личного доступа

В Джисоне вспыхнуло то самое упрямство, которое Минхо называл «беличьим бешенством». Страх перед наказанием на секунду отступил, вытесненный чистой, обжигающей ревностью.

— Отдай, — выдохнул Джисон и, не дожидаясь ответа, резко дернулся к приборной панели.

Его пальцы почти коснулись холодного корпуса смартфона, но Минхо среагировал мгновенно. Он перехватил запястье Джисона в воздухе, и в следующую секунду Хан оказался прижат спиной к пассажирской двери. Салон внедорожника внезапно стал слишком тесным.

— Ты совсем страх потерял, Сони? — Минхо заблокировал его ноги своими, не давая пошевелиться. — Ты сейчас пытаешься диктовать мне условия?

— Она написала тебе сердечко! — Джисон отчаянно пытался высвободить руку, его глаза блестели от подступающих слез злости. — Удали это. Немедленно! Ты заставил меня весь день ходить в этом худи как твою собственность, а сам хранишь «сердечки» от каких-то моделей?!

Минхо наблюдал за его истерикой с пугающим спокойствием. Он медленно достал телефон другой рукой, разблокировал его и поднес к самому лицу Джисона.

— Смотри внимательно, — прошептал он.

Минхо нажал на уведомление. Открылась переписка, где выше «сердечка» висел сухой рабочий график и фраза: «Минхо-я, спасибо за вчерашнее. Ты был великолепным фотографом, свет выставлен идеально. Увидимся в субботу на пересъемке?»

Джисон замер. Гнев сменился резким чувством неловкости, но ревность всё еще саднила где-то под ребрами.

— И что? — буркнул он, отводя взгляд. — «Минхо-я»? Она называет тебя так, будто вы сто лет знакомы. И это сердце в конце...

— Это сердце значит только то, что она довольна результатом работы, — Минхо убрал телефон в карман и придвинулся еще ближе, так что Джисон почувствовал жар его дыхания на своих губах. — Но мне нравится, как ты бесишься. Мне нравится, что ты готов вцепиться мне в глотку за одну только мысль о конкуренции.

Минхо провел носом по чувствительной коже за ухом Джисона, прямо там, где ревность заставляла омегу пахнуть особенно остро.

— Но за то, что ты дернулся без разрешения и пытался хозяйничать в моих вещах... — голос Минхо стал вибрирующим и низким. — Дома тебя ждет не только «урок памяти», но и урок субординации.

Он резко включил передачу и рванул с места, вжимая Джисона в кресло.