ГЛАВА 4

Очнулся я на кровати. Тело ощущалось таким тяжёлым, что я долго лежал неподвижно. Гравитация усилилась? Да нет, не должна была. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Мысли были такими же тяжёлыми и вялыми, как и тело. Отчаянный вопрос «Где я?» оставался без ответа. Наконец я собрался с силами и разлепил веки. В прямом смысле разлепил – ресницы склеились. Перед глазами всё плыло, к моему локтю тянулась трубка для внутривенных вливаний, в углу чтото пищало. Капельница? Лазарет?Лазарет, чрезвычайная ситуация, раненый Ричард, Рейн с пробитой головой.Симбионт?! Я вспомнил, что произошло и похолодел от ужаса.«Эй, симбионт, ты где?! Ответь мне! Тварь, где же ты?! Что за ерунду ты выкинул с Рейном и Ричардом?»Тварь не отзывалась, и это напугало ещё больше. Я дёрнулся, пытаясь встать, но руки и ноги были жёстко зафиксированы.– Не надо, Мартин. – Я услышал стальной голос Рейна Стилла гдето рядом. Кажется, это настоящий голос шефа, а не подделка твари, которая просто не могла быть такой сердитой. Каждый звук дребезжал недовольством.Глаза болели, поэтому я снова закрыл их, ориентируясь только на слух, а Рейн Стилл продолжил:– Не старайся, ты не сможешь встать. Вопервых, твой организм истощен настолько, что ты был на грани смерти…Шеф был зол, но это не так уж и плохо – мертвецы не злятся. А симбионт… Ну я же живу с симбионтом, и он сможет. Интересно, что с Ричардом?– А вовторых, – продолжил планетолог, – ты опасен, как для себя, так и для окружающих. Мы ограничили тебя в способности двигаться и, надеюсь, творить глупости.Мои запястья стягивали широкие ремни. Мистер Стилл с грустью добавил:– Не знаю, надолго ли их хватит. Кевларит – прочный материал, но твои силы… вернее, силы паразита до конца не изучены.– Р…Ричард… – прохрипел я, собравшись с силами.Я не знал, что стало с инженером. Я его спас? Он умер от странного припадка? Но если мы трое окажемся живы и здоровы, то симбионт в теле – не такая плохая штука, верно? Верно же?– Мистер Трейси жив, – сообщил Рейн, а потом нажал чтото на пульте медицинской установки, возможно, меняя дозировку лекарства в капельнице. – Спи, Мартин. Поговорить мы успеем.Хотелось возразить, но он развернулся и вышел, а я так и остался лежать, распластанным по кушетке. Мысли вяло возникали в голове и снова затухали. Почему симбионт молчит? Сколько времени я уже тут лежу? Когда меня отвяжут? Что с кораблём? Ричард и Рейн Стилл в порядке, как хорошо!Всё плыло, как в тумане, я то отключался, то возвращался в сознание. Иногда в каюте был Рейн Стилл, фиксировавший мои жизненные показатели или бравший кровь на анализ. Лишь спустя неопределённое время удалось прийти в себя – понастоящему открыть глаза, повернуть голову. Ремней не было, и я попытался сесть, но это оказалось не лучшей идеей. Я повалился обратно на кровать, хрипло проворчав:– Да что ж… такое?!«Не спеши, Мартин…» – Голос мистера Стилла звучал в голове.Симбионт? Нет, ощущения были другие…«А ты что думал? Мы с Ричардом Трейси теперь такие же, как ты. Я решил проверить, как это работает».– И как? – поинтересовался я с усмешкой. – Работает?– Работает. Только вот голова болит.Интересно, почему я вижу в палате только его? Или мы трое, носители симбионта, теперь на карантине, и к нам не заходит даже Наталия? Ну что ж, спасибо, что не уничтожили.– Мы… теперь все на карантине? – уточнил я. – Никто, кроме вас, не заходит…– Да. Остальная команда покинула корабль и высадилась на планету. Ту, которую ты зовёшь Черныш.Я смутился:– Откуда вы…– В одном отчёте ты ошибся и использовал это название вместо официального номера, – пояснил Рейн. Я не видел лица, но в голосе была слышна улыбка. – Наивно, конечно, но работе не мешает. Сейчас команда разворачивает временный лагерь, пытаясь послать сигнал о помощи. А заражённые члены экипажа по решению капитана оставлены на повреждённом корабле.Тут шеф замолчал. Я почувствовал себя крайне неуютно. «Ты разочаровал меня, Мартин! Ты конченый кретин!» – проговорил в голове воображаемый Рейн тоном моего папаши.– Понимаю… – Зачатки хорошего настроения как ветром сдуло.– Ты поступил опрометчиво, заразив нас с Ричардом.Сейчас он скажет, какой я глупый, наивный, что я дал себя обмануть какойто твари, таких, как я, нельзя пускать в космос.– …Но я долго думал и понял, что не могу винить тебя. Ты спас наши жизни. Наталия сказала, что без твоего вмешательства я бы или умер, или остался инвалидом. Не знаю, что хуже в нашей нынешней ситуации.Неужели Рейн Стилл решил меня похвалить? Мир готов был перевернуться…– И всё же рано расслабляться. Мы теперь носители потенциально опасного паразита. Нам нельзя к остальным, и смерть для нас – дело времени, – закончил он грустно.Ну да, конечно. Чего и следовало ожидать!Нет, нет, нет! Никто из нас не умрёт, я не допущу этого. Симбионт не опасен, я докажу!– Мы можем высадиться, не нарушая Правил. Черныш же не является обитаемым, временный лагерь потерпевших крушение разумных не в счёт, юридически он как колония не зарегистрирован!Шеф не оценил боевой настрой и слушал с недовольством.– Если мы высадимся на противоположной от лагеря стороне планеты, то никак не можем «заразить» другую часть экипажа. Для создания симбиоза нужен физический контакт!– Не надо расходиться. Мы поговорим позже. Сейчас это бесполезно – изменить уже случившееся нельзя, а для серьёзных решений ты пока слишком слаб.Мне нечего было ответить. Рейн сразу вышел из комнаты, а я остался разглядывать стены и потолок. Обычный разговор вымотал меня, я снова уснул.Когда я вновь очнулся, рядом никого не было, но я уже мог ощущать присутствие симбионта.«Твоё тело здорово. Однако часть моих функций временно утрачена и требует длительного восстановления. Не рекомендуется перегружать организм», – сообщил симбионт, решив вновь воспользоваться голосом Рейна. Чёртова тварь!Я сел на кровати, огляделся, увидел дисплей ежедневника. С момента, как я вылечил Рейна и Ричарда, прошло уже пять суток. Но спасибо этой твари – я полностью восстановился. «Симбионту, а не твари. Всегда пожалуйста!» – буркнуло существо. Ого, человеческие эмоции, чтото новенькое!Я прошёлся по каюте, нашёл новую чистую одежду и, одевшись, вышел в коридор. Каюта, в которой я лежал, находилась в нетронутой части корабля. Вокруг было непривычно пусто, тихо и безжизненно – ни голосов, ни шума двигателя. Надо же, когдато, в тренировочной экспедиции, меня раздражало постоянное еле заметное гудение, но сейчас корабль напоминал труп, у которого не прослушивался пульс.Я пошёл туда, где тяжёлая переборка отделяла коридор от повреждённого сектора. Когдато за ней был уютный мирок корабля, а теперь тёмный космос отвоевал его у нас. Мы отрезаны от других цивилизаций Вселенной этой безжалостной пустотой, которую преодолеваем на хрупких кораблях. Ни одна из известных нам космических рас не может передвигаться от планеты к планете без специальных приспособлений. Космос враждебен, он не пускает своих детей друг к другу. Но даже когда мы находим способ добраться до другой планеты, то чаще всего её среда оказывается смертельно опасной для человека, а мы и аборигены – генетически несовместимы…Тьфу ты, зафилософствовался! Если бы Рейн Стилл мог услышать мои мысли, то устыдил бы меня за излишний пафос.– Ты уже встал? – а вот и он. И, кажется, мысли он всё же слышал.– Пользуетесь способностями «мерзкого паразита», – поддел я шефа.– Пытаюсь. Возможности паразита впечатляют… Но он остаётся паразитом.Я с раздражением развернулся к планетологу.– Даже если называть его так… Напомню, что в начале двадцать первого века на Земле при помощи паразитов, подсаженных в организм, лечили аутоиммунные заболевания, – парировал я зачемто.Спорить с самим Рейном Стиллом было до безумия страшно, но очень приятно. Пусть я труслив, но не настолько, чтоб отказываться от беседы с кумиром юности.– Это совершенно другое. С ними можно было справиться в любой момент. Имеешь ли ты власть над этим существом – или оно над тобой? Ты сможешь его уничтожить, если вдруг оно захочет уничтожить тебя? «Власть уничтожить нечто есть подлинный и абсолютный контроль над ним»… – процитировал он, а потом както стушевался и уточнил: – Это из какойто древней книги.Наверное, мистер Стилл говорил разумные вещи, но я не хотел их слушать.– Это существо открывает для меня путь ко многим мирам. Пройтись по чужой планете без скафандра, исследовать другие миры, даже не просто исследовать, а жить в них. Я мечтаю пожить на других планетах, изучить культуру, обычаи, научиться понимать другие расы!– Для тебя это так важно? – Шеф внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.– Да, важно! Для меня ничего в жизни важнее не было! – признался я. – Мы жили в портовом городе, и с самого детства я видел жителей других планет, слышал их речь, такую загадочную, волшебную. Они представлялись мне богами из сказок – суперумными, суперсильными. Лучше людей. А потом я повзрослел и понял, что ошибался. Но с тех самых пор решил, что, вопервых, найду ту самую сверхрасу, о которой грезил в детстве, а вовторых, увижу все формы жизни, которые смогу… – Я резко замолчал, потому что Рейн Стилл смотрел на меня как взрослый, которому малыш заявляет, что хочет стать клоуном, когда вырастет. Только что не посмеивался. Обидно.– А вы сами? – с вызовом спросил я. – Почему занимаетесь этим?! Когда я читал ваши труды, то думал, что нашёл единственного человека, который понимает мои стремления! Что я не один такой, со своими фантазиями! Я мечтал быть вами!Когда до меня дошло, что я ляпнул, то почувствовал, что краснею, но всё равно продолжил:– А сейчас у вас такой вид, будто я ребёнокшестилетка, который планы на жизнь строит.Великий и ужасный Рейн Стилл просто глубоко вздохнул и положил ладонь на переборку. Его взгляд стал какимто рассредоточенным, мечтательным.– Все люди разные, Мартин… – начал он, но потом будто потерял мысль. Немного подумав, выдал: – Кстати, хватит выкать. Можешь называть меня по имени и на «ты» – ни к чему субординация, когда мы в таком положении.Я так удивился, что даже забыл обрадоваться.Голос у Рейна стал особенно живым, совершенно лишённым обычных стальных ноток и немного растерянным:– Ты меня смутил, Мартин. «Мечтал быть вами»… Не так уж и хорошо быть мной, если честно… – Наконец он собрался с мыслями: – Хорошо, я отвечу на твой вопрос. Для меня космос – тоже исполнение детской мечты. Когдато, до наступления эры космических полётов, на Земле жил такой учёный, Циолковский. Он считал, что за покорением космоса – будущее. Однажды мне попалась его книга, бумажная. Мои родители были историками, поэтому я рос среди подобных древностей. Я коекак её прочитал, с трудом переведя с мёртвого языка. Там встречалось много глупостей, представления о физике очень поверхностные, но я был просто очарован идеей заселения и колонизации необъятного и прекрасного космоса. Поступил на пилота, но тут же перевёлся, биология увлекала больше.Я недоверчиво уставился на шефа. Это что, шутка?– Так всё и было. Мы похожи, Мартин, оба рванули в космос, побуждаемые детской мечтой… – Рейн вдруг замолчал, а потом заговорил привычным стальным тоном: – Но жизнь отличается от наивных фантазий, как можно этого не понимать? Ты словно ребёнок, Мартин…– Завидуете моей мечтательности? – это вырвалось против воли. Откровения Рейна меня впечатлили, и я забыл об осторожности.Он рассмеялся. Я не ослышался? Рейн Стилл рассмеялся? Он умеет смеяться?– Завидую? Мартин, ну чему мне завидовать? Твоей самоубийственной наивности? Или, может, твоим нездоровым отношениям с представителями иных рас? Или тому, что ты слишком инфантилен для космоса?Инфантилен? С чего это я инфантилен? И с чего мои отношения вдруг нездоровые?– Ох, Мартин, – вздохнул шеф. – Ты уникум, но совершенно неуправляемый. Сидел бы на планете, писал фундаментальные философские труды… Нобелевская Премия Мира обеспечена. А тебя в космос понесло, – Рейн махнул рукой. – Я, конечно, благодарен тебе за наше спасение и уважаю твой героизм. Но космос – не место для наивных, героически настроенных юношей.Слова планетолога вызывали у меня почти физический дискомфорт, но он продолжал:– В начале жизни мечты – трамплин для личного роста. Но ты не подросток, и пора уже включать логику, а не жить фантазиями.Внутри всколыхнулась ненависть – Рейн упрекал меня в инфантильности, да ещё и мои отношения с другими расами приплёл. В точности, как мой папаша!– Ничего подобного! – Я зло стукнул кулаком по переборке. – Посмотрим, что вы скажете, когда я вытащу нас отсюда!Планетолог покачал головой, а я развернулся и ушёл в лабораторию. Мне предстояло много работы. Я всем докажу, что от симбионта больше пользы, чем вреда! Я научусь им управлять!Я засел в лаборатории и покидал её только для определённых гигиенических процедур. Спал и ел я прямо на рабочем месте: питательные смеси для планетологовразведчиков утоляли голод и жажду, позволяя «исправно функционировать» мне и симбионту, а сон на полу был ничем не хуже сна на кровати. И куда подевался тот капризный Мартин, который во время высадки на Чашу ныл изза плохой еды и недостатка комфорта? Умер от горя, когда Рейн разрушил перед ним свой светлый образ…В таких условиях исследования продвигались довольно быстро. Полученных данных хватило бы на небольшую научную работу, но меня интересовали не морфология и геном симбионта, а нечто другое… Постепенно я понял, что это существо имеет свой жизненный цикл: около пяти земных суток оно бодрствовало, а потом на сутки или двое уходило в спячку. Эти дни я посвящал исследованиям опасности твари, а также возможности уничтожить его без вреда для организмасимбионта. В остальное время я не допускал даже мысли об этом, занимаясь безобидными для нашего сотрудничества научными изысканиями. Но недаром существо имело доступ к моему сознанию.«У тебя не выйдет, глупый человек, – однажды сказал он, – умру я – умрёшь и ты, иначе никак. Но тебе нечего беспокоиться о безопасности, мы ведь партнёры. Мне выгодна твоя долгая жизнь, и не выгодно брать под контроль твой разум. Полностью порабощённые существа становятся уже не симбионтами, а носителями и погибают сразу, как мы впадаем в спячку, а это приводит и к нашей смерти. Можешь так и сказать своему другу».Я обрадовался новости, что симбионт… условно безопасен. Но сообщать Рейну пока не стал – он всё равно не поверит «этой твари». Я и сам до конца не верил…За всё это время мы ни разу не говорили с Ричардом, но я не придал этому значения, с головой уйдя в исследования. Мы и с Рейномто особо не общались. А ещё я откровенно побаивался инженера. Если бы Ричард хотел поблагодарить за спасение – пришёл бы сам. Значит, не оченьто понравилось, что я ему симбионта подселил. Вот и не стоило лишний раз к нему лезть: повреждений в случае чего у меня не останется, но больно будет.А потом стало не до научных изысканий – у нас стала отказывать система жизнеобеспечения. Начались плановые отключения гравитации ради экономии энергии, а к работе в невесомости жизнь меня не готовила. «Ты же проходил подготовку, Мартин! Ты же сам хотел в космос!» – сказал бы мне Рейн. Вот и нет! Я планетолог. Такие, как я, привыкли к маленьким корабликам с полным оснащением и гравимодулем. На планетах тоже гравитация есть. А тут болтаешься, как сопля. И вещи рядом хаотично летают, потому что коробку для хранения на магнитной подложке (чтоб не улетала) ты неплотно закрыл. Про туалет просто молчу… Короче, невесомость – это ужасно!Но дело даже не в этом: если уж гравитация отключается на двенадцатьпятнадцать часов в день, то скоро начнутся проблемы с воздухообменом. Может быть, симбионт их решит… А если не решит? А когда питание закончится? А если корабль начнёт разваливаться, а мы не сможем его покинуть, то как долго моё хрупкое тело проживёт в открытом космосе?Решение о высадке мог принять только Рейн – после того, как капитан с основной частью команды покинул корабль, шеф стал главным на этом куске металла, застрявшем в космосе. Я долго не решался на разговор, но, когда гравитация включилась всего на пять часов за сутки, оттягивать этот момент стало некуда, и я направился к нему.Рейн парил спиной ко мне среди голографических таблиц, наполнявших его каюту. Состояние корабля, моделирование дальнейших событий и ещё много разных данных. Больше всего поражало, что на одном из экранов был расписан график спячек наших симбионтов, даже моего. В каюте находился и Ричард, они оживлённо обсуждали чтото, связанное с симбионтом. Когда я нарочито громко поздоровался, Ричард вздрогнул, покосился на меня и постарался оказаться в противоположном от меня углу, буркнув оттуда приветствие. Не напал – уже хорошо.– Здравствуй, Мартин. Хорошо, что ты пришёл. Хочешь поговорить про высадку? – развернулся ко мне Рейн.– Да, я считаю, что нам необходимо высадиться. Даже Правила на нашей стороне: мы высадимся на планету, не населённую разумной формой жизни, значит, не совершим ничего противозаконного.– Не выйдет, – возразил из своего угла Ричард. – Там наши коллеги.– При этом они жители временного исследовательского лагеря и не являются ни аборигенами, ни командой терраформирования, ни мигрантами, ни даже официальными беженцами…– Вообщето Мартин прав, – согласился со мной Рейн. – Формально нет ни одного пункта Правил, который бы мы нарушили, высадившись на планету. Но мы должны разбить лагерь вдали от основной экспедиции.– Чтобы никому не передать эту инопланетную заразу, – буркнул Ричард, оттолкнулся от стены и вылетел из комнаты.Рейн тяжело вздохнул.– Хотел поговорить о чёмто, кроме высадки? – поинтересовался он у меня.По таблице было видно, что сегодня симбионт Рейна спал. Да, примерно так я и предполагал.– Есть некоторые вещества, которые действуют на клетки симбионта, как яды. Формула не особо сложная, но я не смогу синтезировать ни её, ни транспортное вещество для доставки в клетку. Мне будет нужна помощь. Тогда мы сможем избавиться от соседей по телу, если они проявят агрессию. Как там вы говорили: «Власть уничтожить нечто есть подлинный и абсолютный контроль над ним», – выпалил я, а потом грустно добавил: – Правда, не факт, что мы сами выживем после введения препарата.– Нужно, чтоб выжили, – припечатал Рейн. – Это хорошие новости, Мартин, ты проделал отличную работу. Когда высадимся – синтезируем.– А… почему вы поменяли мнение по поводу высадки? – удивился я.– Потому что я боюсь смерти больше, чем предполагал. Неотвратимая и скорая гибель заставляет пересматривать приоритеты.Я не особо умею скрывать эмоции – на моём лице расплылась довольная улыбка. Конечно, гипотетическая неотвратимая гибель – это ужасно, но как я могу не радоваться тому, что мы окажемся на Черныше.– И как скоро наша высадка?– Через четыре дня. Как раз хватит, чтобы спокойно подготовиться, – объяснил Рейн, замечая моё настроение. – Уже не терпится прогуляться по чужой планете без скафандра? У меня для тебя поручение: погрузишь всё лабораторное оборудование и проведёшь инвентаризацию. Подробно опиши всё, что у нас есть, это важно.– Да, конечно!Рейн был на редкость дружелюбен со мной сегодня. Захотелось поговорить с таким шефом, но надо было приступать к сборам: чем раньше мы окажемся на планете, тем скорее можно будет всё изучить. И прогуляться по планете без скафандра, спасибо симбионту!Увидеть поближе величественные чёрные деревья, коснуться их стволов, листьев, находить и изучать формы жизни. Посадочный челнок спроектирован так, что его можно переделать в планетолёт с вертикальным приземлением. Главное, взять для него станцию синтеза топлива… Рано или поздно нас найдут, мы вернёмся на Землю, а до тех пор сможем отдавать всё своё время изучению этой прекрасной планеты. Может быть, мы обнаружим животных… Интересно, как долго я проживу – сто, двести, триста лет? Сколько же планет я теперь смогу посетить вот так, просто, без скафандра! А если думать масштабнее – с этим существом открываются новые горизонты. Единый космос для тех, кто состоит с ним в симбиозе! Возможно, это всего лишь мечты, но со временем вся команда может согласиться на сотрудничество с ним, а потом и другие жители Земли. Для людей станет возможным посещать планеты, недоступные ранее, а жители других галактик смогут навещать землян. Симбионт прекрасен! Все мои изыскания направлены не на то, чтобы убить его, просто мне нужно было показать шефу, что я держу всё под контролем. На первое время, пока мы не убедились, что он безопасен…– Мартин, – окрикнул Рейн, когда я был уже у дверей.– Да? – Я обернулся и напоролся на его холодный взгляд.– Не знаю, что ты задумал, но по глазам вижу, что очередную глупость. Все свои действия впредь согласовывай со мной, и это не просьба, а приказ! Не хотелось бы новых неприятностей.Веселье увяло – мистер Стилл не разделял моего ликования, а так хотелось вдохновить человека, который побудил меня стать космобиологом.– Я понял вас. Обещаю, больше никаких вольностей!Рейн покачал головой, было видно – не поверил.Четыре дня прошло в суматохе. Поначалу Ричард старательно игнорировал меня, но потом нам всё же удалось поговорить.Мы вдвоём занимались проверкой челнока перед отправкой: надёжно ли закреплён груз, всё ли исправно, нет ли повреждений, пока Рейн загружал информацию с бортового компьютера на внешний носитель, включая копию чёрного ящика.– Ричард, мы ни разу не говорили с тех пор, – попробовал начать разговор я.– С каких пор?! – обернулся инженер. – С тех самых, как ты подселил в меня эту тварь?Мне сложно было подобрать слова. В какойто степени я сам считал себя виноватым в случившемся. Не все готовы на такой шаг.– Я не хотел, чтобы ктото умер. Уже двое из экипажа погибли, я не хотел, чтобы и ты тоже, и Рейн… – пробубнил я.– Знаешь что, Мартин? Раньше в космос брали только тех, кто был готов! Например, тех, кто служил в армии. А «юному дарованию», молокососу вроде тебя в космосе не место. Ты нас всех угробишь, просто потому что мозгов не хватает приказам следовать!«Да кто ты такой, чтобы решать, на что мне мозгов хватит, а на что нет!» – хотел рявкнуть я, но сдержался. Внутри жил и рос страх, и этот страх говорил голосом отца. Возможно, Ричард прав.– Понятно, – невпопад отозвался я.Я был недостаточно уверен в себе, чтобы ввязываться в спор.– Я тоже не проходил воинскую службу, – услышал я стальной голос Рейна. – И не считаю это обязательным. Обязательна работа в команде. Мартин поступил опрометчиво, но в итоге мы оба живы.Ричард удивлённо обернулся на планетолога, а тот продолжил:– Не хочу слушать пустые пререкания, направьте свои силы на работу. Это приказ.Ричард зло посмотрел на меня, но промолчал. До самой высадки он не проронил ни слова.