Жизнь по указке родителей. Стоит тебе подумать о космосе или биологии – все вокруг спишут это желание на твою ксенофилию, будут шептаться по углам и шарахаться от тебя! Потом твоя супруга родит от тебя двух детей с пороками развития. И снова будет виноват космос – ты провёл там слишком долго! А когда обычная жизнь тебя доконает, я заставлю тебя раз за разом наблюдать за смертью твоих друзей. Ты ни на секунду не усомнишься в реальности этих видений и будешь страдать, пока в реальности они будут пытаться вывести тебя из комы».– Рейн! Рейн! Готовьте препарат! Пусть эта тварь сдохнет! – заорал я.«Он тебя не слышит, ты парализован уже три дня, за тебя даже дышит аппарат, – ответила на это тварь, копируя человеческое ехидство. – А вот твоя супруга слышит твои вопли и уже вызвала скорую!»Я бросился прочь из выдуманного симбионтом дома, но в дверях стояла Ида.– Ты никуда не выйдешь. Я знаю, что ты прекратил принимать таблетки и опасен для людей. Опять зовёшь своего руководителя экспедиции, ищешь у него защиты. Но это выдумка, тебе нужно лечиться.В дверь ворвались какието люди, скрутили меня, утаскивая к машине. Я сопротивлялся, кусался и царапался, но они оказались сильнее.«Завтра ты проснёшься в психушке и будешь считать, что у тебя обострение, – продолжал симбионт, – сознание будет проглочено этим миром, а тело медленно угаснет».«Рейн и Наталия вытащат меня!»«Не вытащат. Не смогут! Этот твой шеф правда стал тебя ценить и считать своим другом, но он ничего не сможет сделать. Вы, люди, мыслите своими жалкими людскими критериями, ставя во главу угла индивидов, забывая о благе большинства!»Тварь замолчала, и я снова увидел и почувствовал, как меня усаживают в машину и делают укол. Ида визжала вслед: «Увезите этого психа! Я расскажу твоему отцу, что ты не пил таблетки, а потом напал на меня!»Больница. Ремни, пристёгивающие меня к кровати, капельницы, разговоры врача, сводящие с ума. Я изо всех сил цеплялся за мысль о том, что это всего лишь наваждение, созданное симбионтом, но с каждым проведённым в психушке днём эта мысль отступала. Больница, Ида и космопсихоз – моя единственная реальность, другой нет и никогда не было.Я провёл в больнице почти полгода. Звонил Иде, извинялся за своё поведение, умолял вернуться. Она вернулась, мы даже поженились, когда меня выписали.«Мой шизик», – ласково дразнилась она.Каждое утро я шёл на работу, потом возвращался к ней. Мы выбирали место свадебного путешествия, потом – квартиру, с этим помогали её родители.– Зачем тебе этот неудачник и ксенофил? – шептала её мать, когда думала, что я не слышу.– Я просто люблю его…Можно было сказать, что мы жили счастливо. Главное, что я больше не хотел в космос. Я вообще больше ничего не хотел, кроме как прийти с работы и немного отдохнуть, а раз в год поехать куданибудь в отпуск и не думать про работу. Но обычно не получалось – вместо отпуска я ложился в больницу, чтобы предотвратить приступы космопсихоза.Так я и жил, пока однажды, когда я шёл на работу, прямо посреди улицы со мной не случился припадок, похожий на эпилептический. «Наверное, от лекарств», – мелькнуло в голове – их недавно поменяли. Я рухнул на землю и задёргался, а потом провалился в боль. Каждое сухожилие, каждый сустав жгло и выкручивало, меня словно вращали в огромной центрифуге.Когда я вновь открыл глаза, то вместо улицы, на которой свалился в обморок, увидел взволнованное лицо Наталии, склонившейся надо мной.– Рейн, он очнулся, – позвала она.«Сейчас ты сдохнешь… – услышал я голос в голове. – Они тебя не вытащат! Жаль только, что ты мало мучился!» – прошипел «симбионт», и меня захлестнула новая волна невыносимой боли, сознание уплыло.Когда я снова открыл глаза, надо мной навис Рейн. Настоящий – без скафандра, в старой, но очень аккуратной одежде, волосы были с проседью, лицо загорело от постоянного пребывания на улице. Старый друг, по которому я скучал.– Наташ, он снова глаза открыл, – позвал мой шеф. Голос звучал встревоженно.Рейн, Наташа, знали бы вы, как я рад! Раз я вижу вас, то мой ужас длиной в несколько лет наконецто завершился.«Привет, рад вас видеть!» – хотел сказать я, но голос меня не слушался. А, да, из горла же торчала трубка.– Ну и напугал ты нас, Марти, – заулыбалась Наталия, склоняясь надо мной и чтото поправляя. – Мы уже думали, что придётся использовать парализатор, но…Наталия осеклась и отшатнулась, уставившись на меня полными ужаса глазами. Что такое?– Рейн! Парализатор… Тащи парализатор…Я проследил за её обезумевшим взглядом и увидел, как из моей неподвижной руки вырос щуп и нацелился на женщину. Ещё мгновение – и он проткнул ей грудь насквозь слева, там, где сердце.Наталия распахнула рот в беззвучном крике и упала на спину. Щуп скинул нанизанное тело с себя и через секунду снёс голову Рейну, подбежавшему с оружием. Я чувствовал, как крошатся его шейные позвонки, чувствовал капли крови, брызнувшие мне на лицо, но ничего не мог сделать. Телом управлял симбионт, я же был только зрителем ужасной бойни.«Нет! Нет, только не так!» – стучало в голове.«Симбионт» поднял тело с постели, заставляя встать на ноги. Меня задержали подключённые ко мне медицинские приборы, но тварь рассекла провода и трубки и потащила меня вперёд.«Прекрати… Нет, пожалуйста!» – умолял я мысленно, но тварь не отвечала.На шум выбежал Ричард. Он не успел понять, что происходит, когда щуп отсёк голову и ему.Остались только Ульрих и дети. Лучше бы Рейн сразу убил меня… Инженер выскочил сзади, изза угла, держа в руках какоето оружие, вероятно, парализатор. Но появившиеся щупы разорвали Ульриха надвое быстрее, чем он успел чтолибо предпринять.Мне хотелось умереть от невыносимой душевной боли: я расправился с командой собственными руками. Остались только дети Наталии и Ричарда. «Симбионт», управляющий моим телом, вёл меня именно в детскую…